Кнопка конца света

Настоящего счастья не достичь, но в такие моменты, когда птицы поют, животные греются на солнце, а прохожие улыбаются, все кажется не таким уж ужасным.

Мы с Айкой молчали. Она думала о моей ноге, а я – наслаждался минутой покоя.

«Как же все удачно сложилось. Мы невиновны, следов нет. Судьба сама расквиталась с ними».

Айка всегда была везучей. Когда я с ней – всегда все складывалось удачно. Наши редкие совместные дела в магазинах проходили как по маслу. Казалось, сама жизнь оберегала нас. А один я всегда попадал в неприятности. С другой стороны, я встретил Айку среди всего этого хаоса. Настоящий счастливчик, если посудить.

В окне такси показалась наша с Айкой райская лачуга. Впервые я был рад ее видеть. Наше неидеальное, но свое, уютное гнездышко, отделяющее нас от остального, дерьмового мира.

Айка закинула мою руку себе на плечи, помогая добраться до ступеней подвала. Как вдруг:

– Мяу. Мя-яу.

– Какой лапочка! – Айка скинула мою руку и бросилась в поклонение уличной кошке, что выпрашивала еду у стены нашей лачуги. – Приве-ет! Какой ты хорошенький! Какие лапки! Какая шерстка! Я таких интересных окрасов никогда не видела.

Кошка и правда была необычной – черно-белая, словно расписанная кистью. Эти пятна, разбросанные по всей шерстке, напоминали какую-то сюрреалистичную картину.

– Я давно хотела кого-нибудь завести. Давай приютим. Посмотри, какой хорошенький… Ой, так ты девочка, – Айка взяла кошку на руки и продемонстрировала мне, пока я еле стоял, опираясь на стену.

Нога заныла. Побочные эффекты возвращались. Мысли путались, нахлынули воспоминания.

– Может, не надо? – выдохнул я. – Мы с Талией однажды подобрали истощенного, больного котенка. Вылечили и приютили. Потом расстались, он остался у нее… – слова тонули в усиливающемся гуле в ушах.

Мир поплыл.

– Талия, значит? – услышал я.

– Что?

– Ее тоже вспоминаешь?

– Ты о чем?

Сознание рвалось на части. Все вокруг плыло, пока голос Айки не прорезал туман:

– Что с тобой? Тебе плохо?

Я очнулся.

– Слишком много шапки. Странно себя чувствую. О чем мы говорили? – я посмотрел на черно-белые лапы, свисающие с рук Айки, и попытался вспомнить, на чем мы остановились.

– Скучаешь по своим бывшеньким?

– Какая разница. Не слушай. Я не в себе.

– Что, даже плакал? – дразнила она.

– Иди ты… Бери свою кошку, но я к ней и на шаг не приближусь.

Но Айка не дождалась разрешения и уже спускалась, заботливо прижав к груди пятнистый комок шерсти. Обо мне она позабыла.

Голова закружилась. Я неуклюжими прыжками спустился по ступенькам, догоняя ее.

– Я рада, что ты больше говоришь о прошлом.

– Почему?

– Думаю, это поможет отпустить его и двигаться дальше. Ведь именно в мыслях о прошлом ты проводишь так много времени.

Айка продолжила умничать, пока мы располагались в нашей пещере:

– Отчасти ты возвращаешься к шапке, чтобы забыться.

– Звучит логично. Но, скорее, она дает силы справляться. Каждый день нужно что-то решать. Я не могу выпасть из жизни даже на несколько дней. Ты и так многое тянешь.

– Ну, в таком случае твоя нога – «джек-пот». Теперь ты не можешь активно двигаться. У тебя есть время прожить все ломки.

– Я тоже это заметил. Вселенная будто подала знак, что пора.

– Вот и отлично! И деньги у нас пока есть. Но я буду работать дальше. Я забрала из сейфа немного – чтобы не привлекать внимания. А ты пока отдыхай. Крепись, – не выпуская кошку, она хлопнула меня по плечу.

– Спасибо… – я недовольно приложил руку к месту удара.

– И да, с прошлым нужно разобраться. Когда захочешь выговориться – я рядом. Побуду твоим психотерапевтом.

– Ты переписывалась в такси. С кем?

– С Мелиссой. Медсестра из клиники, где я работала. Предложила ей небольшую сумму за помощь. Она скоро приедет.

– Ты подрабатывала там всего неделю. И уже успела с кем-то подружиться?

– А у меня с этим проблем нет, – усмехнулась Айка. – Мы сдружились. Еще с Ником и Алексом, – довольно добавила она.

– То есть с парнями тоже? И сколько у тебя таких друзей?

Она с умилением засмеялась:

– А что? Ревнуешь?

– Разбежалась. Мне все это не нужно. Ты друг. И я не хочу это портить.

– Ты просто всегда плохо себя чувствуешь, поэтому тебе не до этого. Вот когда бросишь эту дрянь…

– Хватит уже. Лучше скажи, чем мне поможет медсестра? – рассуждал я, устроившись на пыльном диване. – Это ведь перелом. Нужен какой-то рентген. Гипс, в конце концов.

– Может, она скажет, что это не перелом?

Я посмотрел на ногу – искривленную, как выдавленный из пакета майонез.

– Ты сейчас серьезно?

– Ну-у, скорее всего перелом. Но я ей не сказала. Пусть сама сделает вывод. После она уже не сможет оставить все как есть и придумает, как решить вопрос без страховки. Нам стоит экономить.

– Играешь на людской доброте. Ты очень коварна.

Она наклонилась ко мне с неестественной улыбкой:

– Все для тебя. Дружище!

Мне стало плохо. Я не понял, что она имела в виду. Снова забыл обо всем, мысли в голове перемешались в кашу. К горлу подступила тошнота, зрение слегка затуманилось. Живот скрутило спиралью.

Я потянулся к баллончику, радуясь, что получил карт-бланш на использование шапки. Давно я не получал удовольствие без угрызений совести. Теперь же имел полное право избавиться от боли и валяться в ожидании врача. Я распылил шапку на голову. Тело задрожало от наслаждения. Мыльный разум прояснился.

– А чего это ты делаешь акцент на дружбе? Влюбилась, что ли?

– Ага. Все две тысячи лет мечтала о зависимом инвалиде в порванных трусах.

Кажется, она сказала именно это. Я снова не мог разобрать слов – звуки сливались в монотонный гул. Кажется, я переборщил. Мозг заработал на полную мощность. Темные фрагменты стали складываться в общую картину.

Айка переодевалась, что-то говорила о стирке и магазине, но я уже не слушал. Слова проносились мимо.

Да, она точно собиралась идти в магазин. А я заново прокручивал в памяти произошедшее сегодня и думал: «Как они могли так глупо самоуничтожиться?»

Я посмотрел на вылизывающуюся кошку и вспомнил еще кое-что:

– Ты однажды говорила, что боишься заводить животных. Что они могут поцарапать тебя и пострадать из-за этого.

– Так и есть. Но она выглядит такой безобидной… Кажется, она умнее других.

«Это шапка так подействовала?» Я видел и слышал то, что раньше пропускал мимо. Слишком много совпадений. «Это же чушь, сказки…»

Эндорфины ударили в голову. Трезвым я бы никогда на такое не решился, но сейчас был слишком взвинчен. Схватил со стола замасленный нож и замахнулся, чтобы метнуть его в спину уходящей Айки. Я был готов это сделать. Мышцы руки сократились. Все произошло за долю секунды. В миг, когда я взмахнул рукой, из-под дивана выбежала крыса. Кошка прыгнула на добычу, сбив траекторию удара. Нож пролетел мимо Айки, не коснувшись ее.

– Что тут происходит? – Озадаченный взгляд Айки проследовал за кошкой, загонявшей гостя в дыру в стене.

– Не знаю. Ничего.

Я испугался. Это не совпадение. Или же предельно реалистичная галлюцинация – знак того, что мой мозг уже необратимо пострадал от долгих лет употребления.

Я решил пока молчать. Судорожно переосмысливал все события и связывал их со словами Айки, которые все время нашей дружбы считал глупыми выдумками. Я не знал, всё ли из рассказанного ею правда. Но точно знал одно – Айка явно не человек. Она не с этой планеты.

Я остался наедине с кошкой и своими шокирующими открытиями. От шапки мое воображение разыгралось до предела. Я уже представлял, какая Айка под кожей. «Огромный таракан? Зеленое клыкастое чудовище? Вот зачем я ей? Она собирается меня сожрать. Пока я надеваю шапку – она не может этого сделать, отравится. Поэтому и хочет, чтобы я бросил».

Айка вернулась, а я молча тонул в страхе и немыслимых догадках. Я не произнес ни слова, даже когда приехала Мелисса.

– Это перелом, – сделала она однозначный вывод с первого взгляда.

Мы поехали в клинику. Тайком, через цепочку связей, мне вправили ногу и наложили гипс. Даже под немыслимой дозой шапки я ощущал сильную боль. Все было как в тумане. В памяти отпечатались только размытые лица, яркий свет, запах больницы: спирт, хлорка, лекарства. И отчаяние.

Я молчал до конца этого длинного дня, даже когда мы легли спать.

– Все хорошо?

Постарался не выдать своего оцепенения и ответил легким кивком.

– Спокойной ночи. Я работаю завтра. Будешь один весь день… с кошкой. – добавила она, поглаживая новоиспеченного члена семьи. «Или будущий ужин…»

Я ничего не ответил. Кажется, забыл, как говорить. Каша в голове не давала пошевелиться.

«Я лежу в кровати с внеземной убийцей». Или гигантским насекомым, которого защищает сама реальность. Я повернул голову и посмотрел на Айку. Такая же красивая. Милое лицо, нежная кожа. Настоящая модель. Так сладко спала.

Она выглядела беззащитной. Я хотел обнять ее, как раньше, но боялся.

Дотронулся до волос. Длинные, вьющиеся. Такие же мягкие и упругие. Смешно отпрыгивают от пальцев. Я обожал их.

«Изменится ли все между нами? Или она по-прежнему остается лучшим человеком и другом из всех, кого я встречал? Так ли важно, кто она, если не собирается навредить?»

Мне нужно было найти ответы.

Я надел последнюю шапку и начал отключаться. Собирался хорошенько все обдумать на трезвую голову. И отныне справляться с болью обычными средствами.

Весь следующий день я раздумывал не только об Айке, но и о своем будущем. Пришло осознание: пора меняться, иначе долго так не протяну. И мне нужно спокойствие, чтобы снова стать лучшей версией себя. Я всегда ждал подходящего времени – и оно настало.

«Найду нормальную работу и выйду на нее уже со здоровой ногой. И здоровым разумом».

Глава 4. Танцор. Исполнение желания

– Что мне делать тут одному целыми днями?

– Ты теперь не один! – довольно подметила Айка.

Она была необычно мила сегодня. Игриво наклонила голову набок, и ее двухцветные волосы водопадом заструились в воздухе.

Я глянул на зевающую черно-белую зверюшку и прикинул, каково будет нянчиться с ней целый день. Почувствовал себя мамой в декрете:

– У меня будто послеродовая депрессия. Я не выдержу этой скуки. Пожалуйста, возвращайся пораньше. Хотя бы сегодня! Это самый сложный день для меня.

– Не гунди. Приду как получится. Меня же теперь ждет еще и кошка. Помимо самого надежного друга на свете! – она наигранно и с напускным обаянием улыбнулась.

– Ты хитрожопая подлиза!

Айка схватила белую ветровку – ту самую, в которой была, когда мы познакомились, – наспех накинула ее и попыталась сбежать.

– Прошу тебя! Умоляю! Я не справлюсь! Мне страшно! – я уже волочился по полу, цепляясь за ногу Айки, пока она пыталась меня стряхнуть.

– Брось, Зик. Не так уж тебе и плохо. Хватит дурачиться! Возьми телефон и посмотри какой-нибудь фильм. Или поищи работу, или… В общем, что-нибудь поделай! – она отбилась от меня и вышла за порог, закрывая за собой дверь.

Но я навалился на нее и препятствовал изо всех сил.

– Ты же знаешь – я не могу сидеть в интернете! Пугаюсь каждой новости! В мире творится один ужас! Я точно повешусь до твоего прихода, вот увидишь!

– Так не читай новости! Читай анекдоты. Что ты как маленький? Пора привыкать!

Айка попыталась оттолкнуть меня и захлопнуть дверь, но плюнула на это и просто побежала наверх.

– Не хочешь – не закрывайся! Но если кошка убежит, я выгоню тебя! И не посмотрю, что ты инвалид!

Я подчинился и махом захлопнул дверь.

Кошка уснула прямо на моих глазах. Видимо, ее утомил наш спектакль. Но я даже не играл – как только остался один, на меня накатила невыносимая тоска.

Утром я обдумал вчерашний день и решил, что перенервничал и слегка свихнулся. Даже если Айка пришелец – неважно. Я знал ее как самого себя. Она самый добрый и честный человек на свете.

Я не рассказал ей о своих тревогах. Решил подождать несколько дней, пока не приду в норму и смогу связно думать.

Где-то час я сидел, наблюдая за жужжащими мухами и танцующими в столбе солнечного света пылинками. Форточка не справлялась с проветриванием, поэтому я приоткрыл входную дверь, чтобы пустить в подвал немного свежего воздуха. Тогда и накатила волна побочных эффектов. Хоровод негативных сценариев – что кто-то видел нас у Вилли и теперь захочет отомстить – парализовал тело. В ноге пульсировала адская боль – будто ее пожирал изнутри сам дьявол. Меня трясло, мутило, накатывали волны страха и отчаяния. Я схватился за дневник, чтобы отвлечься.

Так прошли часы. Когда рука онемела, а мысли растеклись, словно яйца по сковороде, я вспомнил совет Айки и решил развлечься. Снял с подзарядки старый телефон с доступом в интернет. Я не пользовался им с тех пор, как обострилась зависимость, и я перестал контролировать эмоции.

Айка говорила, что я слишком мнительный. Я чувствовал чужую боль как свою – и это мешало жить. Всё усугублялось богатым воображением, которое окрашивало мир в мрачные тона. Я с детства не мог смотреть на кровь: стоило увидеть чужую рану – сердце сжималось, будто кто-то скручивал его в узел.

Шапка заглушала все это. Выводила из мрака, раскрепощала, возвращала к жизни. Поэтому я так влип. Хотел исправить то, что во мне сломано. Пусть ненадолго, но быть нормальным.

Но с меня хватит. Если не хочу погибнуть – надо учиться жить без нее. Чем раньше начну – тем быстрее привыкну.

Я разблокировал телефон и запустил процесс убийства времени.

Заметка № 3

Я в панике. Не могу успокоиться. Кажется, вот-вот случится непоправимое. Все тщетно. Ничего не вижу. Захлебываюсь слезами. Новости обрушились на меня лавиной:

«Взрыв бытового газа в жилом доме… десятки погибших, тела детей…».

«Разбился пассажирский самолет… неисправность… халатность, повлекшая трагедию…».

«Еще одна жертва маньяка… тело в мусорных пакетах…».

«Ответственность за теракт взяла на себя запрещенная… день траура… число жертв превышает сотню…».

Я не мог справиться с тем, что увидел. Чтобы избавиться от удушающей боли, перенес чувства на бумагу. С ненавистью я записывал все свои мысли. Желал всем, кто творит зло, самой страшной расплаты. Но моя уязвимая сторона мешала даже в этом: мне было жалко их – точнее, их семьи, родных. Если убить всех плохих людей, это ничего не изменит. Их будут оплакивать близкие, так же озлобятся на жизнь и займут освободившееся место. Не они – так другие. Из этого круговорота боли нет выхода. Добро не может победить. Ведь зло неиссякаемо.

Как же я был оторван от реальности все это время. Все это творилось в мире прямо сейчас. Я прятался в коконе неведения. А дерьмо не прекращалось. Каждый день у кого-то сбывается худший кошмар. И все думают, что их это не коснется.

Мы всю жизнь вляпываемся в дерьмо, а потом выбираемся. Раз за разом – пока не застрянем навсегда. Что это за жизнь? Кто все это придумал? Разве всем не станет легче, если мир просто исчезнет? Я бессилен. Я опустошен. Все бессмысленно. Мы здесь не из-за великого плана, а по великой ошибке.

Я потерял счет времени. Неделю или больше прожил в оцепенении, словно в бреду. Не говорил об этом с Айкой: она думала, что мне плохо из-за шапки. Я не находил в себе силы поговорить и спасался только записями. Сплошная чернота. Я выплескивал на страницы всю боль, и со временем становилось легче.

Дневник и забота о кошке помогли. Мы назвали ее Иня из-за черно-белого, как инь-янь, раскраса. Она оказалась очень нежной и ласковой. Ее мурлыканье и мягкие лапки удерживали меня от безумия. Я играл с ней. Кормил. Убирал, когда она ходила мимо лотка. В дни, когда я едва мог пошевелиться, Иня мирно посапывала на моей груди. Незаметно она стала родным членом семьи. Я скучал по этим давно забытым чувствам. Надеюсь, где-то там с моим бывшим котиком обходятся так же бережно. И тогда я был бы по-настоящему счастлив.

Постепенно я снова начал радоваться мелочам: солнечной погоде, прохладному ветру, горячей ванне, чистоте после уборки, вкусу свежей еды. От скуки я даже занялся готовкой – впервые в жизни.

Я искал рецепты и готовил по ним. Захотелось порадовать Айку жареной картошкой с сосисками и весенним салатом – моими первыми блюдами. Я гордился собой: готовить на крошечной электроплитке было настоящим испытанием. Раньше всегда готовили родители, а после переезда в Мид-Сити я питался одними консервами и полуфабрикатами.

Мой организм не выдержал такого рациона – желудок дал сбой. Я отравился и надолго выпал из обычной жизни. В отчаянии и одиночестве снова пристрастился к шапке, хотя прежде употреблял ее строго раз в две недели. На какое-то время жизнь стала ярче, но это быстро закончилось. Я вогнал себя в самую темную депрессию.

С появлением Айки все изменилось. Она заставила поверить, что не все потеряно. Хвалила меня, подталкивала вперед, убеждала, что я могу стать сильным и счастливым. Я не доверял людям, но ей верил. И только сейчас ее поддержка дала плоды.

Подвал наполнился запахом еды. Я снова сел за дневник в ожидании Айки – моего единственного маяка, что светил во мраке.

Иня словно услышала мои мысли. Возмутилась и слегка оцарапала в отместку за то, что я обделил ее вниманием.

– Конечно, и ты тоже мой маячок! – успокоил я ее, почесывая за ухом.

Вспомнились странные рассказы Айки. Она говорила, что среди земных животных встречаются необычные – почти разумные. Что это результат проделок космического создания, ребенка самой Вселенной, которого ее семья привезла на Землю. Его звали Танцор. Человекоподобное существо, чье тело было подобно живому экрану с мерцающими туманностями, звездами и галактиками. Он был словно создан из самой вселенной.

Для семьи Айки Танцор был кем-то вроде неразумного питомца. Он свободно выходил из крепости и разгуливал по миру, когда ему заблагорассудится. Во время таких вылазок он занимался единственным, что умел, – танцевал. Его танец действовал на всех по-разному: одних наделял гениальностью, других – вдохновением, третьих – необычными способностями. В редких случаях он исполнял желания.

Айка утверждала, что именно после появлений Танцора происходили скачки в развитии человечества. Его танец видели Эйнштейн, Черчилль, Чингисхан, Менделеев, Леонардо да Винчи, Сталин, Ван Гог, Ньютон, Микеланджело и многие другие. Все они неизбежно встречались с семьей Айки и посвящались в истину о том, что во главе Земли стоял отец Айки. Все они знали о его тайном правлении и хранили молчание, продолжая жить и пользоваться дарованными талантами.

Я слушал эти сказки с интересом – они отвлекали от тьмы. После них я смотрел в будущее с надеждой, а не страхом. Меланхолия рассеивалась, а мысли становились светлее. Но миг озарения длился недолго.

Словно удар молотка по голове – и я вспоминал, сколько еще препятствий предстоит пройти, чтобы с уверенностью сказать: «Наконец-то жизнь наладилась!» Ведь все бесчисленные попытки могут оказаться напрасными. Одно случайное несчастье способно разрушить все.

Теперь я все пытался понять: она действительно не человек или я схожу с ума? Я был почти уверен, что она говорила правду. Но остатки здравого смысла сопротивлялись этой идее.

Нужно серьезно поговорить с Айкой. Без шуток и подколов. Все начистоту. Постараться принять правду, какой бы ни была.

Вечер дышал легкостью и свежестью. Весна наконец вступила в свои права. Она подарила долгожданное чувство свободы. Казалось, она сжалилась, зная, как нелегко нам приходится.

Я закончил с готовкой и снова сел за дневник. Тогда и заметил, что в подвале стало подозрительно тихо. Привычные звуки, которые обычно издавала Иня, исчезли. Меня охватило тревожное предчувствие. Я оглядел подвал и увидел, что оставил дверь открытой после проветривания.

«Айка меня убьет!»

Я вылетел на улицу в одних домашних шортах, мятой майке и тапке. С гипсом передвигаться было мучительно, но я прыгал, прихрамывал и цеплялся за каждого прохожего, показывая фото кошки. Люди сначала пугались моего вида, но потом вникали и старались помочь.

Следуя указанию одного мужчины, видевшего похожую кошку, я забрел в незнакомый район. Во дворе, окруженном старыми панельными домами, царила тьма. Это место кишело уличными кошками.

Я осмотрел мордочки подозреваемых. Встречались похожие, но Ини среди них не было. Я решил отказаться от поисков. Ведь был уже вечер. Хоть погода и располагала к прогулкам, но я, ослабленный и одетый в домашнюю одежду, продрог до костей.

С раскалывающейся от боли ногой я поплелся обратно в подвал. По дороге репетировал оправдания перед Айкой. Планировал расклеить объявления, написать в новостные группы. Я должен был загладить вину и найти Иню любыми способами.

Дверь подвала была закрыта, хотя я помнил, что точно оставил ее открытой, выбегая в спешке.

Я с облегчением выдохнул, увидев дома родное лицо и черно-белую мордочку. Айка сидела на диване и гладила Иню. Я так обрадовался, что не сразу заметил в ее руках мой дневник.

– Где ты был? – голос звучал сухо.

– Искал Иню. Она сбежала, я забыл закрыть дверь. Ты ее нашла?

Айка нахмурилась.

– Зачем искать? Она уличная, почти взрослая. Я говорила, что можно выпускать.

– Нет! Ты сказала, если убежит – убьешь меня!

– Да пошутила просто. Ты меня поражаешь… И что это за тексты ты строчишь? Думаю, тебе нужен специалист. То, что ты чувствуешь – не нормально. Тебе нужна помощь врача.

– А нечего читать мой личный дневник! Это не твое дело! И что это вообще значит? Ты же сама рассказывала все эти бредни о себе.

– Вообще-то всё, что я говорила – правда. И я никогда этого не скрывала. Мы можем это обсудить, если ты наконец-то готов…

«Как же легко она об этом говорит».

– …Сразу после того, как ты признаешь, что с тобой не все в порядке. Ты болен, и твое желание умереть – не норма.

– С кем тут не все в порядке? Ты читаешь чужие дневники! И за кого ты меня принимаешь? Я бы никогда не умер по своей воле. Это удел слабых. Как можно уйти, если тебя кто-то любит?

– Зик, ты черным по белому пишешь, что хочешь исчезнуть! Ты даже желаешь этого другим!

– Дура! Если уж читаешь без спроса, то хотя бы делай это внимательно!

Меня вдруг пронзило странное чувство. Воздух задрожал, и я ощутил вибрацию и ритм – необъяснимый, гипнотизирующий. Пространство в подвале пульсировало. Айка с тревогой оглядывалась вокруг. Мне вдруг захотелось высказать ей все, что я думал.

– Посмотри, что творится в мире! Люди жестоки и агрессивны по природе. Предают, насилуют, убивают. Безжалостные подонки повсюду, им нет ни конца ни края. Даже если провести великую чистку и избавиться от всех этих психов, сломленных или озлобленных людей, их место займут другие. А знаешь, что самое ужасное? Даже таких любят и оплакивают! В этих мразей кто-то верит до самого конца, пока они не переступят последнюю черту или не сдохнут. А ведь мы все можем однажды дойти до края, когда окончательно иссякнет вера во что-то светлое. Жизнь оставляет в нас шрамы, подталкивая к худшей версии себя. С каждым новым разочарованием и болью навсегда умирает частичка нас настоящих – тех, кто когда-то верил в простое человеческое счастье. Мы меняемся, не в силах стать прежними – заботливыми, любящими и верящими в будущее. Неизбежно катимся в бездну, из которой нет выхода. Мы будем страдать до конца дней. И единственный способ…

Я прервался, потому что теперь чувствовал колебания воздуха даже в лёгких. Слова сами вырывались наружу – вся длинная череда накопившихся чувств и мыслей. Воздух густел, волосы вставали дыбом. Ритм, искажающий пространство, нарастал, вибрировал все сильнее.

– Зик, замолчи! Он здесь! Где-то рядом! Пожалуйста, заткнись!

– Единственный способ избавить всех от мучений – нажать на кнопку, которая сотрёт всю вселенную. Чтобы никогда не было Большого взрыва или того, что запустило этот бессмысленный круговорот жизни. Обнулить всю историю за один короткий миг. Без боли. Без страданий. Без сожаления. Нажать на кнопку и увидеть последнюю вспышку – стереть абсолютно все. Мы даже не родимся.

– Закрой рот, Зик! Ты не можешь распоряжаться судьбами всех! Он здесь! Не смотри на него! Отвернись! – Айка кричала в истерике, будто находилась на грани смерти.

– Ах так?! Значит, я не достоин? Так вот кем ты меня видишь? Да, я слаб, но кто, если не я? Ты знаешь меня: я желаю всем добра, но в таком мире это невозможно! Всех ждет только боль! И если я действительно не достоин, то найду способ стать достойным! Я стану сильнее! Я…

Айка с зажмуренными глазами подпрыгнула ко мне и закрыла рот руками. Тело бросало то в жар, то в холод. Я услышал сзади шум. Легкий топот. Хотел обернуться, но не мог остановиться: слова вырывались сами. Я высвободился из рук Айки.