Демоны Олимпа: Мой дорогой безумец

Схватив с раздаточной стойки контейнер с обедом, я привычным касанием «оплатить» на телефоне оплатила заказ у терминала и юркнула к боковому выходу, огибая шумный обеденный зал по самому краю.

На улице приятно припекало солнце, так что отсутствие тёплой куртки ничуть не мешало. Я обогнула корпус столовой и направилась по тенистой аллее к раскидистым платанам — туда, где прошлым вечером приметила местных дворовых кошек. Присела на широкую деревянную скамью у старого пня и раскрыла свой контейнер с обедом.

Питание в «Олимпе», надо признать, держало марку: внутри лежал аппетитный бутерброд с запечённой грудкой и сыром, хрустящие ломтики картофеля и сочный кубанский мандарин. Я аккуратно очистила фрукт, а затем наломала птицу мелкими кусочками, надеясь выманить хитрых усатых пушистиков из тенистых кустов.

Долго ждать не пришлось: из-за густого кустарника показался нос мамы-кошки. А ещё через минуту из чащи выскользнул грациозный чёрный кот. Серого котенка видно не было, но я всё равно аккуратно положила несколько кусочков угощения на траву и вернулась на пень.

Животные следили за мной с безупречной осторожностью. Но они не знали одного: терпения мне не занимать. Мне абсолютно некуда было спешить, поэтому я спокойно ела мандарин, давая кошкам привыкнуть к моему присутствию.

Чёрный кот сдался первым: поведя носом, он короткими перебежками подобрался к индейке, поглядывая на меня с опаской.

Я медленно и бесшумно достала из сумки свой старенький фотоаппарат.

Чёрный уплетал угощение, а рыжая кошка наблюдала со стороны. Её худые лопатки резко контрастировали с большим круглым животом. Я сделала несколько удачных кадров, поймав интересный свет.

Поворачивая объектив, чтобы снять чёрного кота под другим углом, я неожиданно поймала в кадр чью-то фигуру.

В объективе стоял Сергей Вилков. Шагах в десяти от меня, руки в карманах брюк, на лице — привычное выражение полного равнодушия к миру.

От неожиданности я едва не выронила камеру. Сердце ушло в пятки. Камера — всё, что у меня есть.

Ты — пустое место. Ничтожество, — всплыл в голове знакомый злой голос отчима Никиты.

Я вскочила с пня, прижав рюкзак к груди и мгновенно запустив руку внутрь, нащупывая прохладную рукоять складного ножа. Глаза мои пылали гневом. И пусть Сергей смотрел на меня с искренним удивлением, застыв на месте с вытянутой ногой, я всё равно была готова к худшему.

— Сразу говорю, — Сергей поднял раскрытые ладони, делая шаг назад. — Я за тобой не следил.

Я молча жгла его взглядом, не в силах вымолвить ни слова от кипевшей внутри злости.

— Но я уже начинаю думать, что это ты ходишь за мной по пятам, — продолжил он, и полез рукой в боковой карман рюкзака. Он извлёк оттуда небольшую жестяную баночку. — Потому что у меня тут вообще-то ежедневный обеденный ритуал с этой троицей.

Я буквально раскрыла рот от изумления, когда он с характерным щелчком потянул за кольцо, и по воздуху поплыл густой запах консервированного тунца.

Рыжая кошка и чёрный кот тут же подались вперёд. А из кустов выскочил тот самый серый котенок и с радостным мурлыканьем бросился прямо к ногам Вилкова, утыкаясь носом в его брюки. Сергей присел на корточки, выставил баночку на траву, а затем достал ещё две. Одну из них он аккуратно подвинул к рыжей кошке, которая осторожно подошла ближе. Чёрный кот тут же попытался отпихнуть её носом.

— Эй, без наглости, — неожиданно мягко строго произнёс Сергей, обращаясь к коту. — Люся у нас в положении, ей питаться надо за пятерых, так что не жадничай! Ты сам её брюхатой сделал, вот и терпи.

Я опешила: — Ты… ты дал им имена? — вырвалось у меня прежде, чем я успела сообразить, что надо уходить.

Сергей поднял глаза, и я снова встретилась с его чистым, ярко-голубым взглядом. Никакой прежней развязности в нём не было — только лёгкая настороженность и любопытство. Будто он проверял меня на прочность.

Кажется, проверку я прошла.

— Ну да. Дал им имена нечисти из наших старых сказок. Вот эта рыжая — Кикимора, для своих просто Клуша, — он указал пальцем на кошку. — Чёрный — Анчутка, а этот серый разбойник — Леший. — Сергей аккуратно провёл пальцем по краю ушка серого котёнка, и я заметила маленький аккуратный надрез-треугольничек — метку стерилизации. — Клушу я ещё прошлым летом умудрился в переноску заманить и к ветеринару отвезти: её там стерилизовали, прививки поставили и чип вшили. У неё до этого уже пара помётов была, благо наши местные волонтёры помогли всех котят по добрым рукам пристроить. — Он нахмурился, разглядывая чёрного кота: — А вот эти двое — вообще дикари, ни в какую к людям не шли. Я их почти приучил до зимних каникул, а потом пришлось из города уехать — и всё, весь прогресс коту под хвост. Теперь вот по новой их доверие завоёвываю.

Он говорил спокойно и размеренно. Я слушала его, но больше следила за его жестами: как он поправляет волосы, как наклоняет голову, как аккуратно чешет серого котенка за ухом. Его поведение казалось удивительно естественным и умиротворённым. Никакой агрессии.

Но я всё равно не расслаблялась, сжимая в кармане рукоять ножа.

— И что, ты у нас теперь местный кошачий спаситель? — с нескрываемым ядом спросила я.

Сергей взглянул на меня, и в его глазах что-то мгновенно угасло. Взгляд стал холодным.

— Не знаю. Иногда просто нужно свалить подальше от всех и побыть в тишине. Забрёл сюда однажды — а тут они.

Он поднялся на ноги. Клуша и я синхронно сделали пару шагов назад. Если Вилков и заметил мою реакцию, то виду не подал. Он подхватил рюкзак и спокойно произнёс:

— Алла Михайловна просила передать тебе её извинения за утренний инцидент. К слову, с ней лучше не ругаться — она у нас женщина суровая.

— Ну, рыбак рыбака видит издалека, — буркнула я.

Желваки на его челюсти сжались, а глаза на секунду сузились:

— Могу тебя заверить: то, что было утром в аудитории, больше не повторится. Считай это минутным порывом и ошибкой.

Я сильнее сжала рукоятку ножа в рюкзаке:

— Что-то мне подсказывает, что у тебя вся жизнь состоит из таких «минутных порывов».

— Бывает, грешен, с самоконтролем у меня иногда проблемы, — он провел языком по нижней губе. — Хотя некоторые девчонки считают это спонтанным и весьма милым.

— Мечтай больше. Хотела бы я посмотреть на этих убогих.

— Поверь, ты бы не хотела на них смотреть, — абсолютно спокойно отозвался он. Затем его взгляд упал на мой рюкзак, и он подбородком указал на мою руку внутри: — Кстати, добрый совет: если комендант или охрана засекут у тебя на территории академии нож с фиксатором — проблем не оберёшься. Вылетишь отсюда в два счёта.

Я сквозь зубы процедила:

— Как-нибудь сама разберусь.

— Дело твоё, Оля Свиридова, — на его губах появилась едва заметная, тёмная ухмылка. Мне категорически не понравилось, как именно он произнес моё имя — вальяжно, с каким-то подтекстом, будто между нами была какая-то общая тайна.

От ответа меня спас громкий звон колокола, раздавшийся над территорией академии. Перемена закончилась, пора на пары. Я подхватила свой контейнер с едой и краем глаза следила за Сергеем, пока он собирал пустые консервные банки и выбрасывал их в урну. Кошки мгновенно растворились в зарослях.

Обходя его по широкой дуге прямо по газону, я ни на секунду не выпускала из пальцев рукоять ножа. А когда обогнула угол здания, прибавила шагу, практически ощущая спиной его долгий, тяжёлый взгляд.

Шёл ли Сергей за мной специально? Или это действительно была случайность?

Неважно.

Я больше никогда не позволю себе остаться с ним наедине. И на его фальшивые извинения я больше не куплюсь.

Глава 7

Сергей

Пятая пара — история — полнейшая тоска. И даже не потому, что наш учитель Сан Саныч половину урока увлечённо рассуждает о своей личной жизни и быте — это-то как раз происходит каждый божий день. Просто я никак не могу выбросить из головы все эти дурацкие пересечения с Олей Свиридовой. Мысли крутятся по кругу, и вся эта чертовщина категорически не сходится.

Что-то с этой девчонкой явно не так.

Она меня терпеть не может. И вроде как… Ну да, вполне логично. Вообще без вопросов.

Я влепил ей по лицу. Естественно, после такого она не воспылает ко мне симпатией. Но я ведь сделал это не намеренно! Не то чтобы я выбрал её из толпы и специально решил уложить с одного удара. Я не из тех отморозков, которые бродят по улицам в поисках девчонок, чтобы спустить на них кулаки. Чёрт, да это же абсолютно противоречит всем моим принципам и всему моему стилю!

Если судить по-честному, она сама выскочила прямо в эпицентр драки. Кто вообще влезает между двумя дерущимися парнями и рассчитывает уйти без единой царапины? Кому-то стоит объяснить этой гордой девице: если влезаешь в чужой замес, будь готова получить свой случайный «подарок».

Я вполуха слушаю, как учитель разбирает очередную тему, а сам продолжаю закипать. По правде говоря, я просто медленно варюсь в этой глупой злости. Я тут, понимаешь ли, извелся весь от чувства вины за тот удар, хотя моей прямой вины там почти и нет. Любой нормальный человек давным-давно всё бы понял. Оценил бы, что парню искренне паршиво, учитывая, что она сама полезла под руку. Простил бы и закрыл тему. Но Оля Свиридова ходит по моей территории с таким видом, будто я какой-то монстр во плоти, и это уже просто смешно.

До того смешно, что начинает безумно бесить.

Я решительно сгребаю тетрадь, заталкиваю её в рюкзак и подрываюсь с места.

— Сергей, ты куда это собрался посреди пары? — щурится Сан Саныч.

— В туалет, Сан Саныч, приспичило, — бурчу я и стремительно вылетаю из кабинета, даже не оглядываясь.

Шагаю по коридору, и с каждым шагом раздражение внутри только растёт. С какой вообще стати она взялась меня судить? Она же меня абсолютно не знает! И кто вообще давaл ей право намекать, будто я не умею располагать к себе людей? Вы уж извините, но я умею быть чертовски обаятельным, когда захочу. Насчёт меня ни у кого обычно вопросов не возникает! Я богат, дьявольски хорош собой, подкачан — причём очень даже неплохо подкачан, спасибо регулярным тренировкам, — да и в компании со мной никогда не скучно. Я дворовых котят стерилизую! Девчонок от навязчивых хамов защищаю! Да я почти святой, чёрт возьми!

А кто такая эта Оля Свиридова? Правильно: правильная до тошноты новенькая из какого-то глухого посёлка, которая не может переварить случайную плюху и вечно устраивает драму на пустом месте!

План созревает мгновенно. Я начинаю метаться по этажам, заглядывая в стеклянные окошки дверей. Я покажу этой Оле Свиридовой, насколько я умею быть душевным и славным парнем. Докажу ей, что проблема исключительно в ней и в её предвзятости!

Возле кабинета русской литературы я резко торможу и прилипаю носом к стеклу. Третий ряд, четвёртая парта. Вот она — моя цель. Я дергаю ручку и уверенно вхожу. Преподавательница прерывает лекцию и сдержанно улыбается:

— Сергей? Вот уж не ожидала тебя увидеть посреди урока.

— Добрый день, Елизавета Петровна, — я моментально включаю всё своё обаяние, слегка наклоняя голову и безупречно улыбаясь. Много усилий не требуется: учителям я всегда нравился. — Извините, что прерываю, но Таисию вызывают в кабинет психолога. Срочный вопрос.

Елизавета Петровна переводит взгляд в глубину аудитории, и я слежу за её взором. Тая щурится, на её лбу залегает недовольная складка. Я лишь невинно пожимаю плечами и мило улыбаюсь — сам ангел во плоти, святость из меня так и брызжет.

— Ей брать вещи с собой? — уточняет учительница.

— Наверное, да, — киваю я с самой открытой улыбкой. — Сказали, это может затянуться.

Я жду у двери, пока Тая со вздохом собирает тетради и рюкзак. Она двигается неторопливо, слегка хромая — сказываются последствия той старой автомобильной аварии. Обычно такая медлительность меня ужасно раздражает — я привык всё делать быстро, — но Тая прошла через адский ад, она крепка духом, и я её за это искренне уважаю.

А ещё мне прямо сейчас очень нужна её помощь.

Придерживаю перед ней тяжелую дверь. Едва очутившись в пустом коридоре, она поворачивается ко мне и строго спрашивает:

— Так, Вилков, что ты опять задумал?

— В смысле? — я забираю у нее тяжелые учебники и привычно перехватываю под мышку. — Почему сразу «задумал»? Вполне вероятно, что меня действительно послали за тобой из учебной части.

Тая выразительно закатывает глаза:

— Не юли. Говори прямо.

Разрабатывать хитроумную легенду времени не было, да и с Таей честность всегда работает лучше всего. У неё чутьё на фальшь получше, чем у любого детектора лжи.

— Мне нужна твоя помощь в одном деле.

— В каком ещё деле? — в её глазах вспыхивает подозрение. — Опять ваши пацанские разборки из компании «Демонов»?

— Нет, личное, — я взъерошиваю волосы на затылке. — Кое-что про девчонку.

Подозрение в её взгляде мгновенно сменяется искренним изумлением и озорным любопытством:

— Ого! Девчонка? В смысле, которая тебе реально понравилась? Кто она? Из нашей академии? — Она шутливо толкает меня кулачком в плечо. — Ну наконец-то! Я уж думала, ты так и будешь всю жизнь от всех отмахиваться. Давно пора завести нормальные отношения!

Я суетливо машу руками:

— Попридержи коней, Тая! Ты вообще не в ту степь ушла. Всё совсем не так! — Я морщусь и оглядываюсь по сторонам. — Ты же знаешь, я не по этой части. Никаких «серьёзных отношений».

Тая досадно вздыхает, хотя выглядит слегка разочарованной:

— Ну да, конечно. Ни ты, ни Тимур никогда не меняетесь.

— Вот Тимура сюда не плети, — фыркаю я. — У него-то как раз проблема в том, что у него этих девчонок вечно слишком много. А у меня тут возникло элементарное недопонимание, и его надо срочно уладить.

— И где же эта твоя загадочная причина недопонимания? — спрашивает Тая, оглядывая пустой коридор.

Я замираю.

— Э-э-э… — Я тоже глупо оглядываюсь по сторонам, будто новенькая должна была материализоваться из воздуха. — Вообще-то я не подумал. Я как-то не спланировал этот момент.

В этот момент оглушительно звенит звонок, и коридоры моментально заполняются шумными стайками студентов. По-хорошему, надо бы всё бросить и забить. С какой стати я вообще зациклился на этой девчонке из посёлка Терновник? Какое мне дело, что она обо мне думает? Но тут в толпе мелькает знакомый цвет её волос.

— Пойдём со мной. Пожалуйста, Тай, очень надо! — прошу я.

Тая вздыхает и достаёт телефон:

— Ладно, сейчас только Максиму сообщение скину, а то они с Тимуром собрались в тренажёрку.

Студенты высыпают во внутренний двор академии: кто-то бежит к спортивному комплексу на секцию хоккея, кто-то — к бассейну, кто-то спешит на парковку или к общежитиям. Я выбираю самый короткий путь к корпусу и вынужден постоянно притормаживать, чтобы Тая за мной успевала.

— Как твоя голова после сотрясения? — спрашивает она, убирая телефон.

— Уже лучше, — я на автомате касаюсь пальцами затылка. — Ещё месяц покоя без нагрузок, и врач разрешит вернуться на лед к хоккейным тренировкам.

— А в уличные замесы больше не влезаешь?

— Слушаюсь, мамочка, — ухмыляюсь я. Если бы в нашей компании «Демонов» были распределены социальные роли, Тая точно была бы нашей заботливой и строгой матерью. — Я теперь парень примерный, занимаюсь исключительно автозвуком и железом в гараже.

Тая нахмурилась:

— И ты думаешь, это безопаснее? Я видела видео с ваших ночных сходок. Выглядит дико и довольно опасно.

— Опасно — это когда водить не умеешь, — я с гордостью расправляю плечи. — А я, слава богу, за рулём чувствую себя богом.

Она смотрит на меня взглядом, в котором вспыхивает холодная сталь:

— Максим тоже так думал.

Ох. Попал так попал. Наступил на самую больную мозоль.

— Ну, у вас всё-таки совсем другая ситуация была, — быстро проговариваю я, пытаясь сгладить угол. Упоминать про дикого оленя, выскочившего на ночную трассу, я не стал — это только разбудит в ней тяжелые воспоминания. Вместо этого я ускоряю шаг, догоняя нужный корпус, ввожу код на дверях и впускаю Таю внутрь.

— И куда конкретно мы идем? — поджимая губы, спрашивает она.

— В комнату к Анне.

Нам предстоит подняться на четвёртый этаж, где живут старшекурсницы. Пройдя половину пути, я с опозданием понимаю, что идея была паршивой. Лестницы и Тая — это ужасное сочетание. Она отстаёт почти на весь пролёт. Я сбегаю назад, и сердце сжимается от того, с каким трудом ей даётся каждый шаг.

Заметив мой сочувственный взгляд, она твёрдо чеканит:

— Я в порядке. Просто перерыв в лечебной физкультуре вышел из-за… — она запнулась, не желая развивать тему трёх недель в реабилитационном центре, и буркнула: — Из-за праздников.

Чёрт. Три недели без нормальной физиотерапии — конечно, ей сейчас тяжело. Предложить поднести её или помочь — значит нарваться на вспышку гордости: Тая терпеть не может чувствовать себя слабой. Поэтому я просто пристраиваюсь рядом и плетусь её шагом, изо всех сил изображая спокойствие.

На четвёртом этаже я подвожу её к знакомой двери. После нашей летней истории мы с Анной пару раз зависали вместе — ни к чему не обязывающие встречи, лёгкий флирт, никакого задела на будущее. Анна — девчонка классная, лёгкая, веселая и абсолютно без претензий на романтику.

Я громко стучу в дверь. Тая стоит рядом, слегка покрасневшая от подъёма. Через пару секунд Анна открывает дверь и искренне удивляется, видя нас вместе:

— О, привет! А вы чего это…

— Твоя соседка у себя? — перебиваю я и бескомпромиссно вхожу в комнату.

Оля Свиридова сидит на кровати, подогнув ноги, с древним, видавшим виды ноутбуком на коленях. Ноут — настоящий раритет, весь в потёртых наклейках, а корпус по углам буквально трещит по швам.

Стоит Оле увидеть меня, как вся её фигура моментально деревенеет.

— Опять ты? — выплёвывает она с искренней ненавистью. — Пошёл вон отсюда!

— Сергей, хватит, — предостерегающе говорит Анна.

Я знаю, знаю. Она просила меня не лезть, но эта девчонка постоянно оказывается на моей территории! Её раздолбанная «Девятка» стоит у нас в автомастерской. Она сидит на моих парах. Она кормит моих дворовых кошек возле столовой! Она живет с Анной! И при этом постоянно смотрит на меня так, будто я какой-то уличный бандит, подонок и конченый отморозок.

И тут до меня доходит одна простая мысль, от которой становится душно: она смотрит на меня ровно так же, как люди смотрели на моего старшего брата Глеба.

От этого осознания грудь сжимает спазмом. Я подхватываю Таю за плечи и слегка подталкиваю вперед, к Оле:

— Скажи ей, пожалуйста! Скажи этой упрямице, что люди считают меня нормальным, надёжным и даже обаятельным парнем!

Тая награждает меня таким взглядом, каким обычно убивают на месте, после чего поворачивается к Оле и протягивает руку:

— Привет. Я Тая.

Оля, выпрямившись как струна, подозрительно смотрит на её ладонь и не спешит отвечать на пожатие. Затем сухо выдавливает:

— Я Оля.

— Красивое имя, — доброжелательно улыбается Тая. — Ты только перевелась к нам?

Оля мельком стреляет взглядом в мою сторону и снова переводит взор на Таю:

— Да, первый день сегодня.

— И как тебе…

Я подношу кулак к губам и показушно кашляю:

— Кхм-кхм!

Ни одна из них даже головой не повела.

— Как тебе наша академия «Олимп»? — невозмутимо продолжат Тая.

Оля поджимает губы, напряжённо отвечая:

— Нормально. Сильно отличается от моей старой школы из посёлка. — Я замечаю, как её взгляд косится на рюкзак, будто она мысленно высчитывает расстояние до складного ножа, который там держит. — Но я хотела перемен, так что жаловаться не на что.

— Понимаю, — Тая переминается с ноги на ноу, и по её лицу видно, что долгий подъём даёт о себе знать. — Я-то тут практически с малых лет училась…

— Вы издеваетесь надо мной?! — у меня окончательно срывает резьбу. — Тая! Я призвал тебя сюда помочь, а не чаёвничать и подружек заводить!

Тая резко разворачивается ко мне с пылающим взглядом:

— Вилков, ты вообще с дуба рухнул?! Что с тобой сегодня происходит?

Тут на моё плечо ложится тяжелая рука Анны. Она строго смотрит мне прямо в глаза:

— Вилков, всё, завязывай. Вали отсюда.

— Я уйду только тогда, когда Тая объяснит ей, что я не урод! — я раздраженно запускаю пальцы в волосы. Да что с ними со всеми не так?! Почему мои же друзья меня не защищают?

— Ты уйдёшь прямо сейчас, — твёрдо чеканит Анна. — Или я звоню Максиму и говорю, что ты хамишь Тае.

— Я не хамлю! — я оглядываюсь на Таю, но та лишь поджимает губы. Никакой поддержки. Ноль. Натуральное предательство! И это мои друзья, мои «Демоны»! Да я за любого из них в драку без раздумий влезу, а тут из меня делают виноватого!

Я раздражённо вскидываю руки:

— Да пошло оно всё! Не собираюсь я ни перед кем оправдываться! — Я бросаю взгляд на Олю. По её тёмному выражению лица видно: она лишь лишний раз убедилась в своей правоте. — Девчонки, блин. Сплошной головняк!

Я вылетаю из комнаты и с грохотом хлопаю дверью. Ну и подавитесь. Мне вообще ничьё одобрение не нужно!

Спустя час я уже торчу в автомастерской дяди Саши, сбрасывая паровой напор через физический труд — со скрежетом сдёргиваю старый патрубок радиатора с BMW. Зажим не поддаётся, я силой рву его на себя и со всей дури сдираю костяшки пальцев о торчащий болт.

— Чёрт возьми! — шиплю я, глядя, как по тыльной стороне ладони струится алая кровь.

Я бессильно опускаю руки. Всё сегодня через одно место. Машина будто чувствует моё взвинченное состояние и решила отомстить за дурной характер.

— Я не плохой парень! — зло рычу я прямо в открытый капот.

И сам же себе не верю.

И уж тем более я не верю в это через десять минут, когда на парковку возле гаража со свистом влетают джип Максима и BMW Тимура.

— Ну всё, приплыли… — стону я.

Дядя Саша в глубине бокса дописывает накладные и счёта, что весьма кстати: судя по свирепым физиономиям Тимура Тулеева и Максима Сивова, когда они выходят из машин, разговор предстоит крайне неприятный.

Из машины Тимура вылезает Тая. Она выглядит не менее сердитой, вот только её гнев направлен на парней:

— Вы двое! Только попробуйте хоть пальцем его тронуть, клянусь богом!

Максим в два шага преодолевает расстояние между нами и со всей силы тычет пальцем мне прямо в грудь:

— Тебе повезло, Вилков, что у тебя сотрясение мозга, иначе я бы из тебя всю дурь вышиб! — По его горящим глазам я понимаю: не шутит. — Ты вообще соображаешь, в какой она боли после того, как ты заставил её тащиться на четвёртый этаж?! Скажи мне, Вилков, ты сам-то что делаешь, когда тебе больно? А?! Лекарство пьёшь, чтобы отпустило?!

Он снова толкает меня в грудь, лицо перекошено от ярости, а я просто стою и хлопаю глазами, не в силах сказать ни слова.

— Максим! — голосом, в котором смешались боль и гнев, кричит Тая.

И тут до меня доходит. Мать твою…

Тая же на реабилитации. Ей категорически нельзя принимать обезболивающие! Если у неё сильные боли — ей приходится тупо терпеть!

— Я… я не подумал. Я не знал, Тай, — лепечу я.

— Ты не не знал, ты просто не подумал о ней! — рявкает Максим.

Тимур делает шаг вперед и хватают Максима за плечо, слегка отводя назад. Но если я надеялся, что друг за меня вступится, то сильно ошибся. Тимур сжигает меня тяжелым взглядом:

— Ты совсем башку потерял? Зачем ты вытащил её с пары и потащил через весь корпус?!

— Я не со зла… — произношу я, и вся моя злость окончательно улетучивается. На её место приходит тяжелый, липкий стыд. Переводя взгляд на Таю, я чувствую, как лицо начинает гореть. — Тая… Прости меня. Я правда дурак. Я совсем об этом не подумал.

— Я знаю, Сергей, — вздыхает Тая, глядя, как Максим поджимает губы и опирается на капот своей машины.

— Ты как? Сильно болит? — тихо спрашиваю я.

Это заставляет её строго прищуриться:

— Да дело вообще не в лестнице! — Голос Таи звучит сочно и эмоционально. — Подумаешь, ноги поболят и пройдут! Я не хрустальная! Проблема в том, КАК ты себя вёл в той комнате! Что с тобой вообще стряслось, Вилков?

Максим кивает в мою сторону:

— Да у него какие-то терки с той новенькой девчонкой из Терновника.

— Нет у меня никаких тёрок! — Я сжимаю в кулаке гаечный ключ, абсолютно не замечая, как из раны на костяшках снова сочится кровь. — Она сама ко мне цепляется! Я просто хотел показать ей, что я нормальный адекватный парень, а не какой-то урод!

Тая качает головой:

— Показывая себя полнейшим хамом?

— Приведя человека, который знает, что я не хам! — пытаюсь оправдаться я, хотя сам уже сомневаюсь в своей логике.

Тая вздыхает и обращается к парням:

— Мальчики, дайте нам пару минут пошептаться.