Тайна одной деревни

Глава 3

На следующий день жара снова с самого утра окутала окрестности. Душное марево висело в воздухе густой пеленой. По прогнозу с завтрашнего дня обещали дожди, поэтому нами однозначно было решено первую половину дня провести на речке. Верка собиралась и Серёжу с собой позвать, но дома мы его не застали. Калитка была плотно закрыта, а тишина на его участке не оставляла сомнений – парень куда-то ушёл.

Удобно расположившись на берегу, мы с Веркой какое-то время равномерно переворачивались, как курочки-гриль, подставляя солнцу то животы, то спины, а потом, вдоволь накупавшись в реке, сели играть в карты.

- Меня третьим возьмёте? – послышался знакомый голос. – Давным-давно не играл в дурака.

Я обернулась. За моей спиной с озорной улыбкой стоял Вадим.

- А где Алиса? – не удержалась я, бросив взгляд ему за спину.

- Ты что, по ней соскучилась? – хмыкнул он. - Вот незадача. А я-то надеялся, что ты соскучишься по мне.

- Это невозможно, раз ты который день возникаешь поблизости.

Веркины глаза загорелись любопытством. С неподдельным интересом она следила за происходящим, переводя взгляд с меня на Вадима и обратно.

- А где твой парень? Жаль, не удалось с ним поближе познакомиться.

Я промолчала, но Вадим не отставал:

- Ну хоть с подругой тогда познакомь, а то как-то невежливо…

Я нехотя представила их друг другу, и Верка неожиданно сообщила:

- Рома – не просто Асин парень, он её жених. У них свадьба в августе.

- Вот как? – поднял брови Вадим. – Что ж, очень рад. Надеюсь, этот Рома достойный парень?

- Можешь не сомневаться, - ответила я.

- На свадьбу-то позовёшь? – продолжал он дурачиться.

В ответ я развела руками:

- Там будут только самые близкие.

Вадим хмыкнул, почесал нос и предложил:

- Вера, приглашаю и тебя тоже в пятницу на шашлыки. Бери Асю, её жениха и приходите все вместе к нам. Гарантирую, что вечер проведёте отлично!

С этими словами он наконец развернулся к нам спиной и неспеша удалился в сторону своей компании.

Настроение почему-то было подпорчено, ещё и Верка тут же полезла с вопросами:

- Это что ещё за местный Гэтсби? – приглушённым голосом спросила она.

- Друг детства, - отмахнулась я. – Поедем домой?

Обратный путь я решила проделать не по шоссе, а по просёлочной дороге - через мост и старую часовню на пригорке, откуда свалился прямо на камни бедный Гришка.

На мосту мы с Веркой остановились. Здесь, в низине, царили покой и тишина, изредка нарушаемая слабыми всплесками воды или цокотом птиц в кронах деревьев, кое-где растущих у берега. Река в этом месте неспешно несла свои воды, отражение неба на её поверхности едва колебалось. Обычно по утрам или вечерам, когда жара спадала, здесь можно было увидеть одиноких рыбаков с удочками, сидящих поотдаль друг от друга.

- Как красиво, - восхитилась Верка и потребовала, чтобы я сфотографировала её на этом фоне. – Наверное, когда закат, зрелище вообще просто фантастическое! Ой, а там что?

Она указала рукой наверх, туда, где находилась часовня.

- Если хочешь, можем подняться, - предложила я. – Наверху полуразрушенная часовня и старое заброшенное кладбище. Говорят, там дворян хоронили и можно найти надгробия, которым больше ста лет.

- Да? – заинтересовалась подруга. – Давай посмотрим!

И мы начали подъем в горку по узкой и довольно крутой тропинке, по обе стороны которой росла высокая сорная трава. С велосипедами наперевес делать это было вдвойне тяжелее. Наконец, добравшись до верха, мы остановились перевести дух.

Нашим глазам открылась часовня в зарослях бурьяна. Кирпичная кладка местами обвалилась до основания. Оставшиеся кое-где стены, некогда белые, а теперь серые от дождей и времени, покрылись трещинами и мхом. Через наполовину провалившуюся крышу хорошо просматривалось голубое небо. Вместо окон - пустые чёрные проёмы, сквозь которые временами проскальзывал лёгкий ветерок.

- А почему часовня разрушена? – спросила Верка, отдышавшись.

- Большевики взорвали, - вспомнила я рассказ своей бабушки.

- Вандалы! - возмутилась Верка. - Судя по всему, красивая часовня была…

- Её восстановить пытались в девяностых годах, - послышался вдруг за нашими спинами низкий женский голос, - но потом опять забросили, вот и стоит по сей день в таком неприглядном виде.

От неожиданности мы вздрогнули и обернулись. Со стороны заброшенного кладбища, пробираясь через высокую траву, к нам выходила женщина лет пятидесяти, полноватая и низкого роста. Голубые глаза навыкате смотрели дружелюбно, узкие губы растянулись в приветливую улыбку.

- Напугала вас? – добродушно спросила она и усмехнулась: – Я не привидение с кладбища, а живой человек. Вот, развлекаюсь в отпуске тем, что рисую часовню.

Она кивнула на мольберт, который тащила подмышкой.

- Можно взглянуть? – тут же заинтересовалась Верка, которая, как было известно любому человеку из её окружения, считала себя творческой личностью.

- Конечно, - обрадовалась женщина. – Интересуетесь живописью? Только я не художник, а просто любитель. Так, балуюсь на досуге.

Она разложила мольберт, и мы ахнули. Получалось очень даже реалистично.

- Красиво, - похвалила я.

- Очень похоже на оригинал, - поддакнула Верка.

Женщина расплылась в улыбке. Было видно, что наша искренняя похвала пришлась ей по душе.

- Меня зовут Наталья Павловна. А вы откуда будете? – без перехода сразу поинтересовалась она. – Из Верхнеглинково? Что-то не видела вас в посёлке.

Верка с готовностью начала рассказ о том, кто мы и откуда, а я, воспользовавшись моментом, решила сделать то, ради чего сюда приехала – найти примерное место, откуда мог свалиться Гришка. Обойдя небольшую часовню по периметру, я остановилась у края насыпи. Высота была не очень большая – метров пять, и, несмотря на то, что склон довольно крутой, свернуть здесь шею, на мой взгляд, было проблематично – удар должна неплохо смягчить буйно разросшаяся здесь трава. Только если… не упасть головой прямиком на валуны, грудой сваленные в одном месте у берега. Подойдя почти вплотную, я с опаской понажимала одной ногой у края, как бы прощупывая землю, после чего, убедившись, что она не обваливается, осторожно приблизилась к обрыву и посмотрела вниз. Камни были свалены кучей левее от того места, где я сейчас находилась. Надо же было такому случиться, что бедный Гришка упал прямо на них…

- Осторожно! – вскрикнула за моей спиной Наталья Павловна. – Недавно тут уже был несчастный случай: прямо на камни свалился подросток!

- Как же так? – спросила я, отходя от края.

- Оступился, наверное… Говорили, что он… эм… немного с задержкой развития был, - пояснила она, подбирая слова. – Мать только утром обнаружила его отсутствие дома, он любил бродить один по окрестностям…

От осознания, что Гришка погиб на этом самом месте, у меня на глаза навернулись слёзы, и я, отвернувшись, быстро смахнула их тыльной стороной ладони.

- Утром ребятня с Нижнеглинково ехала на велосипедах на речку и обнаружила его. Так что к самому краю не подходите, опасно это.

Я кивнула и направилась прочь, туда, где остались наши велосипеды. Попрощавшись с милой Натальей Павловной, которая пошла пешком домой в Верхнеглинково, мы с Веркой поехали к себе.

- Наталья Павловна, оказывается, краеведением увлекается, - перекрикивая встречный ветер, тут же сообщила мне Верка. – Знает всякие интересные факты и про посёлок, и про часовню. Да ещё так интересно рассказывает, заслушаешься! Она, кстати, в музее в Сычёвске работает, а ещё в школе краеведение преподаёт! Говорит, её специально недавно позвали на полставки…

Я ехала молча, не в силах так быстро справиться с чувством утраты, что испытала у обрыва.

- Она предложила абсолютно бесплатно дать мне пару уроков рисования! – продолжала вопить Верка. – Говорит, вышла замуж поздно, детей своих нет, но очень любит пообщаться с молодёжью! Я подумала, может, мне и правда у неё поучиться, а?

- Поучись, - прокричала я в ответ.

Бездорожье сменилось проезженной просёлочной дорогой, которая вскоре вывела нас на нужный нам край посёлка, где располагались старые дома, но я, проигнорировав свой дом, поехала дальше.

- Эй, а мы мимо, случайно, не проехали? – тут же закричала позади меня глазастая Верка.

- Проехали. Я просто хочу показать ещё одно живописное место, - слегка повернув голову к ней, крикнула в ответ я, - тебе наверняка захочется его нарисовать. Ну, когда научишься.

Подъехав к небольшому пруду, кое-где заросшему по берегу камышом, мы бросили велосипеды в траву и подошли к воде.

- Купаться тут нельзя, – поняла Верка.

- Разве что только ноги помочить, если уж очень хочется.

На пруду, кроме нас, не было видно никого, но, тем не менее, до нашего слуха доносился приглушённый гул голосов. Значит, ребятня здесь, как я и думала.

- Вер, не хочешь нарвать камышей? – предложила я.

- Хочу. А ты что, со мной не пойдёшь?

- Я хотела немного поболтать с местной ребятнёй. Они вон там, в тоннеле тусуются. Приду через пару минут.

Верка пожала плечами и отправилась вдоль берега, а я пошла к раскидистой ветле, что располагалась у входа в железобетонный дренажный тоннель. Ещё со времён моего детства он служил для отвода излишка воды из пруда после весеннего паводка и проходил под асфальтированной дорогой, ведущей на Верхнеглинково. Весной тоннель обычно был затоплен полностью паводковыми водами, но позже, когда лишняя вода уходила, становился абсолютно сухим. Таким образом, летом это было отличное место для подростков: в отдалении от взрослых и с «крышей» над головой.

Спрыгнув вниз на бетонный пол, я заглянула в тоннель. В длину он был метров семь. Внутри оказались пятеро подростков на вид лет 13-14: три девочки и два пацана. Все разом замолчали и уставились на меня, забыв про видео, которое смотрели у кого-то на телефоне.

- Ребята, привет, - сказала я громко, подходя поближе. – Знаете Гришку Никитского?

Все молчали, откликнулся только один паренёк с длинной нелепой чёлкой:

- А чё? – спросил не очень-то вежливо.

- Говорят, он свалился с обрыва у заброшенной часовни и первыми его нашли ребята из Нижнеглинково. Случайно, не знаете, кто именно?

- А чё? – снова повторил подросток, и я уже начала сомневаться, что у нас может состояться диалог.

- Ничё, - передразнила я, чувствуя зарождающееся в душе раздражение. - Хочу немного поболтать с тем, кто его нашёл.

- На фига? – с подозрением продолжал вопрошать парень.

- Ты тут что, на ресепшен? – удивилась я. – Столько вопросов…

- Мой брат с друзьями его нашёл, - отлепившись от стены, сказала рыжая девчонка с веснушчатым лицом. Несмотря на жару, на ней была чёрная бесформенная толстовка с капюшоном.

- Устроишь мне с ним разговор? Я заплачу́.

- Ладно, - Она пожала плечами и направилась к выходу. – Погнали.

- Эй, Крис! – окликнул рыжую парень с чёлкой. – Придёшь ещё?

- Мейби, - ответила она на английский манер, снова пожав плечами.

- Подожди здесь на берегу, - сказала мне Крис, когда мы выбрались наверх. – Я приведу брата, если он сейчас дома.

Я настроилась на длительное ожидание, но девчонка вернулась вместе с пацаном довольно быстро. Взглянув на паренька, я даже засомневалась, спрашивать ли у него про Гришку: низкого роста, конопатый и с растрёпанной рыжей шевелюрой он выглядел максимум лет на одиннадцать.

- Это ты хотела узнать про труп? – деловито начал он, разом рассеяв мои сомнения. – Расскажу всё так же, как в полиции. С тебя косарь.

Верка, которая успела набрать целый сноп камышей и сидела теперь рядом со мной на берегу, не удержавшись, присвистнула.

- Переводом подойдёт? – спросила я.

- Не, - поморщился паренёк и пояснил: - только наличка. У меня своей карты нет, придётся через систер, а она процент возьмёт.

- Вообще-то, я тебя сюда привела, значит мне в любом случае процент полагается, - отрезала Крис.

- Так и быть, сотка твоя, - кивнул малолетний бизнесмен, а его сестрица на это громко фыркнула.

Вскоре я узнала скупые подробности того дня, когда ребята нашли Гришку. Утром, примерно в начале одиннадцатого, Рыжий и четыре его друга покатили на речку. День был субботний, и ребята торопились успеть до обеда искупаться, пока отдыхающие не начали прибавляться на берегу в геометрической прогрессии.

- Мы решили сократить путь и поехали по короткой дороге через мостик, - объяснял пацан. – Только велики на другой берег перегнали, смотрим, а на камнях Чудик местный лежит. Славка сказал, что походу он мёртвый, Гришка то есть, а сам весь затрясся, как в лихорадке. Мы всегда подозревали, что Славка трус и…

Сестрица Рыжего закатила глаза и демонстративно кашлянула.

- Короче, - покосившись на неё, продолжал тот, - мы бросили велики и все, кроме Славки, подошли поближе, чтобы понять, что делать – может, помочь чем надо… Но Чудик был уже того…

- Он лежал лицом вниз? – спросила я.

- Неа, наоборот, на спине. А лицо… - Рыжего заметно передёрнуло. – Было серое такое, глаза и рот открыты. Как это говорится? – он посмотрел на сестру, ожидая подсказки, но та промолчала. – Гримаса смерти, во! Просто жуть! А на камнях, под головой, кровавое пятнище! Вот такое!

Он раздвинул руки так, как делают, когда показывают свой улов особо удачливые рыбаки.

- Как думаешь, что он мог делать ночью у часовни?

- А мне откуда знать? Он же чудной, вечно то там, то тут шатался, всё что-то рассматривал.

- Но ночью идти на кладбище… - возразила я, - довольно странно…

«Особенно, если боишься темноты или нечистой силы», - добавила мысленно.

Рыжий развёл руками, как бы говоря: «Кто их, этих чудаков, разберёт…»

- А с кем он мог дружить, не знаешь? Может, видел его с кем-то?

Пацан задумался, почесал в затылке, и, наконец, изрёк:

- Фиг его знает… я за ним не следил.

- Как-то не тянет твоя информация на тысячу, - разочарованно протянула я.

- Вспомнил: менты между собой обсуждали, что этот Гришка был тепло одет, - спохватился Рыжий. – Толстовка на молнии, на ногах резиновые сапоги. Один сапог, кстати, куда-то делся… наверное из-за удара отлетел…

- Какие-нибудь личные вещи при нём были?

- Внизу ничего такого точно не было, а наверх мы не поднимались. Как поняли, что Чудик мёртвый, погнали обратно в посёлок. Завалились к Пашке, у него дом ближе всего. Его мать и позвонила куда надо. Слушай, а зачем ты про всё это спрашиваешь?

Я и сама не знала ответа на этот вопрос, но сочла нужным пояснить:

- Гришку с детства знаю, вот и хочу разобраться, что произошло…

Как только мы приехали домой, Верка спросила с подозрением:

- Ты что, опять что-то расследуешь?

- Да нет, - отмахнулась я, но призадумалась: а чем я, и правда, занимаюсь? Обещала Ромке никуда не лезть, а сама…

«Ну, чисто технически я обещала не лезть в дело Ильи. Несчастный случай с Гришкой - это ведь совсем другое…» - мысленно утешала я себя, пытаясь договориться с проснувшейся совестью.

Вечером мне позвонил Ромка и рассказал, что на работе его встретили как родного. Дел навалилось даже больше, чем перед отпуском, и он выглядел уставшим, но довольным. Про убийство Вики и несчастный случай с Гришкой речь у нас не заходила, чему я была только рада.

Позже, когда уже стемнело, мы с Веркой расположились на лавочке у дома. В воздухе немного посвежело, и слабый ветерок приятно щекотал щёки. Удобно вытянув ноги, мы неспешно переговаривались и поглядывали по сторонам.

- Хорошо в деревне летом, - сказала подруга, срывая длинную травинку.

- Истину глаголишь, - подтвердила я.

- Только вот интересно, куда Серёжа запропастился? Свет у него не горит. Весь день где-то шатается.

Я предположила:

- Может, на работе?

- Мне в электричке сказал, что в отпуске здесь отдыхает.

- Снял домик в деревне, чтобы отдыхать в одиночестве? Похоже, парень интроверт, - заметила я.

- А что в этом такого? – вскинулась Верка.

- В том, что интроверт, абсолютно ничего. А вот то, что он выбрал такое место для отдыха, мне кажется немного странным.

Верка покачала головой и заявила:

- А мне кажется, что ты на своих детективах совсем помешалась. То к местным пацанам пристаёшь с вопросами, то соседа непонятно в чём подозреваешь. Ты можешь просто расслабиться и отдыхать?

- Не могу, - из вредности упрямо сказала я.

- Серёжа – хороший парень, к тому же симпатичный, а я – девушка свободная, не то, что некоторые…, - сказала Верка таким тоном, как будто я в чём-то провинилась, - мне надо свою личную жизнь устраивать. Так что, пожалуйста, не порть мне впечатление от нового знакомого.

Я захлопала глазами, собираясь достойно ответить, но не успела: со стороны дома Марьи Фёдоровны послышались чьи-то шаги. Кто-то двигался в нашу сторону, шелестя обувью по траве, но пока ещё не попал в слабый свет фонаря, что стоял с незапамятных времён между нашими домами. Мы с Веркой, разом прекратив полемику, как по команде уставились в ту сторону.

- Девчонки, привет! – услышали мы голос Серёжи и через секунду увидели его самого.

- Привет, - обрадовалась Верка. – Ты откуда?

- На рыбалку ходил.

Он подошёл поближе, и мы увидели в его руках удочку и небольшое пластмассовое ведро.

- Как улов?

Серёжа смущённо почесал в затылке:

- Ну… в общем-то, никак.

Мы заглянули в протянутое им ведро, внутри было пусто и сухо, как в пустыне.

- Внизу у часовни сидел, недалеко от моста. Часа два убил на рыбалку, и вот… - он развёл руками. – Может, лучше на рассвете попробовать?

Мы с Веркой переглянулись и пожали плечами.

- И мы сегодня на речке были: охладились отлично, накупались вдоволь, - сказала подруга.

- В следующий раз меня зовите, с удовольствием составлю компанию, - улыбнулся Серёжа, перевернул вверх дном своё ведро и на него уселся.

- Уже познакомился с кем-нибудь из местных?

- Только с вами пока, да с соседкой, у которой дом с краю, - понизив голос, ответил он.

- С Марьей Фёдоровной? – поняла я.

- Ага. Приятная женщина и… бдительная. Не успел я заселиться, сразу явилась разузнать, кто я и откуда взялся. Настоящий дозорный в юбке, - пошутил он.

- Переживает за безопасность, - вздохнула я.

- В прошлом году ведь тут женщина пропала, - тут же заявила Верка.

Я по своей глупости ранее ей об этом рассказала, начисто забыв, что информация, поступая в голову подруги, тут же просачивается дальше, не задерживаясь.

- Как это – пропала? – тут же потребовал объяснений Серёжа.

Верка мельком посмотрела по сторонам и шёпотом поведала:

- Вот так и пропала. Совсем. С концами. Не хочу тебя пугать, но она тоже снимала дом у Смирновых. Короче говоря, год назад жила в том же доме, что и ты сейчас. Говорят, утром ушла на станцию, но в электричку так и не села. Исчезла где-то по пути.

Серёжа нахмурился и пробормотал:

- А до неё кто-нибудь ещё снимал этот дом, не знаете?

- Не знаем, - развела я руками, - а что?

Ответить Серёжа не успел. В этот самый момент раздался резкий, неприятный скрип. От неожиданности мы с Веркой вздрогнули. Такой звук издают плохо смазанные или ржавые колёса: вроде бы не очень громкий, но слух режет. Ещё пару минут звук нарастал, пока, наконец, нашим глазам не открылся источник шума: под светом фонаря возникла Евдокия – сгорбленная старуха в чёрном, с белой косынкой на голове. Она неторопливо толкала перед собой железную тележку из супермаркета, которая до верха была чем-то набита.

«Возвращается домой, - печально подумала я, - и, как всегда, со своими сокровищами».

Мы молча ждали, пока Евдокия неспеша пройдёт мимо, как вдруг совершенно неожиданно она остановилась и повернула в нашу сторону своё морщинистое лицо. Пристально посмотрев прямо на меня, вдруг что-то пробормотала.

- Что, простите? – переспросила я, напрягая слух.

Старуха закашлялась, и зрелище это было не из приятных, а потом хрипло повторила:

- Он снова здесь… он вернулся…

- Кто? – почувствовав неловкость, из вежливости уточнила я.

- Иуда, - ответила она вполне разборчиво, - или Дьявол. Всё одно.

Надо признаться, прозвучало это довольно зловеще. Мы опешили, не зная, как реагировать, а Евдокия как ни в чём ни бывало снова взялась за тележку и продолжила свой путь. Противный скрип продолжал раздаваться по округе, пока старуха не скрылась в темноте.

Глава 4

В ту ночь мы с Веркой плохо спали. Точнее, сначала я почти заснула, но подруга пожаловалась на бессонницу и предложила выпить вместе чаю. Пришлось проявить гостеприимство и устроить небольшое чаепитие, после чего у меня самой сна уже не было, что называется, ни в одном глазу. Промаявшись почти до самого рассвета, мы, наконец, уснули.

Утром я проснулась первой, потому что Сёма просился на улицу. Запрыгнув на мой диван, он пробрался к самому лицу и ткнул влажным носом мне в щёку, после чего спрыгнул на пол и уселся у двери, с беспокойством поглядывая на меня и перебирая передними лапами. Тяжко вздохнув, я откинула одеяло. Спать хотелось немилосердно, но ничего не поделаешь – было ясно, что кот не успокоится, пока не выйдет.

За окном сегодня было пасмурно и свежо. Накинув ветровку, я выпустила Сёмыча на прогулку и задержалась на крыльце. С удовольствием потянулась, разминая затёкшие мышцы, и тут взгляд мой упал на сложенный белый листок, лежащий прямо у ступенек и даже кем-то заботливо придавленный камнем.

«Это ещё что такое?» - мысленно удивилась я и, осторожно отодвинув камушек ногой, подняла записку.

«Проваливай отсюда, не то пожалеешь» - всё, что было напечатано на листке.

В полном недоумении я огляделась по сторонам, потом ещё раз прочитала предупреждение, затем даже подняла и зачем-то рассмотрела со всех сторон камень, которым оно было придавлено. В камне, разумеется, не было ровным счётом ничего примечательного, и я слегка пнула его ногой, убирая с дороги, а записку аккуратно сложила и сунула в карман.

Удивительно, но страха не было. Полученная записка вызывала скорее недоумение, а ещё любопытство.

«Очень интересно. Это что, шутки такие?» - подумала я и пошла через сад к задней калитке.

Так и есть – шпингалет открыт. А я точно помнила, что Ромка его закрывал, когда мы в последний раз возвращались с велопрогулки. Вот, значит, как шутник пробрался к дому. Ну, конечно, оставив своё послание, он так торопился, что не стал заморачиваться с ржавой задвижкой.

Кое-как закрыв калитку, я пошла обратно в дом в глубокой задумчивости. На крыльце снова развернула записку. Вот тут-то Верка и возникла бесшумно за моей спиной.

- Что это у тебя? – спросила она, заглядывая мне через плечо. – Дай посмотреть.

Я не видела смысла скрывать послание, раз глазастая подруга его уже увидела, и молча протянула ей листок. Глаза Верки расширились, а брови поползли вверх.

- Это что такое? – изумилась она. - Нам что, угрожают?

- Видимо, - сказала я и пошла в дом. Очень захотелось кофе.

В кухне Верка опустилась на стул и снова спросила:

- Это кто ж так развлекается? И зачем?

Доставая из шкафчика две чашки, я стала рассуждать:

- Одно из двух: либо это просто шутки ребятни, либо кто-то узнал, что я интересовалась смертью Гришки и почему-то очень не хочет, чтобы я продолжала это делать. Настолько, что даже решил угрожать.

- Ну и что думаешь делать дальше?

- Ничего, - пожала я плечами. - Если это шутки ребятни, пусть немного повеселятся, а если реальная угроза, то это означает только одно – смерть Гришки не случайна. Значит, нужно попробовать в этом разобраться.

Верка закатила глаза и покачала головой, показывая своё отношение к моим словам.

- Ты опять за своё, - вздохнула она. – Тебя хлебом не корми, дай ввязаться в какое-нибудь расследование. В тот раз понимаю, у тебя был личный мотив, а сейчас зачем лезть во всё это?

Я вкратце рассказала Верке про убийство Вики и подозрения, которые пали на Илью, но она, как и Ромка, считала, что расследование – дело следственного комитета.

- И вообще, что значит «пожалеешь»? - продолжала нудить подруга. - Ася, Ромке всё это не понравится.

Тут она, конечно, была права. Ромка, если узнает, тут же увезёт меня в город от греха подальше.

Вручив Верке чашку с горячим напитком, я сказала:

- Всё же склоняюсь к мысли, что это неудачная шутка подростков. Получается, вчера я поговорила с Рыжим о Гришке, а сегодня получила дурацкую записку. Наверняка Рыжий или его сестра растрезвонили друзьям про мой интерес и кому-то пришла в голову глупая идея поглумиться. Не удивлюсь, если они ещё откуда-то из кустов наблюдали за мной при этом.

Верка недоверчиво нахмурилась и подула на свой кофе.

- В общем, я считаю, что Ромке про это знать пока совершенно не обязательно, - подытожила я.