С днём смерти, Стейси

Он резко ранит меня прямо в живот, от чего моё тело пронзает нереальная боль. Я понимаю, что это был последний день моей жизни. Прямо сейчас я умираю. Буквально в свой день рождения.

Я громко вскрикиваю, из глаз льются слёзы. Я не могу поверить, что моя жизнь закончится в девятнадцать лет.

Он ранит меня в живот ещё, ещё и ещё. Я для него не человек, а обычный кусок мяса. Я чувствую, как отключаюсь от этого мира. Жизнь покидает меня, глаза застилает пеленой. Передо мной лишь его чёртово лицо за балаклавой. Как же я хочу знать, кто этот сукин сын, решивший убить меня… и мою семью.

Он добивает меня ножом в грудь, от чего у меня больше нет сил цепляться за эту жизнь. Мои глаза остекленели. Безвольное тело просто лежит на первом этаже дома, как тряпичная кукла.

Я умерла. С днём смерти, Стейси Кейган.

Глава 3

Найджел

Моя жизнь всегда была другой. Не как у обычного ребёнка с нормальными и любящими родителями. Мне очень не повезло с семьёй, потому что мать и отец друг к другу не подходили. Я не знаю историю их знакомства, но, судя по тому, что я видел в детстве, эти люди были абсолютными противоположностями друг друга в плохом смысле. Отец мог ударить мать, когда она плохо себя чувствовала и не могла убраться дома и приготовить нам еду. Он обвинял её в лени и нежелании выполнять свои обязанности. Их диалоги почти всегда выглядели так, будто два незнакомых человека случайно легли в кровать, не зная, как делаются дети. Это не любящая пара, а непонятно кто.

Я никогда не спрашивал, был ли я желанным ребёнком, но, скорее всего, был ошибкой молодости своих родителей, иначе как такие люди могли завести детей.

Моя мать покончила с собой, когда мне было шестнадцать лет. Я знаю, что она хотела уйти от нас с отцом, потому что, по моей памяти, она даже ко мне была холодна, хоть я и её сын. Наверное, я должен был её понять как взрослого человека со своими проблемами, но мне тогда было шестнадцать, и я был обычным подростком.

Я безумно скучал по ней, потому что, в отличие от отца, она хоть как-то заботилась обо мне и исполняла свои родительские обязанности, чего не делал отец.

Когда она ушла из жизни, я пошёл работать, чтобы у меня были деньги на карманные расходы, ведь после смерти матери бюджет нашей семьи был значительно урезан. Мой отец не был неудачником, он был офисным клерком, однако его уволили за какую-то оплошность в рабочих отчётах или что-то вроде того. Я точно не понял. А потом мой отец пристрастился к алкоголю.

Дома всегда ужасно пахло, учитывая пьянство отца и его глубочайшую обиду на жизнь. Видя такую картину каждый день после школы, я зарубил себе на носу, что никогда не буду пробовать даже алкогольный коктейль.

Конечно же, мой отец работал, а не лежал на диване перед телевизором и поглощал алкоголь литрами, но он устроился охранником, где получал уже не так много, как в той компании, где работал ранее. Из-за этого я как раз и начал подрабатывать, чтобы купить себе чипсы и газировку. Мне нравился факт того, что я зарабатываю хоть какие-то деньги сам и покупаю то, что хочу. А когда я приходил домой с подработки, отец смотрел на меня с иронией и смеялся, типа: «Найджел злится на пьющего отца, который не смог ему подарить нормальное детство». Да, я имею право злиться на этого человека, который довёл до суицида мою мать и из-за которого мои одноклассники говорили, что я хожу в дедовских вещах.

Из-за того, какое у меня детство и в целом жизнь, я, в отличие от своих друзей в школе, никогда не задумывался о том, чтобы найти себе девушку. Мне не было дела до всех этих свиданий, цветов и конфет, потому что в первую очередь я нуждался в чувстве спокойствия, ведь мой отец мог обвинить меня в том, что я просто есть на этой планете, а я не просил давать мне жизнь.

Сейчас мне девятнадцать лет, и я иду по вечерней улице. Сегодня у меня выходной день, а так я работаю в компьютерном клубе. Я туда устроился, потому что там платят побольше, ведь мы с отцом теперь складываем наши зарплаты, чтобы оплатить счета за дом. Порой я правда не люблю факт того, что мне пришлось пойти на работу в шестнадцать лет, потому что я бы искренне хотел поступить в университет, но такой возможности сейчас нет.

Мне всегда нравилось гулять в такое время суток, потому что на улице прохладно и просто приятная погода.

Я иду по направлению к своему дому и вижу мужчину в кепке и повседневной одежде. Подхожу к нему ближе. Он смотрит налево: семья из трёх человек заходит в дом.

— С днём рождения…

Я не заостряю внимание на том, как они поздравляют с днём рождения какую-то девушку, поэтому следующие слова проходят мимо моих ушей. Однако я не понимаю, почему его внимание привлекли незнакомые люди, пришедшие в гости к своим друзьям. Он просто стоит и пялится на них — это подозрительно.

Дверь дома закрывается. Наверное, вскоре они начнут праздновать её день рождения. Незнакомый мужчина почувствовал мой взгляд на своей спине, поэтому развернулся ко мне с паникой в глазах. Я не понимаю, чем так его напугал, когда просто иду к себе домой. Я прохожу мимо него, даже не удостоив его своим вниманием, но чувствую, как теперь уже он на меня смотрит.

***

Я прихожу к себе домой. Очередной вечер — ничего необычного. Из гостиной снова слышен шум телевизора. Смех и возгласы. Похоже, отец смотрит какое-то шоу. Я снимаю свои любимые синие кеды и прохожу в гостиную к отцу. Смотря на отца, сидящего на старом диване в клетчатой рубашке и домашних штанах, я не помню, когда последний раз искренне улыбался, потому что моё лицо часто выглядит так, будто мне не девятнадцать, а уже сорок лет и я повидал абсолютно всё.

Отец переводит взгляд на меня со старого телевизора.

— Явился! Вечно сбегаешь погулять, а отцу даже не предлагаешь провести время вместе. Нет бы выпить, как мужчина с мужчиной.

Нет, отец. Я каждый день вижу твоё пропитое лицо и каждый день чувствую запах алкоголя и перегара.

— Ты уже знаешь, что я люблю вечерние прогулки. Мне нравится быть на улице. Там хотя бы не пахнет тем, чем пахнет у нас дома.

Отец усмехается мне в ответ.

— Ты же взрослый парень уже, а худой как спичка и одеваешься, как баба.

У меня чёрные волосы и свисающая чёлка. Я одеваюсь так, как одевается такая же молодёжь, как и я. Мне нравится свободная одежда, и сейчас на мне серые джинсы и чёрная кофта с полосатыми рукавами с принтом гитары.

— Я одеваюсь так, как мне нравится. Не надо осуждать мой вкус в одежде, я ведь просил тебя.

Я всегда разговариваю с отцом ровным тоном и половину своей жизни подавляю всю агрессию по отношению к нему. Из-за этого человека мне порой хочется умереть, потому что он находится на самом дне и пытается утянуть меня туда же. Но я отчаянно обещаю самому себе, что когда-нибудь всё будет хорошо. У меня будет хорошее образование, работа, собственный дом и собака, о которой я мечтаю всю жизнь.

— Я жду того момента, когда ты уже станешь мужчиной, а не мальчиком, Найджел Лонг. Пора жить как все. Найди уже себе какую-нибудь девку и…

— Отец, — прерываю я его.

— Что «отец»? Ты для чего пацаном родился? У нас есть то, чего нет у баб!

Как же мне противно слышать от него, когда он называет девушек бабами. Я разворачиваюсь, потому что не хочу продолжать этот разговор.

— Стой! Погоди, сын! — тормозит меня отец.

Я вынужденно поворачиваюсь к нему обратно.

— Я тут это… Папа твой вчера сильно напился, как ты помнишь.

Я смотрю на него, опустив веки, потому что меня это не удивляет от слова совсем.

— И, как ты помнишь, сегодня я проспал работу, — он смотрит на меня, ожидая ответа. — Короче… уволили меня.

От этой новости моё недавнее достаточно хорошее настроение очень быстро портится. Точнее, даже не портится. В моей душе разгорается очередной вулкан разочарования, потому что ему снова придётся искать новую работу, а мне содержать нас обоих какое-то время. Честно признаться, я устал. Мне всё это надоело.

— И что ты молчишь? Скажи что-нибудь. Поддержи своего отца! Для чего-то ведь ты нужен.

В моей душе смесь разочарования и злости. Мне хочется наорать на него, выплеснуть годами копившуюся агрессию, но… я не могу этого сделать.

— У меня нет слов, отец, — говорю я и разворачиваюсь снова.

Мне плохо себя внутри, и я не знаю, что мне делать сейчас. Я поднимаюсь по лестнице, захожу в свою комнату и падаю на кровать. Мне правда больно от того, какой мой отец ублюдок, но я не могу плакать, у меня нет на это сил. Видимо, мне на какое-то время придётся забыть о желании иметь собственную жизнь.

***

Я открываю глаза. Я не заметил, как уснул в таком состоянии, потому что был слишком расстроенным. Обычно я не могу уснуть, когда внутри мне чертовски плохо и хочется вырваться из собственного тела.

За окном уже темно, значит, спал я достаточно, но смотреть на время я не хочу.

Я спускаюсь по лестнице на первый этаж и уже слышу громкий храп отца. Он, как обычно, уснул перед телевизором. И ещё, наверное, с очередной бутылкой в руке.

Спустившись, я выглядываю в гостиную, в которой горит свет. Да, я был прав, отец спит, сидя на диване с бутылкой. Чёрт, как же хочу, чтобы когда-нибудь это кончилось, и он занялся спортом и перестал пить.

Хоть сейчас и ночь, я выхожу на крыльцо нашего дома. В нос сразу ударяет запах уличной свежести, и меня обдувает приятный ветер. Поэтому-то я не люблю сидеть дома, потому что там вечно стоит запах алкоголя и сигарет.

Я сажусь на ступеньки и смотрю на дома, стоящие напротив. Дети, которые там растут, знают, что такое родительская любовь. Я так чертовски им завидую, ведь они получают то, чего никогда не было у меня.

Услышав шаги справа, я поворачиваю голову. Не думал, что люди в такое время могут не спать, а шататься по улицам. Я снова вижу того мужчину, но сейчас он во всём чёрном. Он легко идёт по улице, и в его глазах нет той паники, которую я видел ранее. Однако меня почему-то настораживает факт того, что он так спокойно гуляет по улице, пока вокруг в домах выключен свет, потому что люди спят.

Пока я на него смотрю, он таки решает удостоить меня своим вниманием, но его глаза распахиваются в удивлении. Опять то самое выражение, которое я уже видел тогда. Он опять паникует, хотя я ничего не делаю, кроме того, что сижу на крыльце своего дома.

Я «спрашиваю» его взглядом, что не так, но он сразу же теряется. Такое ощущение, что кто-то из нас должен заговорить, и я не знаю, кто будет первым.

Внезапно он лезет себе под куртку и достаёт оттуда… чёртов пистолет. Теперь мне уже не до смеха, потому что невероятно страшно. Моё сердце делает сильный удар. Я срываюсь со ступенек, чтобы забежать в дом.

— Стой, — говорит он мне.

Тон его голоса ровный и предупреждающий. Я останавливаюсь на месте, слегка повёрнутый корпусом к нему.

— Для чего ты вышел на улицу сейчас? Разве мать и отец не учили тебя, что ночью дети спят?

Незнакомый взрослый мужик решил учить меня жизни и указывать, что делать?

— Мне захотелось, и я вышел. Другой вопрос: почему у вас в руках пушка и почему вы наставили её на меня? — сказал я, стараясь держаться уверенно, хотя мне до жути страшно.

Он просто усмехается. Как же ему весело — наставлять пистолет на молодого парня.

— Ты видел то, что видеть нельзя, малец.

— Ч…

Я не успеваю договорить, потому что моё тело пронзает боль. Он выстрелил… в меня. Он правда выстрелил в меня! Я сейчас истеку кровью! Это, чёрт возьми, не шутка!

Я даже понять не успеваю, как оказываюсь лёжа на крыльце своего дома. Я умираю в девятнадцать лет, хотя думал, что мой отец первым сдохнет из-за алкоголя. Я понимаю, что у меня нет никакого выхода из этой ситуации, но люди в домах могли слышать выстрел из пистолета, и мой отец… тоже.

Глава 4

Стейси

Я открываю глаза, передо мной не потолок первого этажа моего дома, а бледно-голубой потолок непонятно чего. А ещё здесь слишком светло, будто ты лежишь на стоматологическом кресле. Я знаю, что только умерла, но больше не чувствую боли. Стоп. Да, я не чувствую боли. Но как?

Я поднимаюсь и сажусь — передо мной коридор с плиточными стенами такого же цвета, как потолок. Что это за место вообще?

Кладу руку на живот, смотрю на него. Там больше нет крови. Моя лиловая кофта осталась идеально чистой, будто меня никто не убивал, но я-то знаю, что только что лежала на первом этаже моего дома под тем ублюдком. Я лезу рукой под кофту, чтобы понять, что произошло с моим телом. Пальцами чувствую шрам на животе. Шрам и стежки — меня кто-то буквально зашил. Значит, на груди такой же.

Всё ещё сидя на полу этого странного места, понимаю, что моё сердце не бьётся. Я правда умерла, и это не шутка. Но почему тогда я чувствую себя, как живая? Я могу дышать, но биения сердца нет.

Я встаю и прохожу вперёд по коридору. Зато теперь я знаю, что происходит после смерти: это место.

Здесь множество других путей — это что-то типа лабиринта в загробном мире.

— Здесь кто-нибудь есть? — спрашиваю я пустоту.

Кто-то точно должен быть, ведь я не могу быть одним «живым» трупом.

— Есть… — я слышу грустный женский голос откуда-то справа.

— Где… вы? — я так спрашиваю из вежливости.

— Проходи сюда, я здесь.

Терять мне уже нечего, потому что я итак потеряла свою жизнь и родителей. Я иду направо по коридору к этой загадочной и мёртвой незнакомке. Однако её нет в этом коридоре.

— А где ты?.. — спрашиваю я с непониманием в голосе.

— Пройди ещё дальше, я сижу в комнате.

Я бы не сказала, что в этом месте есть привычные «комнаты», потому что это какой-то лабиринт.

Пройдя дальше, замечаю ещё один проход справа. Поворачиваю туда и вижу девушку с бледно-рыжими волосами и чёлкой. Она сидит в чём-то белом с поджатыми к груди коленями, опёршись на стену.

— Привет…

— Привет, — таким же грустным тоном отвечает мне девушка.

Я подхожу к ней ближе.

— Как тебя зовут? Что это за место? — спрашивая, я опускаюсь рядом с ней.

— Моё имя уже не так важно. Мы всё равно находимся в месте, из которого нет выхода.

Услышав это, я широко распахиваю глаза.

— Мы обе мертвы — это понятно. Но я думаю, что отсюда вполне можно выбраться… только вот куда именно? — размышляю я.

— Стелла. Так меня зовут.

Эта Стелла выглядела такой же молодой, как я. Вероятно, она моя ровесница.

— Я Стейси.

— Приятно познакомиться, Стейси, — она смотрит на меня. — Как ты умерла?

— Я проснулась ночью в свой день рождения в одежде, которая сейчас на мне. Мне показалось странным, что родители меня не разбудили, ведь логичнее спать в пижаме, а не в такой одежде. Из-за этого я вышла из комнаты. А потом на меня напал маньяк с ножом.

Стелла очень удивилась, потому что её глаза широко раскрылись.

— Да, вот такая вот смерть, — добавляю я.

— Ты была убита в свой день рождения? — она переводит взгляд в сторону. — Какой же это кошмар…

Мои приступы тревоги будто говорили мне о том, что сегодня что-то произойдёт. Я знала… что умру. Но что, чёрт возьми, сделала моя семья тому ублюдку, что он решил убить нас?

— А по какой причине ты мертва? — сведя брови, я посмотрела на неё.

Стелла в какой-то панике отвела взгляд от меня. Я понимаю, что, возможно, сильно её задела.

Так как её руки подтягивали к себе колени, теперь она просто показала мне свои запястья. И этого оказалось достаточно, чтобы дико удивить меня такой ужасающей картиной. Её запястья были так же зашиты, как рана от ножа у меня на животе. Стелла покончила жизнь самоубийством.

— Почему ты… убила себя? — спрашиваю я, не зная, какого ответа ожидать.

Стелла трёт подушечки пальцев, смотря в пустоту.

— Эта тема очень… деликатная.

Я продолжаю смотреть на неё, потому что мне интересно.

— Мой отец продал меня в сексуальное рабство, потому что мы были бедны… — в конце её голос затихает, и она поджимает губы. — Со мной творили ужасные вещи, и я избавила себя от страданий сама.

Сейчас мне вмиг стало стыдно, что я жаловалась на то, что родители не платили мне за то, что я убиралась у нас дома. У Стеллы в жизни был тот ещё ужас, а моё нытьё — детский лепет.

— Это такой ужас… Твоя смерть стала твоим спасением…

— К сожалению.

После чего она замолкает и продолжает смотреть в пустоту. Я понимаю, что так дело не пойдёт и нам нужно что-то найти. Не знаю, что, но что-то, скорее всего, есть.

— Ты знаешь что-то конкретное об этом месте? Мы ведь мертвы, и это не реальная жизнь.

— Я разговаривала с одной девушкой здесь… Она куда-то пропала… Но сказала мне, что мы не совсем мертвы. Мы находимся по середине, и чтобы отсюда выйти, нужно найти проход куда-то.

Теперь я ещё больше удивлена. «Не совсем мертвы». Я мертва, но не до конца? Это как?

— Какой проход? — спросив это, я свела брови.

— Я не знаю… Просто где-то есть проход, ведущий куда-то…

— А ты пойдёшь со мной?

Стелла продолжает молчать, глядя в пустоту.

— Стелла?

— Я не знаю, куда идти и не очень хочу. Всего, что я сейчас хочу — это отдохнуть, — она смотрит на меня со страхом в глазах.

Я не могу стягивать её с пола и тащить за собой, поэтому киваю ей и поднимаюсь. Я просто надеюсь, что она в итоге наберётся смелости и выйдет из этой «комнаты».

***

Выйдя от Стеллы, я вернулась по этому коридору назад к месту, откуда пришла. Здесь ведь есть ещё пути, и мне надо каким-то образом найти тот самый проход. Я решаю пойти в случайный коридор, так что даже не придала значения, куда иду. Снова справа вижу очередной проход. Повернув туда, натыкаюсь на такую же «комнату». Так и быть, зайду, может, там кто-то есть, и этот кто-то станет моим напарником здесь.

Зайдя, я сразу же слышу шорох слева. Я немного пугаюсь, но перевожу туда взгляд. У стены, почти в такой же позе, как Стелла, я вижу брюнетку с длинными волосами в повседневной одежде. Но эта девушка выглядит ещё более напуганной, чем Стелла. Чего они тут все так боятся, если здесь нет чего-то типа монстров или каких-то плохих людей?

— Привет?..

— Привет, — тихо отвечает она.

— Я уже видела здесь бледно-рыжую девушку… Она мне сказала о каком-то проходе. Может, ты знаешь, где он?

Она грустно улыбается.

— А какой смысл от него? Мы никогда не найдём его, потому что недостойны этого. Наша участь слишком печальна для того, чтобы попасть в другое место.

Наверное, они обе мертвы не день и не два, но здесь то вообще время не идёт. Может, в реальной жизни уже неделя прошла или даже год. Однако она так говорит, будто смирилась с тем, что они никогда отсюда не выберутся. Слишком пессимистично.

— Что значит недостойны? Какая участь? — скрестив руки на груди, я свожу брови.

— Все, кто находится между Отелем Мёртвых и тем, реальным миром, являются обозлёнными призраками, — объясняет она.

А вот теперь всё встало на свои места. Точно, меня убил маньяк, и я злюсь на него, хоть это чувство и не ощущается внутри, словно я уже забыла о том, что мертва. Но я не понимаю, почему мы все недостойны этого Отеля Мёртвых.

— И что ты предлагаешь делать? Просто сидеть и смотреть в стену?

— А на что мы ещё годны? Мы — злые духи. Нас всегда будут пожирать негативные мысли, потому что мы убиты.

— Но так ведь нельзя… Нам нужно добраться до Отеля Мёртвых, чтобы умереть до конца.

— Я просто тебе объяснила.

Хотела бы я здесь найти своих родителей, чтобы вместе с ними найти проход в Отель Мёртвых, но, скорее всего, это невозможно, потому что в этом месте слишком много коридоров и комнат.

— Ты станешь, как и все здесь. Будешь сидеть на месте, пока перед глазами проносится вся твоя жизнь. И так бесконечно, ты навсегда в этой петле. От рождения до смерти. Ты будешь смотреть свою жизнь, как фильм.

Мне не хочется верить в услышанное, потому что звучит, как полное отчаяние.

— Ты этого хочешь? Сидеть здесь и смотреть свою жизнь, как фильм? — спрашиваю я ровным тоном.

— Ничего не остаётся больше.

Как по мне, это глупо. Она просто отказалась от самой возможности найти проход в Отель Мёртвых, потому что ей удобно ничего не менять и оставаться в своей зоне комфорта.

Я поджимаю губы, понимая, что мне, скорее всего, придётся делать всё самой. Ни она, ни Стелла не хотят со мной идти на поиски того прохода. Да я даже сама не знаю, куда конкретно мне идти, поэтому надо будет бегать тут, как сумасшедшая.

— Что ж… Прощай тогда… Но может, ещё встретимся.

Она мне ничего не отвечает, и я выхожу из этой комнаты.

Краем глаза я снова что-то вижу, но на этот раз справа. Я поворачиваю голову и вижу молодого парня в очках с каштановыми волосами. Он сидит в такой же позе. Я подхожу к нему. Может, он-то и станет моим напарником здесь.

Но подойдя к нему, я вижу, что его взгляд полностью пустой, и он смотрит в стену. Чтобы привлечь его внимание, я становлюсь к стене, куда смотрит он. Однако ничего не происходит, потому что он смотрит сквозь меня. Это то, о чём говорила брюнетка. Но я так просто не сдамся.

Подойдя к нему, я сажусь на колени и щёлкаю пальцами у его лица. Так он должен прийти в себя. Но даже это не помогает, и он продолжает смотреть в пустоту.

Я закусываю губу изнутри, потому что слишком сложно, когда с тобой никто не хочет нормально общаться. Встав, я снова иду туда, откуда пришла.

Опять я в этом коридоре. Не зная, что мне делать, я опираюсь на стену. Сколько должно пройти «времени», чтобы я стала, как они трое? Мне не страшно, и я чувствую себя живой.

— Эй! — кричит мне какой-то мужчина.

Я поворачиваю голову налево. Недалеко от меня стоит мужчина в рубашке и джинсах.

— Здравствуйте, мистер…

— Ты знаешь, что здесь делать надо? — сказав это, он становится у противоположной стены и засовывает руки в карманы.

Мне не нравится его тон, потому что в нём есть какая-то агрессия.

— Мне говорили, что нужно найти проход в Отель Мёртвых. Это всё, что я знаю.

— Спасибо, я это уже слышал, — грубым тоном отвечает он.

Да и самое его лицо такое, будто при жизни все люди были ему должны. Не зная, что мне с ним обсуждать, я просто смотрю в пол. Точнее, мне неловко в его «компании», поэтому мне хочется уйти, но тогда он это поймёт и пристанет ко мне с вопросами.

— Что планируешь здесь делать? Также пялиться в одну точку, как те неудачники?

Я поднимаю на него взгляд, полный абсолютного спокойствия. Таким людям, как он, нравится, когда на их необоснованные претензии отвечают такой же агрессией.

— Я тоже хочу найти проход в Отель Мёртвых, как и вы.

— Отлично, хоть один адекватный человек здесь есть. Значит, пойдём вместе.

— Не то чтобы я согласилась на вашу компанию, мистер…

Я не испытываю страха перед ним, потому что самое страшное уже произошло.

Он усмехается мне в ответ.

— Ты что, такая же тупая дура, как и все остальные здесь? — он делает шаг в мою сторону.

— Я не тупая и не дура, но я бы предпочла компанию человека моего возраста.

— А что такого страшного во мне? — он подходит ещё ближе. — Я такой же труп, как и все остальные.

Я невольно делаю шаг в сторону от стены, потому что мне некомфортно от того, что он стоит почти около меня. Незнакомец это замечает и хмурит брови. Мне кажется, он думает что-то вроде: «Какая же она тупая».

— Я пойду, мистер… Может, встретимся потом…

Я уже хочу уйти, но чувствую его руку на своём левом запястье. Я не люблю скандалы, поэтому просто смотрю на него.

— Что происходит? — спрашивает молодой парень.

Глава 5

Найджел

Я открываю глаза, но передо мной бледно-голубая плитка, поскольку я лежу на животе. Я мёртв. Он выстрелил в меня из пистолета. Пуля попала в место чуть ниже сердца. Чёрт возьми, он почти выстрелил мне в сердце! Но каким образом я жив, если я мёртв?