Мексиканские каникулы

— Что тебе нужно? — прислонилась плечом к стене.

— Засиделась ты на холодной даче, Ксень. Ну, правда. Дом к зиме не подготовлен, а конвекторы в копейку влетят, если будут работать двадцать четыре часа в сутки.

— Ах, вот в чем причина. Ясно. Можешь не переживать, за расход электроэнергии я сама заплачу.

— И дорожки чистить сама будешь? И на работу ездить за тридевять земель каждый день? Да, хватит… в самом деле.

— Я уволилась. Так что, ездить не придется. Слушай, — присела на банкетку, — объясни мне, пожалуйста, какого черта ты явился? Помнится, в последнюю нашу встречу, ты отобрал у меня вещи, признался в многочисленных изменах, фактически выгнал на улицу. У тебя с головой вообще все в порядке? Учти, с дачи ты меня не выгонишь. Здесь ровно пятьдесят процентов мои.

— Да не было никаких многочисленных измен, — засопел как ёж, — это я сгоряча ляпнул. Потому что не ожидал увидеть тебя на чемоданах. Я не хочу разводиться, не хочу тебя терять. То, что у меня случилось здесь с этой… в общем, я был не прав. А у нас с тобой, между прочим, за спиной десять лет брака.

— Которые ты перечеркнул, оседлав здесь эту самую. Ты предал меня, Олег, и я тебя не прощу. Осознай уже и смирись.

— Думаешь, если бы я тебя не любил, стал бы так унижаться?

— Серьезно? Унижаться? В общем, ты в своем репертуаре. Собирайся-ка и возвращайся обратно.

— Даже не подумаю. Как ты и сказала, пятьдесят процентов тут мои. А я хочу подышать свежим воздухом.

— Господи, какой же ты козёл, — покачала головой.

— Давай-ка без оскорблений.

— Как дура и бревно, имею право.

— Ксень, — сделал шаг к ней.— Я даю слово, больше…

— Замолчи! — резко поднялась, ощетинилась. — И не приближайся ко мне! Я пыталась с тобой говорить спокойно, пыталась ругаться! Смотрю, не помогает. Убирайся, Казанцев, к едреней фене!

— И не мечтай! — вмиг завелся. — Я всё ещё твой муж! И эта дача всё ещё моя! И вообще, ссоры принято решать постелью!

В то же миг Олег направился к ней, на что Ксения отскочила в сторону и помчалась в кухню, где на столе стояла только что приготовленная лазанья.

— Ведёшь себя как ребенок! — зашёл за ней следом. — Да, я облажался! С кем не бывает?!

— С порядочными любящими людьми не бывает! А со всякой мразью вполне себе! — принялась осматриваться на предмет скалки или половника. Пусть только попробует подойти сукин сын!

— Я к той бабе ничего не испытывал и не испытываю! Мы просто потрахались! А знаешь почему? Потому что я устал постоянно ждать тебя, устал намекать на то, что мне кроме жратвы и стираных носков еще и секс нужен! А ты все в своих тетрадках, в каких-то курсах, в родительских чатах! Вот мне и выбило пробки!

— Правда что ли? Тебе настолько секса не хватало? То есть, почти каждый день тебе было мало?

— Каждый день ночью под одеялом. Какие-то брачные игры кротов, ей богу!

— Получается, до измены я тебя довела?

— Получается! Но я готов к диалогу. Это ты всё ерепенишься. Некоторые мужики своим женам годами изменяют, вторые семьи заводят, а я всего лишь раз оступился и всё, прямо казнить меня теперь надо!

— Проваливай, Олег! — каждое его слово острой булавкой вонзалось в сердце. — Измену я тебе не прощу.

В этот момент раздался сигнал вызова скайпа. А поскольку планшет лежал на столешнице, Олег без труда рассмотрел звонящую.

— Вот! — указал на фото на экране. — Еще одна заноза в заднице! Твоя сестрица какого-то черта всегда знает, что происходит в нашей жизни! Сидит там эта сеньора недоделанная со своим Хуаном и мозги тебе засирает изо дня в день!

— Да что ты говоришь?! Можно подумать твоя мать не в курсе всего, что происходит в нашей жизни! Ты ей докладываешься по каждому чиху! Колбаски купили не пятьсот грамм, а четыреста пятьдесят, так матушка уже звонит мне и спрашивает, откуда недовес?! Не потому ли, что меня дурочку с переулочка обманывают на рынке?! В общем, — выставила руки вперед, — это можно продолжать бесконечно. Как мы оба видим, претензий у нас друг к другу накопилась критическая масса.

— А вот мне интересно, что ты намерена делать дальше? — сложил руки на груди, напрягся всем телом. — Так и будешь сидеть на даче до самой оттепели? Без работы, без денег, но с Камазом одиб на меня? Твоя сестрица не приедет и не поможет, иначе разорится на билетах. Твоей мамаше в принципе плевать на тебя. У нее теперь в родне армяне ходят. Моя мать, хоть и надоедала тебе, но она-то как раз беспокоилась о нас. Что дальше, Ксень?

— Новая жизнь, — произнесла без тени сомнения, — без тебя.

— Загнешься ты без меня, — ухмыльнулся.

— Это мы ещё посмотрим. А сейчас уходи. Мы не договоримся, Олег. Я уже созрела для развода, ты видимо нет. Вот и поезжай к себе, дозревай. А когда я вернусь, встретимся снова, в МФЦ.

— Вернётся она… да тебя здесь заметёт по самую макушку.

— Всяко лучше, чем с тобой под одной крышей.

— Никуда я не поеду! — снял с себя передник, отбросил в сторону.

— Значит, я вызову полицию.

— Вперёд. Если не поленятся тащиться сюда сквозь метель, их будет ждать большое разочарование. Ведь я твой муж и полноправный владелец дома.

На что Ксения не сдержала слез, вот ведь пристал как банный лист. А у нее самолет на завтра на пять утра. До вылета осталось всего ничего, времени только собраться и вызвать такси. Олегу рассказывать об отъезде ни в коем случае нельзя. Подонок просто-напросто заберет у нее ключи и не позволит покинуть дом. В итоге все накроется медным тазом. Да и помощи здесь захочешь, не получишь, садовое товарищество засыпает к зиме, так как народ разъезжается по городским квартирам.

— Бес с тобой, — махнула рукой и отправилась в гостиную. Что делать, как ускользнуть от мерзавца незамеченной, она не знала. Если только ждать, когда он уснет, но уснет ли? И, вопрос, когда именно? А времени остается все меньше…

— Так бы сразу, — аж расслабился, — ужинать будешь? Я лазанью приготовил.

Но вместо ответа последовал хлопок дверью. Ксения закрылась в комнате, села на кресло-кровать, схватилась за голову и точно застыла. Через два часа она должна быть на пути в аэропорт. И как теперь собираться? Как вообще быть?

Увы, на ум ничего путевого не шло. Муженек шатается за стенкой, благо, в комнату не ломится, тем не менее, покинуть дом незамеченной не получится. Однако Ксения всё же начала собираться, поскольку кое-какие вещи лежали в комоде в гостиной. Ходить, выдвигать ящики старалась максимально тихо. Правда, вещей кот наплакал, ведь основной гардероб был в шкафу наверху. Из имеющегося удалось засунуть в сумку только старенькие джинсы, три футболки, голубые шорты а-ля «баба Люба огородница» и несколько пар носков. И это притом, что в квартире в чемоданах у нее лежит много всего нового, стильного и красивого. От осознания сего факта, злость на проклятого изменника вспыхнула с новой силой. Застрял, сволочь, костью в горле!

Спустя двадцать минут сумка была собрана, такси вызвано, оставалось покинуть дом. Ксения поставила багаж у окна, прикрыв его шторой, сама же притаилась. Идея созрела в процессе сборов — раз дверью воспользоваться нельзя, она воспользуется окном. На радость ей прыгать придется невысоко и безопасно благодаря высоким сугробам. Однако без обуви ничего не выйдет, потому надо, чтобы Олег на пару минут где-нибудь затерялся.

Ксения выждала момент, когда ненавистный супруг закроется в уборной, тогда быстренько вышла, добежала до входной двери, отметив отсутствие ключей в замочной скважине, затем схватила обувь, куртку, шапку и снова вернулась в гостиную, где скорее влезла в вещи. Времени нельзя терять ни минуты. Но чтобы подпортить муженьку кровь, а заодно лишить его возможности преследования, она прихватила с собой ключи от машины, которые лукнула в снег, как только распахнула окно. Правда, бросила рядом с машиной, но чтобы найти их, негодяю все равно придется хорошенько пропотеть. Больше они не семья. Отныне они враги! Адреналин меж тем основательно ударил в голову. Первым делом Ксения выбросила из окна сумку, после чего села на подоконник, перекинула ноги и, едва не взвизгнув, скатилась вниз в самый сугроб. Резко стало холодно и больно, всё ж сугроб оказался не таким мягким, как хотелось. Однако времени на растирание ушибленного места совсем не осталось, тогда, не без труда выбравшись из снежного плена, она схватила сумку и поторопилась, насколько это было возможно, в сторону калитки. Идти пришлось в темноте, ибо фонарный столб в их СНТ работал один-единственный и расположен тот был у въездных ворот. Но волков с медведями в Подмосковье вроде не водится, да и снег искрится в лунном свете.

Ксения спешила, как могла, во-первых, если Олег обнаружит пропажу, то догнать ее труда ему особого не составит, поскольку фитнесзал он посещает стабильно и на здоровье не жалуется. Вон как работал на благо своей потенции, прямо сил не жалел. Если бы она не поймала страстных любовников в самый разгар действа, дамочка осталась бы, ну, очень довольной. И вспомнив очередной раз ту отвратительную картину, Ксения аж зажмурилась. Лютая ненависть к супругу пока еще не могла перебить боль от разбитого сердца. Все-таки она любила его, верила, мечтала состариться вместе в окружении большой семьи. А эти его попытки помириться делают только больнее, хотя бы поэтому надо уехать, чтобы дать себе времени переболеть, принять будущее, где больше не будет Олега.

В столь горьких мыслях Ксения добралась до трассы, где смахнула с джинсов снег, обстучала ноги и на пару мгновений застыла. Сердце готово было выпрыгнуть, от частого дыхания заболело горло, а глаза и щеки защипало от слез. Казалось бы, совсем недавно у нее было всё — любимый муж, любимая работа, теплый уютный дом, грандиозные планы. А что есть теперь? Только холодный дачный домик, который принадлежит лишь наполовину. В столь растрепанных чувствах ее и застал водитель такси. Ксения даже не заметила, как он подъехал.

— Это вам до аэропорта? — выбрался из авто щуплый мужичок, с опаской огляделся, все ж место клиентка выбрала подозрительное. Не хватало еще по голове получить.

— Да, да, — тотчас спохватилась, — мне.

— Так, забирайтесь в машину, — и юркнул обратно.

И едва Ксения захлопнула за собой дверь авто, как раздался звонок мобильного. На экране высветилась физиономия Олега.

— Мы можем поторопиться? — обратилась к водителю, ибо тот принялся распределять новые заказы.

— Минуту и поедем.

— Если мы не тронемся с места через тридцать секунд, сюда прибежит крайне разъяренный мужик, уважаемый. И тогда нам всем непоздоровится.

— Так бы сразу и сказали, — тотчас отложил все дела, еще через мгновение вырулил на трассу. Все-таки зря расслабился, как чувствовал, что что-то здесь нечисто.

А Ксения на выдохе сбросила вызов, убрала телефон в карман и позволила себе расслабиться. Теперь только вперёд… Брак в любом случае не спасти. Безусловно, есть женщины способные простить измену, способные терпеть кобелей ради детей, комфортной жизни, умопомрачительного секса, дорогих подарков, но к ней этот список никак не относится. Она другая. Во-первых, после той омерзительной сцены у нее не проходит чувство отвращения к Олегу, будто он испачкался в чем-то таком, что не отмыть, во-вторых, у нее, как выяснилось, все-таки есть гордость, что не может не радовать.

Пока ехали, Ксения даже подремать успела. Безостановочно вибрирующий телефон в кармане тому способствовал. Неужели муженек до сих пор ключи от тачки найти не смог? А телефон смолк лишь в аэропорту. Видимо нашёл…

Глава 3

Жара, сухой воздух, редкие пальмы, толпы народа! Здравствуй, Мексика! Здравствуй, Тихуана!

Ксения вышла из здания аэропорта и не успела толком осмотреться, как на нее налетела сестра.

— Ксенька! — сгребла ее в охапку сильная рослая Малена, которая после двоих детей стала еще сильнее.

— Малька! — прижалась к ней. Несмотря на жуткий недосып, на отсиженные ноги и затекшую спину, сейчас ей было хорошо.

— Наконец-то! Вот молодец, что внемлила моим речам. Твой гаденыш больше не звонил? А то я перепугалась, когда ты рассказала о ста двадцати звонках и пятидесяти смс-ках.

— Сто двадцать первый звонок был последним, — ответила на выдохе, — в какой-то момент мне даже страшно стало за его душевное состояние.

— А писал о чём?

— Ох, — отмахнулась, — обо всем сразу. Там у человека истерика случилась. То проклинал меня, то умолял простить, то клялся достать из-под земли.

— Сдается мне, он и правда сожалеет о том, что чпокнул ту жирную корову, — постучала указательным пальцем себе по губам.

— Не знаю. Я вообще перестала узнавать его, словно передо мной возник совершенно другой мужчина.

— Ой, ладно. У него и раньше была полна коробочка тараканов.

— Это-то да, но тут что-то совсем уже нездоровое пошло.

— Ну, здесь он тебя не достанет. Теперь ты официально под моим крылом.

— А где Пабло?

— Дома с детьми, ждет нашего возвращения, готовит свою фирменную энчиладу.

— Слушай, я точно не помешаю вам? Только-только остались одни.

— Да, брось. Мы привыкли жить как в таборе. Без его родителей даже как-то скучно стало. Моя свекровь та еще зажигалка. Увы, теперь зажигать будет в Мехико. Пабло очень ждет тебя. И парни тоже.

— Как же я по всем вам соскучилась, — еще раз обняла сестру.

— Ну, всё, всё, а то разревусь.

И они отправились на стоянку, где их под лучами пялящего солнца дожидался старенький пикап.

Уже в машине Ксения ощутила всю тяжесть последних двух дней — руки и ноги будто налились свинцом, мысли стали вязкими, дорога впереди начала словно вытягиваться. И как бы ни хотелось любоваться южным пейзажем, она все-таки не смогла побороть усталость, провалившись в сон. Малена лишь головой покачала. Ей было искренне жаль сестру. Последний раз, когда они виделись, Ксения выглядела иначе, она светилась изнутри, а теперь это бледное исхудавшее создание. Но ничего, с этого дня всё изменится.

— Эй, — Малена потрепала сестру за плечо, — просыпайся, спящая красавица. Приехали.

Ксения с трудом открыла глаза.

— Брось меня здесь, — пробормотала сквозь зевоту.

— Чтобы ты тут сварилась? Ну, уж нет. Мы с тобой начинаем курс реабилитации, будем приводить тебя в чувства, откармливать, а то вон, кожа да кости, ну и тусить будем. Пабло привез недавно из Оахаки отменный мескаль.

— С червячком? — расплылась улыбкой.

— А то! Какой же мескаль без gusano?

В этот момент из дома вышел Пабло — высокий поджарый мексиканец с симпатичной эспаньолкой, большими карими глазами и улыбкой до ушей. Следом за ним на улицу выбежали дети. Все хором поприветствовали гостью, после чего мальчики схватили тетю Ксаниту за руки и потащили в дом, чтобы показать свою живность, а Пабло достал с заднего сидения машины единственную сумку.

— И это всё? — уставился вопросительным взглядом на жену.

— Ксаните пришлось бросить всё, — пожала плечами, — бедняжка убегала в ночи. Прямо как твой кузен, когда пытался перебраться через границу. Только там еще были сугробы по колено.

— Кстати, Диего поймали, — поджал губы Пабло, — к счастью, все закончилось депортацией, а не тюрьмой.

— Везунчик, однако.

— О да, и чтобы испытать удачу на прочность, в следующем году этот болван попытается снова.

А Ксения в это время уже рассматривала черепаху и двух хомячков, что обитали в комнате старшего племянника Анхеля. Удивительно, но мальчишки прекрасно разговаривали на трех языках, причем легко переключались с испанского на русский, а с русского на английский. Дети наперебой пытались что-то рассказывать, заодно интересуясь, будут ли для них подарки из далекой снежной страны. В итоге пришлось вмешаться Малене.

— А ну, цыц! — прикрикнула на парней. — Тетя Ксанита вам не банкомат.

— Да ладно, Мален, что ты из меня чудовище какое-то делаешь, — нахмурилась Ксения, после чего сбегала к своей сумке, откуда достала по традиционному новогоднему набору конфет, которые успела купить в аэропорту. — Скромно, конечно, но… — раздала ребятам.

И когда дети были успокоены презентами, сестры отправились в кухню. Жила Малена в просторном двухэтажном доме родителей Пабло. Родовое гнездо семьи Сапато расположилось в двух километрах от побережья в старейшем районе города, защищенном от толп туристов не самой лучшей репутацией, благодаря чему местные жители наслаждались тишиной и покоем, лишь изредка наблюдая за разборками криминальных авторитетов, которые с каждым годом приобретали все более цивилизованный вид.

— Ну, рассказывай, — Малена подала сестре кофе, поставила на стол блюдо с чуррос, сама же устроилась напротив с чашкой чая.

— Да, ты и так всё знаешь, — взяла ароматную палочку из заварного теста, посыпанную сахарной пудрой. — Олег козёл, из школы выдавили, жилья фактически нет.

— А мать? — нахмурилась. — Она вообще в курсе, какие у тебя проблемы?

— В курсе.

— И как всегда предпочла остаться в стороне?

— А что она может? Пожалеть?

— Тут ты права, пожалеть она не может. А вещи? Demonio так и не отдал их?

— Нет. Зато заявился мириться, — грустно усмехнулась. — Знаешь, я до сих пор не понимаю, в какой момент нашей совместной жизни произошел надлом. Из-за чего человек, словно с цепи сорвался и начал творить всю эту дичь. Изменил, так катись к новой пассии, а меня оставь в покое.

— Я вижу в его поведении только одно. Раскаяние. Он облажался, был пойман с поличным, чего естественно не ожидал и всё, его устоявшийся мирок затрещал по швам. Он ведь наверняка не хотел расставаться. Так, пошпилиться на стороне, удовлетвориться, а потом примерным семьянином ехать обратно к жене. Но ты его застукала, подняла бучу. Теперь он в замешательстве на грани с отчаянием.

— Только мне от этого не легче. Мой устоявшийся мир точно так же рухнул.

— Не Олегом единым, как говорится. В твоей жизни еще появится достойный мужчина без загонов.

— Мален, я с восемнадцати лет с ним. Никого другого у меня не было. Я давно как разучилась флиртовать, даже открыто смотреть на других мужчин разучилась. И, честно говоря, больше никого не хочу.

— Это ты сейчас так рассуждаешь. Просто рана еще свежая.

— Может быть, к сорока годам и рискну попробовать снова.

— Ой, да брось… мне почти сорок, а я чувствую себя куда привлекательнее, чем в двадцать. Не надо из-за одного прохиндея ставить на себе крест. Ты офигенная, Ксенька. Просто прими мои слова на веру. И профессия у тебя благородная, языки знаешь. На лицо куколка, телом вообще Барби. В общем, одни сплошные плюсы.

— И, тем не менее, оказалась не нужна ни мужу, ни на работе.

— Это временно. Видимо ты засиделась в зоне комфорта, вот Вселенная и подбросила тебе альтернатив. Кстати, чтобы ты сильно не грустила по своей десятилетней каторге, могу предложить кое-что очень интересное.

— Что же? Мескаль смешать с текилой?

— Это само собой, но у меня другое предложение. Ты ведь в курсе, какие тут напряги с педагогами в школах?

— Помню, ты рассказывала, — закивала.

— Угу. Так вот, в нашей школе есть свободное место. Тебя могут туда взять.

— Я ведь по туристической визе здесь, Мален, — уставилась на нее с удивлением. — Какая школа?

— Говорю же, по блату. На время твоего пребывания здесь. Тем более мы с тобой почти договорились о твоем переезде.

— Ну ты даешь… А вопросов у администрации школы не возникнет?

— Нет, конечно. Они уже сами не знают, откуда учителей брать. Все уезжают отсюда в поисках лучших условий.

— Ну, испанский преподавать я вряд ли пойду. Все-таки я не носитель языка.

— Нет, нет. Ты будешь преподавать английский и математику.

— Что?! — едва не рассмеялась. — Математику? Издеваешься?

— Для начальной школы у тебя знаний достаточно. Слушай, тут математику преподают строители, которые днем учат детей складывать и вычитать, а вечером кирпичную кладку кладут. Так что, нет, я не издеваюсь. И да, ты справишься. Но, — подняла палец вверх, — я не настаиваю. Ты приехала отдыхать, восстанавливать природный баланс и мешать мескаль с текилой. В общем, подумай на досуге.

— А у меня точно проблем не будет?

— Не будет. Мои ребята ходят в эту школу. И если бы я дополнительно не занималась их образованием дома, то они бы были, — и постучала кулаком по столу, — вот такие дела, сестра. С учителями тут все очень не очень.

— Ладно, подумаю.

— Подумай, подумай. Многие родители готовы приличные деньги платить репетиторам, лишь бы дети получали нормальные знания. Это помимо школы. Все ж зарплата там будет минимальная, так как пока что всё неофициально.

— Да уж, — откинулась на спинку стула, — озадачила ты меня. Вот умеешь, Мален. Мне порой кажется, ты мертвого поднимешь, если захочешь.

— Подниму, — уверенно кивнула. — Но сейчас моя первостепенная задача тебя привести в норму. Давай-ка, допивай кофе и иди спать. Потом еще поговорим на эту тему.

— А вот поспать — идея отличная.

Спустя минут десять Малена проводила сестру в ее новую спальню, приказала сыновьям ни при каких обстоятельствах не трогать тетю Ксаниту, пока та отдыхает, после чего крепко-крепко обняла Ксению, пообещав залечить все её раны в ближайшее время. А Ксения наконец-то ощутила себя дома. И едва она легла на кровать, едва прислушалась к многоголосью птиц, доносившемуся в открытое окно, как телефон пиликнул сообщением. Догадаться, кто это, труда не составило. Однако удалить смс, не прочитав, Ксения не смогла. Тогда открыла сообщение:

«Ксень, я тебя люблю… прости меня. Я понимаю, что натворил, сколько гадостей наговорил, сколько всего неправильного сделал, но, прошу тебя, позволь все исправить. Вернись ко мне»

— Лучше бы не читала, — произнесла сквозь подкатившие слезы и удалила сообщение, затем выключила телефон.

Стало очень больно… Но она не должна падать духом, а главное, не должна прощать. Такое ведь не прощают. О какой любви вообще может идти речь, когда залез в трусы к другой женщине? Ксения так и унесла печальные мысли с собой в сон, где утомленное сознание начало вырисовывать просто сумасшедшие картинки. Ей снилось, будто она верхом на осле пытается уйти от преследования, а гнались за ней бандиты с длинными до земли усами, одетые в сомбреро и пончо. Гнались и бросались кактусами, один из которых Ксения поймала голыми руками, а когда посмотрела на «снаряд», обнаружила говорящий кактус с лицом Олега. Несчастная взвизгнула в ужасе, из-за чего ослик метнулся в сторону и сбросил с себя наездницу. Наглотавшись пыли, девушка с трудом поднялась на ноги, вокруг тем временем собрались усатые бандиты. Они стояли и хохотали, глядя на то, как кактус Олег, повиснув на ноге Ксении, пытается пробраться к ней под штанину.

— Черт, — распахнула глаза, не имея моральных сил терпеть дальше этот жуткий кошмар.

За окном меж тем стемнело, пение птиц сменилось голосами прохожих, звуками проезжающих мимо машин и мексиканской ранчерой, доносящейся со двора соседского дома. Уловив каждый звук, осознав, что она у сестры, а вокруг не растет ни одного кактуса с физиономией супруга, Ксения аж выдохнула, однако сердце все еще грозилось выпрыгнуть из груди.

Пожалуй, она согласится на предложение Малены пойти в школу. В конце концов, работа не оставит времени на хандру. Да и новый опыт не помешает. Правда, преподавать математику для нее будет весьма экзотичным занятием, но программу начальной школы она потянет. Во-первых, когда сама училась, математику не сказать, что любила, но уважала, во-вторых, будучи преподавателем английского в школе, частенько замещала учителей третьих-четвертых классов. А это и русский, и математика, и чтение с технологией.

Глава 4

— Никогда не перестану восхищаться этим видом, — произнесла Малена, глядя на утренний океан с крыши собственного дома, — местные говорят, если заходишь в воду — лечишь тело, если смотришь на воду — лечишь душу.

— И правда, становится легче, — Ксения стояла рядом.

Этой ночью она спала просто прекрасно, а утром проснулась еще до восхода и, чтобы никого не будить, поднялась на крышу, где расположилась терраса. Сидя в плетеном кресле под теплым пледом, хорошо думалось. А думала она о многом. Ей еще столько всего предстоит, для чего потребуется очень много моральных сил. Например, вытерпеть развод, найти и обустроить новое жилье, научиться жить одной.

— Вот, когда погано, — продолжила Малена, — надо идти сюда и смотреть на океан. Меня этому Изабель научила. Если я начинала хандрить, она брала меня за руку и вела сюда, а сама уходила. Чтобы океан помог, надо быть наедине с ним.

— Хорошая у тебя свекровь, — и плотнее закуталась в плед. — Моя вроде тоже ничего, подлостей не делала, но как что, сынок лучший в мире, а я неблагодарная. И так всегда.

— Вот она и вырастила детину, которому все обязаны. Изабель с сыновьями ведет себя в точности до наоборот. У нее мужчина должен потакать женщине, будь то мать, жена, дочь. Потому что только довольная женщина способна дарить любовь и ласку мужчине, а недовольная будет мучиться, что отразится на всей семье.