
Полная версия:
Мой (не)любимый дракон
Закрывая глаза, тальден видел, как покрывает поцелуями ее юное, не знавшее мужской ласки тело. Как алиана стонет, выгибаясь под ним. Покорная, податливая. Готовая ночь напролет ублажать своего хозяина.
Из последних сил боролся маг с искушением похитить девушку, пленившую его разум, и связать себя с нею узами брака. Тогда ни отец Фьярры, ни Скальде ничего не смогут поделать. От опрометчивого поступка останавливало лишь осознание того, что последствия будут необратимы. Старейшины благоволят к нему, Герхильд скрепя сердце терпит. Ни одна алиана, даже эта, не стоила того, чтобы отказываться из-за нее от заветной мечты – править Сумеречной империей.
Игрэйт усмехнулся. Но это не значило, что он подарит ее Герхильду. Просто следовало быть хитрее. Обуздать чувства, укротить страсть и сделать так, чтобы Скальде сам от нее отрекся. Добровольно.
Хоть это будет непросто. Игрэйт вырос с кузеном, воспитывался вместе с ним в стенах Поднебесной академии, где сопливых мальчишек, способных обращаться в драконов, превращали в воинов. За годы, проведенные бок о бок со Скальде, молодой князь успел неплохо его изучить. И знал, что за привычной холодностью, безразличием скрывается интерес.
Это подтверждали украдкой бросаемые на Фьярру взгляды. Мимолетные, тут же обращавшиеся к другим алианам. Кажется, Герхильд врал не только старейшинам, придворным. Но и себя тоже зачем-то обманывал.
Эсселин Сольвер удалось зацепить ледяного мага. А потому для Игрэйта Хентебесира эта девушка была вдвойне желанной.
Его светлость жаждал иметь все, что принадлежало Скальде. Мечтал владеть его землями, распоряжаться судьбами его подданных. А главное – его голубоглазой невестой. Как можно скорее сделать ее своей собственностью. Тем более что Фьярра больше всех подходила Герхильду, а значит, если дело дойдет до свадьбы, был риск, что она сможет принять силу наследника.
Этого князь Темнодолья допустить не мог. По замыслу Игрэйта, Скальде ждала незавидная участь – сойти с ума и отправиться в склеп, гнить вместе с предками.
Ну а что касается Фьярры…
– Слишком уж ты лакомый, сладкий кусочек, девочка. Герхильду ты не достанешься. Только мне.
Тальден не заметил, как начал говорить вслух. Не услышал ни короткий стук в дверь, ни стремительные шаги вошедшего. Вздрогнул, лишь когда кто-то намеренно громко кашлянул, прервав ход мыслей правителя.
Игрэйт резко обернулся.
– Вызывали, ваша светлость?
Глава личной охраны князя – Блейтиан Крейн почтительно поклонился.
Тальден кивнул, пристально разглядывая телохранителя. Свою тень, правую руку, главного советчика и исполнителя. Блейтиану князь доверял, как самому себе. Маг служил при дворе Темнодолья уже более десяти лет, был слепо верен своему правителю. Без лишних вопросов выполнял любые поручения.
Это он помог Игрэйту призвать Леуэллу в мир живых. Это он принес в жертву снежному духу невесту князя, когда пришло время расплачиваться за помощь с первой женой Скальде.
У самого Игрэйта рука не поднялась перерезать горло своей избраннице. Но рука Крейна не дрогнула. И слезы юной девушки его не разжалобили.
Несомненно, в Блейтиане Крейне – одном из самых могущественных магов Темнодолья, бесстрашном воине, имелось немало достоинств. По крайней мере, так считал его светлость. Но самое главное, главное в сложившейся ситуации – Блейтиан нравился женщинам.
Не желая ходить вокруг да около, князь сказал:
– Мне нужно, чтобы ты сблизился с одной из алиан. Эсселин Сольвер, княжной Лунной долины, старшей дочерью князя Ритерха. Она должна увлечься тобой. Не влюбиться, конечно же. Так, лишь на время потерять голову. Чтобы об этом узнали все в Ледяном Логе.
Ни один мускул не дрогнул на лице воина. Если он и удивился необычной просьбе правителя, то виду не подал. Вновь поклонился и обронил без тени эмоций:
– Будет сделано, ваша светлость.
Когда за начальником княжеской стражи захлопнулась дверь, Игрэйт приблизился к окну. Толкнув мозаичные створки, устремил мрачный, тяжелый взгляд на ворота, ожидая появления кареты. Им уже давно следовало вернуться! Герхильду и его невесте.
Князь попытался притушить внезапную вспышку гнева, напомнив себе, что очень скоро невеста эта станет бывшей. Скальде – гордец, каких поискать. Как только Фьярра окажется опороченной, Ледяной, не раздумывая, выставит ее из замка. Даже не станет разбираться.
И тогда уже – предвкушая скорую победу, его светлость усмехнулся – алиане ничего не останется, как принять покровительство огненного мага.
* * *Единственное, о чем я мечтала после богатого на события и переживания дня – это доплестись до собственной спальни, стащить одежду, всучить Мабли украшения и, утонув в мягкой перине, начать считать барашков. Впрочем, в последнем не было необходимости. Судя по количеству зевков, что по пути в замок пытались выскочить из моего рта, я на первом же баране и усну.
Раздеваться начала еще в коридоре, сразу после прощального реверанса его великолепию. Надеюсь, Скальде не имеет вредной привычки оглядываться. А если все-таки имеет, тогда, боюсь, я порадовала его еще и бесплатным стриптизом в своем исполнении. Хотя, конечно, мне далеко до непревзойденной Шарлиз Терон, на ходу сексапильно обнажившейся в рекламе всемирно известного парфюма. Я совсем не сексапильно запуталась в накидке. Ругаясь сквозь зубы, долго скакала на одной ноге, пытаясь стянуть с другой сапог, будто сросшийся со стопой. С горем пополам доскакала-таки до своей комнаты и ввалилась в нее на радость Мабли, волоча за собой по полу накидку.
– Ваша утонченность! Ну наконец-то вернулись! Я уже начала волноваться!
– Ты всегда волнуешься. – Больше не сдерживая себя, широко и громко зевнула. – Все, я спать.
– Но…
– Вопросы завтра.
– Как скажете, – покорно согласилась девушка и помогла мне переодеться.
Даже если бы я вдруг загорелась желанием посплетничать, не сумела бы поделиться с нею своими впечатлениями о минувшем вечере. Язык не слушался, глаза слипались. Видя, что нахожусь в недееспособном состоянии, Мабли откинула одеяло, взбила подушки и, дождавшись, когда я бревном рухну на кровать, погасила свечи.
– Спите, ваша утонченность. Отдыхайте. Пусть Претемная Праматерь оберегает ваш безмятежный сон.
Уснула я сразу, стоило голове коснуться подушки. А наутро готова была предъявить местной властительнице целый список претензий. Морфей из нее вышел никудышный.
Всю ночь, всю тагрову ночь я металась в постели, не способная вырваться из плена жуткого сна. Главную роль в котором, по традиции, исполнял Герхильд.
И я.
Свечкой плавившаяся в его руках на смятых, сбитых простынях. Дугой выгибавшаяся от каждого бесстыдного прикосновения. От жадных поцелуев, клеймом обжигавших мне кожу. Как в бреду снова и снова повторяла его имя. Сначала шепотом, сбивающимся до хрипа, потом – выкрикивая, выталкивая из себя вместе со стонами все нарастающего удовольствия.
Жаркими волнами накрывающего нас обоих.
Одурманенная ласками, захмелевшая от поцелуев, от наслаждения, что дарило мне каждое его движение, не сразу почувствовала, не сразу поняла, как пламя, охватившее наши тела, превратилось в такой же обжигающий холод.
Я замерзала в его объятиях, покрываясь тонким слоем льда. От кончиков пальцев, вдруг больно заколовших, до самой макушки. Ядовитыми змеями холод полз по обнаженной коже, оплетая меня, проникая все глубже. Инеем оседая на губах, еще совсем недавно пылавших от поцелуев. Сковывая сердце.
Превращая меня в статую изо льда…
– Мамочки!
Я села на постели. Взгляд скользнул на грудь, часто вздымавшуюся под кружевом сорочки, переместился на мелко дрожащие руки. Несмело пошевелила пальцами и облегченно выдохнула.
В спальне было прохладно: камины давно погасли. Но все же не настолько холодно, чтобы стать ледяным экспонатом.
– Ваша утонченность, – в проеме приоткрывшейся двери показалось сияющее улыбкой лицо служанки в привычном обрамлении из белоснежного крахмального чепца, – хорошо, что уже проснулись. Я вам завтрак принесла.
– Привет, Мабли.
С трудом заставила себя подняться. Босая пересекла комнату и рухнула в кресло возле камина.
Едва войдя, служанка старательно поворошила кочергой угли, после чего подбросила в огонь пару поленьев. Я поджала под себя ноги, пытаясь согреть заледеневшие ступни, и потянулась к кружке парного молока. С наслаждением отпила немного, отправив в рот подрумяненное пирожное. Тоже еще теплое. За ним последовало другое, после чего я принялась грызть медовый пряник, рассеянно наблюдая за девушкой, занявшейся растопкой второго камина.
– Мабли, все забываю спросить, а зачем вообще нужны отборы? Разве недостаточно обряда сочетаемости? Сходил в храм, проверил, светится ли твоя избранница, словно переевшая фосфора, и там же, не теряя времени, обвенчался.
– Все не так просто, – поднимаясь с колен, покачала головой девушка.
– У вас хоть что-то бывает просто?
Мабли отряхнула юбку и засеменила к сундуку черного дерева. Откинув тяжелую, исчерченную бронзовыми полосами крышку, с головой нырнула в гигантский кофр, подбирая мне платье на день грядущий.
– Тальден и алиана могут подходить друг другу в магическом плане, но при этом быть совершенно разными, как день и ночь. Далекими друг от друга, как земля и небо. Не чувствовать друг друга, как…
– Я поняла, – прервала очередное лирическое сравнение и вернула девушку в интересующее меня русло. – То есть, получается, отбор нужен, чтобы свести риск отторжения силы к минимуму. А если это все же произойдет? Что тогда? В случае с Герхильдами все ясно. Бедная ари попросту превращается в лед. – Перед глазами встала картина ночного безумства, которую я поспешила спрятать в шкатулке своих не самых приятных воспоминаний. Этаком ящике Пандоры, который не стоило открывать. Сглотнув осевший в горле комок, проговорила: – Если, допустим, алиана переспит с нормальным тальденом – и не красней так, давай называть вещи своими именами, – и сила мужа к ней все равно не прицепится, дракону ведь по логике придется искать новую жену, так? Для передачи потомству своего бесценного наследия. А что станет с женой забракованной?
Остановив выбор на платье из медового цвета шелка, Мабли тяжело вздохнула, явно не получая от этого разговора никакого удовольствия.
– Она становится элири – отверженной.
Алианы, ари, элири – столько названий для несчастных юных дев, характеризующих разную степень их «несчастности».
– И?
Очередной вздох и тихие слова, которые Мабли с усилием вытолкала из себя:
– А дальше уже все зависит от супруга элири. Она может вернуться в родительский дом, если он ее отпустит, и, возможно даже, в будущем снова выйти замуж. Не за тальдена, конечно, а за…
– …того, кто согласится взять в жены бракованную, лишенную невинности алиану. Полагаю, шансы обзавестись семьей у такой девушки невелики. С вашими-то допотопными взглядами.
– Либо останется при супруге в качестве… – Мабли замялась, густо покраснев, и рванула к кровати, лишь бы на меня не смотреть.
– Рабыни, – догадалась я.
Усмехнулась горько. Взгляд остановился на последнем выжившем пирожном, которое тут же исчезло у меня во рту: лишняя глюкоза сейчас не помешает.
Даже не знаю, что хуже: превратиться в лед или в бесправное дополнение к не в меру одаренному мужику, которому то ли ты не подошла, то ли он тебе не подошел. А в итоге при любом раскладе страдает алиана.
Н-да. Как говаривала Алиса: все чудесатее и чудесатее…
– Эссель Блодейна, она ведь тоже… – вдруг ни с того ни с сего разоткровенничалась Мабли, перестав встряхивать одеяло.
Я чуть не подавилась кремом и едва не выплюнула вкуснятину обратно вместе с восклицанием:
– Блодейна – алиана?!
– Была. Вышла замуж за герцога из соседнего королевства, а после брачной ночи выяснилось, что силу мужа она не приняла. К счастью, тальден отпустил ее, не стал удерживать. Хотя у них в Рассветном королевстве это в порядке вещей: превращать несостоявшихся жен в рабынь, – скривилась сплетница, словно кусок протухшего мяса проглотила. Гордо задрав подбородок, заявила: – Это у нас здесь редко какая элири становится наложницей. Наши маги благородны.
– Да уж, святоши.
– Эссель Блодейна так и не вышла замуж повторно. Поступила в услужение к князю Ритерху и воспитывала его дочерей после смерти княгини. Своих детей у эссель не было, их заменили Фьярра и ее сестры. Теперь понимаете, почему она так тревожится за эсселин Сольвер?
– Ну и дела, – протянула я, переваривая откровения служанки. – Блодейна участвовала в отборе, – хмыкнула. – Сложно представить ее кроткой ланью, преданно заглядывающей в глаза жениху.
Может, потому и превратилась в такую стерву. Не сложилась собственная личная жизнь, вот и портит жизни другим. Так сказать, чтобы взять моральный реванш.
Я закусила губу, гадая, спрашивать или не спрашивать. Болтать Мабли любила и явно считала себя непревзойденной рассказчицей. Похоже, мне таки удалось ее разговорить, и сейчас у нее как раз то самое, благоприятное для задушевной беседы настроение. Как бы только не спугнуть своим любопытством.
Ладно, была не была! Попробую – а там видно будет.
– Значит, Блодейна была алианой. А вчера ты назвала ее моркантой. Это что-то означает?
К моей немалой досаде, вопрос так и остался без ответа. В комнатушке, гордо именуемой будуаром, а своими скромными размерами больше смахивающей на прихожую, раздались шаги. Судя по тому, как тяжело ступал вошедший, неожиданным гостем был мужчина.
Напряженный взгляд служанки скользнул по мне, развалившейся в кресле в одной полупрозрачной сорочке.
– Не выходите! – Мабли рванула к двери, растерянно бормоча: – Кто бы это мог быть? Так рано.
Вернулась спустя пару минут. Лицо бледное с пятнами румянца, словно свеклой все утро щеки натирала. Виски блестят от испарины. В глазах тоже что-то искрится. Не то напуганная, не то растерянная. А скорее, все вместе.
– Там… там его великолепие. Хочет вас.
– Ничем не могу помочь.
Вот зачем, спрашивается, притащился, когда у нас с Мабли завязался такой многообещающий разговор!
– Я не то имела в виду, – еще больше покраснела скромница, поняв двусмысленность оброненной ею фразы. – Наследник желает с вами говорить. Скорее! Мне нужно вас одеть. Его великолепие не любит ждать.
Я тоже много чего не люблю. Например, непрошенных гостей. Особенно тех, с которыми… хм, тесно общалась ночь напролет. А теперь сгораю со стыда и ругаю себя последними словами. И видеть его после такого-то сна меня совершенно не тянет! Но не выставлять же его вельможество за дверь?
Поскрипев от досады зубами, принялась собираться.
* * *Тальден пытался понять, что на него нашло. Что спровоцировало этот приступ никому не нужного благородства. Снять чары с алианы, острее всех откликающейся на его силу? Собственными руками разорвать ту незримую нить чувств, пусть и навеянных магией, что связывала его с девушкой. Возможно, с единственным шансом на спасение. Для него и для всего императорского рода.
Если на нем род Герхильдов прервется, трон унаследует Игрэйт. И тогда этим землям, народу Сумеречной империи останется только посочувствовать.
Скальде рассеянно скользил взглядом по склонявшимся в поклонах слугам, приступавшим к работе еще затемно. Кивал на приветствия редких придворных, сонно, точно сомнамбулы, слонявшихся по просыпающемуся замку. Невольно ускоряя шаг, будто влекомый неведомой силой, шел по коридору, в котором вчера закончилось самое необычное свидание с самой необычной невестой.
Странная девочка. Занятная. Порой смешная. Непонятная.
Загадка.
В первую встречу, в Лунной долине, эсселин Сольвер не вызвала у него ничего, кроме жалости. Во время заключения помолвки он испытал по отношению к ней то же самое. Разве что к состраданию прибавилось еще и раздражение.
Тальден не понимал, зачем силой заставлять дочь обручаться с человеком, которого она так боится. До дрожи в коленях, до сбивчивого, невнятного шепота, больше похожего на блеянье приговоренной к закланию овечки. До слез, что стояли в широко распахнутых от страха глазах во время священного ритуала – проверки на сочетаемость. Когда он держал в своей руке ее дрожащую, холодную ладонь, а она кусала губы, из последних сил сдерживая рыдания.
Наследник был зол на Фьярру за это проявление слабости, за трусость – самое постыдное чувство. Зол на себя, ведь это из-за него она страдала. Зол на ее отца, пожелавшего рискнуть жизнью собственного ребенка в надежде породниться с императорским родом.
Скальде даже подумывал отказаться от невесты. Но чтобы не оскорбить чувства князя, сдержался, решив для себя, что Фьярра, каким бы ярким ни был обручальный узор – свидетельство их сочетаемости, одной из первых покинет Ледяной Лог. Пусть не после испытания на невинность, но после следующих проверок точно. И вот должен был состояться второй этап отбора, а он уже был не уверен, готов ли ее отпустить.
Жалеть юную княжну больше не получалось. Ну не вызывала она жалости! Интерес – да. Иногда раздражение. За то, что так любила дерзить. Без страха смотрела ему в глаза, каждым взглядом бросая вызов. Не смущалась говорить искренне, прямо. Хоть свободомыслие не приветствовалось и не поощрялось. И было не свойственно алианам, да и вообще девушкам ее возраста.
Было в ней что-то неправильное, нелогичное и вместе с тем интригующе-притягательное. Что-то, лишавшее его привычного равнодушия. Покоя. Заставляло думать о дерзкой невесте, вместо того чтобы сосредоточиться на других алианах, искренне желавших его внимания.
На Керис, Хелет и Рианнон. Майлоне в конце концов. Последние дни его великолепие честно пытался ими увлечься. Хотя бы одной из них. Заставить себя ощутить хоть каплю нежности. Ведь у этих девушек обручальный узор тоже проявился достаточно ярко.
Подавали также надежды Гленда и Ариэлла.
Все они могли похвастаться идеальным воспитанием, манерами, красотой. А главное – выгодно выделялись на фоне Фьярры послушанием. И, в отличие от эсселин Сольвер – этой маленькой бунтарки с мятежным взглядом и такими соблазнительными сочными губами, которые за вчерашний вечер в мыслях он не раз успел попробовать на вкус, – не мечтали вернуться к безымянному возлюбленному. Какому-то сопливому мальчишке, которого эта вертихвостка и не думала забывать. И как могла боролась с привязкой. Столь ей отвратительной.
А значит, он поступает правильно, отпуская ее. Сейчас освободит от чар, а после останется только наблюдать, как Фьярра провалит одно из испытаний. С ее нежеланием выходить замуж это наступит скоро.
Дождавшись, когда эсселин Сольвер соберется и соизволит его принять, тальден переступил порог спальни. Чтобы встретиться с алианой взглядом. И понять…
Что ему не хочется ее отпускать.
Глава 20
Молчание затянулось, превратившись в долгие секунды ожидания, которые напряженно отсчитывало мое бедное сердечко. Я чувствовала взгляд тальдена: холодный, как все айсберги Арктики, и вместе с тем обжигающий. Плавящий меня, словно сосульку, непонятно каким образом очутившуюся в знойной пустыне. Хотя из нас двоих сосулькой был Герхильд, а я, скорее, становилась искрой бенгальского огня.
В его присутствии, под его взглядом.
Машинально поправила рукав платья, все норовивший сползти с плеча. Зачем-то пригладила волосы, после сна напоминавшие развороченное птичье гнездо, которое нам с Мабли за несколько несчастных минут так и не удалось превратить в послушную шелковистую волну. Огляделась украдкой. Наверное, искала служанку, которой уже давно и след простыл, а на самом деле просто старательно избегала встречаться взглядом с незваным гостем.
Лучше мерзнуть в остывшей за ночь комнате, нежели снова сгорать в невидимом пламени, что охватывало меня всякий раз, стоило оказаться в плену его глаз.
– Ваше великолепие.
Вспомнив, как следует приветствовать это ледяное искушение, опустилась в уже ставшем привычным реверансе.
Начинаю привыкать к здешним порядкам?
Вот гадство.
– Чем обязана такой чести? – исподлобья взглянула на мага. Внутренне напряглась, когда он двинулся ко мне.
Легко коснулся рукава моего платья, разрешая этим жестом подняться. На какой-то миг наши пальцы соприкоснулись, и магическая вязь на кистях, будто только того и ждала, снова замерцала. Напоминая, что нахожусь я в теле-клетке, идеально подходящем этому мужчине. И что тело это – подлый предатель – ни в какую не желает сговариваться с моим разумом.
– Я хотел…
– Да, Мабли что-то об этом рассказывала.
И снова тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в каминах и моим дыханием, мне самой кажущимся оглушительным.
Интересно, долго еще на ковер придется пялиться, разглядывая синие, бордовые и приглушенно-желтые завитки тканого узора? Пока его великолепие соизволит выродить свое желание? Надеюсь, они у нас все-таки разные. И его – достаточное приличное. Никак не связанное с провокационными картинами, всю ночь терзавшими мое сознание.
Оттого и смотреть на него не получается. Устав таращиться в пол, устремила взгляд на плечо тальдена, подумав отстраненно, что все придворные как придворные – в камзолы, дублеты яркие обряжаются. А этот то в черном, то в сером. Сейчас вот в темно-коричневом, едва тронутом золотым шитьем. Из мягкого бархата, под которым прячется шелк сорочки. А под ней…
У-у-у, дурацкий Герхильд! И зачем только пришел!
Словно прочитав мои мысли, тальден все-таки закончил начатую им черт знает когда фразу:
– …вернуть вам булавку.
– Булавку?
Даже не сразу поняла, о чем это он. Успела позабыть о вчерашнем подарке, поглощенная вчерашне-сегодняшним сном.
Пересилив себя, посмотрела на мага, рискуя потеряться в серебристой вьюге его глаз, и спросила с нервной улыбкой:
– А зачем забирали?
По губам тальдена тоже что-то скользнуло. Еще не улыбка, но что-то очень на нее похожее.
Похвально, эволюционируем.
– Чтобы избавить вас от привязки. Вы же об этом мечтали.
– Эм-м… я-а-а-а…
Звуки никак не желали складываться во внятные слова, а мысли, шустрыми змейками закопошившиеся в голове, – обретать четкость.
Вздрогнула, когда он взял меня за руку, мимолетным движением большого пальца огладив запястье.
– Будет немного неприятно. – Перевернув кверху ладонь в ореоле серебристого сияния, Скальде уколол мне мизинец булавкой, обмакнув самый кончик иглы в алой капле, проступившей на подушечке пальца. – Больно?
– Терпимо.
Отправила мизинец в рот, когда тальден перестал удерживать меня за руку.
Отстраняться не спешил, продолжая испытывать на прочность мою выдержку и мои нервы. Самолично украсил невесту брошью, закрепив подарок на ажурной тесьме, обрамлявшей вырез платья. Вроде бы и скромный, но сейчас вдруг показавшийся мне до неприличия откровенным. Не скрывающим, а наоборот, подчеркивающим все то, что благовоспитанным девицам, вроде Фьярры, надлежало целомудренно прятать.
– А кровь зачем нужна?
Кашлянула, стараясь избавиться от предательской хрипоты в голосе.
– Чтобы настроить артефакт на вас. В любых других руках – это просто обычная безделушка. Для вас же, эсселин Сольвер, – лекарство от столь ненавистного вам «недуга».
Я вспомнила, как дышать, когда пальцы наследника соскользнули с узорчатого обрамления платья. Мерцание на коже тут же померкло.
Отодвинулась на шаг, чтобы увеличить разделявшее нас расстояние, и спросила, все еще не веря вдруг привалившему счастью:
– И как скоро начнет действовать?
– В течение нескольких часов. Голова может немного кружиться и болеть. Старайтесь сегодня быть на свежем воздухе, хоть погода и не располагает к долгим прогулкам. Но в саду вам будет лучше.
– И что… Я больше не буду, – запнулась, подбирая слова, – с ума сходить?
– Если ваши чувства – результат привязки, то не будете, – иронично ответствовали мне.
Понятное дело, привязки. Даже в этом не сомневаюсь. И он пусть не сомневается! А то ишь как самонадеянно ухмыляется.
Скальде прошелся по комнате, обводя ее рассеянным взглядом. То ли понял, что со мной творится из-за его близости и намеренно увеличил расстояние между нами, то ли дракону, которого после такого-то презента язык не поворачивался назвать драконским, любопытно, в каких условиях проживает одна из его избранниц.
– Подавлять чары артефакт сможет, только когда будет при вас, – обернувшись, продолжил инструктаж. – Носите его, не снимая. Чтобы лишний раз не мучиться головной болью. Ну и, конечно же, не рассказывайте другим алианам. Иначе старейшины могут забрать булавку.
– Никому не скажу! – воскликнула порывисто. – И ни за что, ни за что с ней не расстанусь!
Даже ночью. Разве что только купаясь, буду снимать ненадолго, чтобы ненароком не потерять свой талисман. Буду с ним неразлучна, лишь бы во сне больше не мучиться и снова чувствовать себя собой.