Укрощая пламя души

— Почему через несколько дней? — нахмурился я.

— Когда вы примите решение, мистер Вэнс.

— Какое решение? — растерялся я.

Доктор Синклер поднявшись, подошел к стеллажу, заполненными множеством разных папок. Вытащив тонкую папку, он какое-то время стоял спиной к нам. Повернувшись, Доминик обошел стол, остановившись рядом и протянул мне папку с именем моей матери на ней.

— Мистер Вэнс, как Вы уже поняли, я все говорю прямо, не сглаживая. Страховка вашей матери не покроет и пяти процентов от общей суммы лечения. Точную стоимость я вам сейчас сказать не могу, но предположу, что это будет внушительная сумма. Вы, как единственный член семьи и представитель, должны принять нелегкое решение. Либо мы поддерживаем жизнедеятельность вашей матери и делаем ее уход безболезненным. Либо… — темно-зеленые с серым глаза напряженно смотрели прямо в мои. — Либо мы попробуем ухватиться за этот маленький шанс и начнем борьбу за жизнь вашей матери. Мы на вас не давим, поэтому я и сказал через несколько дней. Вам необходимо все изучить, обдумать и, возможно, проконсультироваться с кем-то. Решение должно быть принято взвешенно, с пониманием рисков и финансовых затрат, — он глянул на папку в моих руках. — Я постарался изложить все более подробно и понятно в документах, безусловно, указав шансы и риски. Все, чтобы Вы, мистер Вэнс, смогли принять взвешенное, осознанное решение.

Посмотрев на папку в подрагивающих ладонях, слабо сжал края. Внутри бушевал тайфун, норовящий разрушить тщательно выстроенный за десять лет мир изнутри. Мысли метались из стороны в сторону, а голова трещала по швам. В этом оглушительном гуле, создающем туман и спутанность мышления, выделялась одна ошеломляющая мысль.

«Я ужасный сын! Почему я никогда не задумывался, что все это не нормально? Почему раньше не настоял и не отвел ее в больницу? Почему был таким слепым, обиженным ребенком, даже будучи взрослым?» — корил себя я, чувствуя отчаяние и совершенно не понимая, что сейчас делать.

— Выходит… — не поднимая взгляда, хрипло начал я. — Моя мать не ненормальная?

— Ваши предположения близки к истине, мистер Вэнс, — подала голос Маргарет Донован. — Причиной много в поведении вашей матери стала опухоль, и судя по вашим словам, она давно отравляла ей жизнь. Наша задача после устранения отека, провести более детальное обследование, дабы выяснить, нет ли у вашей матери сопутствующих недугов и заболеваний.

— Но почему после капельниц ей становилось лучше? — все еще не понимал я.

— Таким образом вашей матери снимали отек, сами того не подозревая. В неотложке, если пациент против, не могут проводить детальные обследования или анализы. Но устранить острую фазу обязаны, пусть и не совсем понимали, в чем истинная причина, — пояснил мистер Синклер.

— Этот недуг, — мягко, явно повернувшись ко мне, начала Донован. — Влиял напрямую на поведение вашей матери, задевая разные аспекты, включая материнство. Боюсь, если я буду говорить медицинскими терминами, Вы не совсем поймете суть и причины. Да и Вам, мистер Вэнс, лучше всего сейчас больше не забивать голову этим. На Вас и так слишком много информации свалилось.

— Доктор Донован права, — поддержал ее Доминик. — Отдохните сегодня, а с документами лучше ознакомьтесь завтра и с ответом не торопитесь.

Лишь качнув головой, поднялся на ватные ноги. Тело казалось чужим, плохо слушаясь. Голова так вообще шла кругом, пребывая в странном неприятном тумане.

— Могу ли я сейчас увидеться с матерью? — вопрос дался тяжело.

Мы не виделись более полугода. В прошлый мой приезд в Нью-Йорк, я не захотел с ней видеться, желая поскорее разобраться с бумагами. Я попросту не смог заставить себя, посмотреть ей в глаза после того, как с моего же согласия, миссис Дрю упекла мать в психиатрическую клинику. Мне казалось, мама ненавидела меня и жалела, что я, неблагодарный урод, появился на свет.

— Конечно. Вашей матери как раз уже должно было стать лучше, — сказал Синклер, выйдя вместе со мной в коридор. Жестом подозвав медсестру, он кивнул мне. — Эрика, проводи мистера Вэнса к нашей новой пациентке.

— Пройдемте, — слабо улыбнулась мне медсестра, направившись дальше по коридору.

— Мистер Вэнс, — окликнул меня Доминик. — Помните, из-за опухоли ваша мать сейчас почти ничего не видит.

Меня словно облили ледяной водой. Поджав губу, неуверенно кивнул врачу, и быстро догнал медсестру. Я не знал, как себя вести и что сказать. Честно говоря, я морально готов, что мать выгонит меня или попросту проигнорирует. Я ужасный сын. Я заслужил ее ненависть.

Остановившись у крайней палаты, медсестра, приоткрыв дверь, заглянула внутрь.

— Если что-то понадобится не кричите, а нажмите на синюю кнопку вызова персонала, — тихо сказала Эрика, вновь прикрыв дверь. — Главное, не перепутайте ее с красной.

Медсестра, кивнув мне, ушла. Сжимая папку с документами, смотрел на дверную ручку, сомневаясь, стоило ли мне заходить вообще. Вдруг и правда, мама меня теперь ненавидит? Глубоко вдохнув, я мысленно приказал себе собраться и взять себя наконец-то в руки.

Войдя в палату, я в ужасе замер на пороге, чувствуя, как сердце болезненно сжалось от увиденного. Мама сильно изменилась. Она была в ужасном состоянии.

Если бы я был сильнее. Стал бы выше своей нелепой и глупой детской обиды. Если бы не стыдился ее. Если бы… Возможно, я бы заметил раньше, что что-то не так и все было бы иначе.

Болезненный ком встал подступил к горлу, а глаза опалили жгучие слезы.

Мама никогда не была худой. Сейчас она располнела сильнее, а отеки невооруженным взглядом видны. Лицо стало более круглым, щеки словно надули, а кожа пылала нездоровым красным оттенком. Руки и ноги (левая нога лежала поверх белого больничного одеяла) похожи на спички. Когда-то густые кудрявые медные волосы коротко и неровно отстрижены, а объем в несколько раз меньше.

Тихо, почти не дыша, сделав пару шагов вглубь палаты, вновь замерев. Мамины волосы сильно ослабли, стали тонкими. Помню, как в детстве с восхищением перебирал ее длинные волосы. Они были такими густыми и здоровыми. Не то что сейчас. Ее тело покрывали синяки. Свежие, недавно полученные и почти прошедшие желтоватые. Не помню, когда именно мамина кожа стала такой тонкой, что после случайного удара или неудачного соприкосновения через час на ней расцветал новый синяк.

«Синяки были сигналом. Господи, почему я раньше не думал, что это что-то… Почему… Господи, почему я был так слеп и не понимал? Почему даже не допускал мысли, что что-то не так?» — почти выл мысленно я.

Мама лежала на больничной койке. Рядом стояла капельница, на ее теле тут и там датчики. На экране неизвестного мне аппарата мелькал ее ровный пульс и, кажется, давление, звука не было (может, медсестра отключила, чтобы тот не мешал маме спать).

— Мам, — голос предательски дрогнул.

Она, открыв глаза, подняла голову. Почти сразу стало ясно, что мать не видела меня. Ее губы дрогнули в слабой улыбке. Той самой, такой нежной и родной, от которой сердце болезненно ныло в узнавании. Той самой, с которой она будила меня по утрам и встречала из школы, пока горе не сломило ее. После такая улыбка стала редким гостем в нашем доме, да и мама больше не встречала меня из школы.

— Сынок… — позвала она слабым голосом, протянув худую руку, покрытую синяками, почти в мою сторону. — Мальчик мой… Ты пришел.

Сердце в очередной раз болезненно сжалось. Не в силах больше стоять в стороне, я кинул папку на стул рядом с ее койкой и быстро подошел к матери, бережно сжимая ее ладонь. Обжигающие слезы предательски покатились по щекам. Мысленно я был рад, что мама не могла этого видеть.

— Да, мам, это я… Я здесь, — шептал я, стараясь сдержать бурю внутри. — Прости меня… Если сможешь, прости… Если бы я…

— Нет, мальчик мой, — перебила мать, сжав мою ладонь сильнее. — Не нужно. Ты ни в чем не виноват.

Я прикусил губу, чувствуя, как готов зарыдать. Словно мне снова восемь. Словно миссис Дрю опять привезла в больницу, потому что я хотел видеть маму. Только сейчас мама в сознании, да и мне почти двадцать восемь.

— Тебе больно? — спросил я, пригладив ее сильно поредевшие волосы.

— Нет, мой мальчик, — вновь улыбнулась она, все еще пытаясь разглядеть мое лицо. — Доктор Синклер постарался, сейчас мне легче.

— Это хорошо, — прошептал я, поцеловав тыльную сторону ее ладони. Кожа была слишком сухой. — Мам, я сделаю все, чтобы ты поправилась.

— Не стоит, милый, — коснувшись моего лица, мама осторожно провела кончиками пальцев по щеке. — Все это, наверное, так дорого…

Я отрицательно покачал головой, зажмурив глаза.

— Это не важно, мам. Я найду способ, — посмотрев на нее, уверенно сказал я, сдерживая предательскую дрожь. — Я попрошу, чтобы они рассчитали стоимость твоего лечения и обязательно найду деньги. Я… — голос дрогнул. — Прости меня, мам.

Мама, тяжело вздохнув, покачала головой. Как в детстве, когда я говорил, что вырасту и стану полицейским, чтобы папа больше не обижал ее. Тогда она улыбалась сквозь слезы, пряча за многослойной одеждой побои и отчаяние, после кратковременного возвращения отца. Он всегда забирал деньги, которые мама зарабатывала с таким большим трудом.

Я такой же неблагодарный ублюдок, как и он.

— Наклонись, — попросила она.

Даже не думая спрашивать, зачем, я наклонился. От матери пахло больницей и болезнью. Мама осторожно коснулась сухими губами моего лба, как часто делала это в детстве.

От этого, такого знакомого, но, казалось забытого, жеста, все внутри болезненно сжалось.

— Ты так вырос, мой мальчик. Стал таким самостоятельным. Я так горжусь тобой, — прошептала она, потрепав мои волосы, как раньше.

В горле запершило, а слезы с новой силой брызнули из глаз. Закашлявшись, я чуть отстранился, быстро утирая одной ладонью влагу с щек, а второй все еще сжимая руку матери.

— Прости, мам, — хрипло сказал я. — Мне нужно идти.

— Иди, мой хороший. Я рада, что ты зашел ко мне.

Забрав папку с документами, быстро вышел в коридор, бережно прикрыв за собой дверь. Сердце болезненно сжималось, ураган сменился тоскливой и воющей вьюгой.

Направившись к лифту, словно в бреду, столкнулся с мистером Синклером. Он, осмотрев меня, понимающе кивнул, учтиво отвернувшись.

— Можете ли Вы распорядиться, чтобы рассчитали примерную стоимость на случай, если я соглашусь? — спросил я, нажав на кнопку вызова лифта.

— Да, мистер Вэнс. Я попрошу с Вами связаться и сообщить примерную стоимость лечения, — кивнул он, и развернувшись, посмотрел на меня. — Вашей матери повезло с сыном.

«Доктор, как же Вы крупно ошибаетесь», — с горечью пронеслось в голове.

Войдя в лифт, я четко ощутил боль в правой ноге. Старая травма «подаренная» уродом, вновь давала о себе знать. Ну ничего, боль помогала немного заземлиться.

Глава 2

Как в тумане я добрался до старого квартала, где когда-то жил с матерью. Я не был здесь давно, а в квартиру не заходил еще больше. Лет десять, с момента, как съехал в общежитие. Здесь прошли, мягко говоря, не лучшие годы моей жизни. После переезда в общежитие, в квартиру дальше лестничной клетки мои ноги просто не хотели идти. Я находил массу причин и отговорок не возвращаться в этот «дом», да и с матерью виделся редко.

В тот период я решил, что пора начать новую жизнь. Отделить прошлое от настоящего и будущего, решив никогда не возвращаться назад.

«Никогда не говори никогда», — усмехнувшись, вспомнил фразу, которую слышал от одной русской модели.

Пойдя через старые, до ужаса скрипучие двери, сразу направился к лестнице. Прошло столько лет, а лифт, как всегда, не работал. Вечный бессмысленный ремонт. С трудом преодолев несколько лестничных пролетов, остановился у обшарпанной двери без цифр. Они отвалились давно, после моего очередного побега в четырнадцать. Тогда мать опять начала нести бред о том, что кто-то хочет меня забрать и мне нельзя выходить из дома. Я думал, она окончательно сошла с ума. Боялся, если кто-то узнает, меня заберут в приют.

Мне, безусловно, повезло с

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Международная корпорация «The Rosa» владеет и управляет 5-ти звездочными отелями, частными клубами высшего класса и премиум-бутиками, также выпускают товары для дома и аксессуары премиум-сегмента в ограниченном количестве. Леонардо Дель Росси (дедушка Николь Дель Росси) является основателем «The Rosa» соединив два бизнеса воедино два семейных дела (Итальянский, переданный его брату Лоренцо, а ныне управляемый его внуками. Американский, созданный вместе с супругой Кристен). Леонардо Дель Росси соединил свое прошлое и настоящие, создав крупного гиганта в международном и американском бизнесе.

2

«Олимп» – частное заведение, со строгим допуском и тщательной проверкой личности. Уровень безопасности данных на высшем уровне, как и соблюдение правил (в том числе и полная анонимность членов клуба, носящих в стенах Олимпов иные имена и маски). Все члены клуба обязаны чтить кодекс и правила, в ином случае будут изгнаны и пострадают от гнева Зевса (владельца и основателя сети закрытых заведений с уклоном в особую тематику).

1

Биполярное аффективное расстройство (БАР) — хроническое психическое заболевание, характеризующееся чередованием эпизодов мании или гипомании с периодами депрессии.