13

Свадьба состоялась.

Он оставался в квартире, которую мама получила совсем недавно, и с этого дня должен был жить там уже не как гость.

Это становилось его домом тоже.

А вместе с Олегом в моей жизни появилась и Людмила.

Я впервые увидела её именно в тот шумный день среди родственников, поздравлений и свадебных тостов.

Не знала её характера.

Не знала, какую роль она ещё сыграет в нашей жизни.

Ничего о ней не знала.

Но первое впечатление уже появилось.

Неприятное.

Липкое.

Труднообъяснимое.

Когда я сегодня вспоминаю ту свадьбу, в памяти нет цельной картины от начала до конца.

Воспоминания приходят отдельными фрагментами.

Квартира в военной части.

Много родственников.

Весёлый Егор.

Сдержанные лица бабушки и дедушки.

Мама рядом с Олегом.

Первое знакомство с Людмилой.

И ощущение, с которым я смотрела на всё происходящее.

Праздник был вокруг меня.

Но внутри меня праздника не было.

Глава 4

Через некоторое время после свадьбы мы узнали, что мама беременна.

Новость вызвала в семье разные чувства.

Бабушка разозлилась. Её и без того тревожил мамин брак, а теперь становилось понятно, что всё меняется ещё сильнее. Я видела её недовольство и понимала, откуда оно берётся, хотя сама не могла определиться, что чувствую.

Во мне смешалось сразу несколько эмоций.

Радости в чистом виде не было, но и злиться на маму я не могла. Меня тревожило происходящее, и одновременно где-то внутри уже появлялась мысль о ребёнке, который скоро станет частью нашей семьи.

Моём будущем брате или сестре.

Наверное, именно поэтому мне было трудно занять чью-то сторону. Бабушка сердилась, мама ждала ребёнка, а я словно находилась между ними и пыталась привыкнуть к новой реальности.

К тому времени изменилась и наша собственная жизнь.

Нас переселили в частный дом.

С переездом привычный уклад стал другим, а я всё чаще начала бывать у мамы. Сначала просто заходила в гости, потом стала задерживаться дольше, помогать ей по дому, брать на себя какие-то дела.

Беременность постепенно давала о себе знать.

Мама уставала быстрее, ей становилось тяжелее заниматься всем самой, и мне хотелось облегчить ей жизнь хотя бы в мелочах.

Я приходила не потому, что меня просили.

Мне самой хотелось быть рядом.

Раньше наши встречи были просто встречами — я приходила, мы разговаривали, потом я возвращалась домой. Теперь в них появилось что-то другое.

Я начала замечать, как она себя чувствует.

Старалась понять, не устала ли.

Спрашивала, чем помочь.

Иногда находила себе занятие сама.

Наверное, именно тогда забота о маме впервые стала для меня чем-то осознанным.

Не привычным детским ощущением, что мама просто существует рядом и со всем справится, а желанием самой сделать для неё что-то полезное.

Беременность меняла её постепенно.

С каждым месяцем становилось всё заметнее, что прежний ритм жизни уже не подходит. То, что раньше делалось легко и автоматически, теперь требовало больше сил.

И я стала приходить ещё чаще.

Эти визиты незаметно вошли в мою повседневность.

Частный дом, в который нас переселили, стал новой точкой, откуда я уходила к маме и куда потом возвращалась. Иногда день словно делился на две части: свои дела дома и время рядом с ней.

Мне нравилось чувствовать себя нужной.

Между нами появлялась другая близость — не через разговоры о чувствах и не через какие-то особенные признания, а через самые обычные вещи.

Помочь.

Принести.

Убрать.

Побыть рядом.

Иногда именно из этого и складываются самые важные отношения.

Бабушкина реакция на беременность со временем стала менее острой внешне, но я знала, что её тревога никуда не делась. Она переживала за маму и не скрывала этого.

Я старалась не втягиваться в споры.

Новость уже стала фактом.

Можно было сердиться, переживать, обсуждать последствия, но ребёнок всё равно должен был родиться.

Постепенно именно эта мысль стала для меня главной.

Не взрослые отношения.

Не семейные разногласия.

А ребёнок.

Я всё чаще представляла, что скоро нас станет больше.

Пока он существовал только в разговорах, в изменившемся мамином состоянии, в подготовке к будущему, но уже каким-то образом занимал место в нашей жизни.

И вместе с ожиданием менялось моё собственное отношение к происходящему.

Смешанные чувства никуда не исчезли.

Я по-прежнему не знала, чему именно радоваться, чего опасаться и каким станет будущее.

Но рядом с этой неопределённостью росло другое чувство.

Мне хотелось заботиться о маме.

Поэтому я ходила к ней снова и снова.

И чем ближе становился день рождения ребёнка, тем естественнее мне казалось быть рядом.

Глава 5

В один из дней я пришла к маме и сразу заметила, что с ней что-то не так.

На её теле были синяки.

Их было достаточно, чтобы я насторожилась.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Мам, что случилось?

Она ответила спокойно:

— Упала.

Меня это не успокоило.

— С тобой точно всё хорошо?

Мама сказала, что всё в порядке.

Я всё равно продолжала смотреть на синяки и не могла избавиться от неприятного ощущения.

Тогда я спросила:

— Ты была у врача?

Она ответила, что была.

Что всё хорошо.

Что с ребёнком тоже всё в порядке.

После этих слов я немного успокоилась.

Мне хотелось верить ей.

Не искать другого объяснения.

Не думать о том, что за этим может скрываться что-то ещё.

Я приняла её слова такими, какими она их сказала.

Упала.

Была у врача.

Всё хорошо.

На тот момент этого мне хватило.

Я не стала расспрашивать дальше.

Не спросила, как именно она упала.

Не стала выяснять, откуда столько синяков.

Наверное, я просто не была готова услышать другой ответ.

Иногда мы цепляемся за самое простое объяснение не потому, что оно кажется самым правдоподобным, а потому, что оно причиняет меньше боли.

В тот день я выбрала поверить.

Поверить маме.

Поверить в обычное падение.

Поверить, что ничего страшного не произошло.

А зря.