Последняя черная пантера

Сердце Адриана пропустило удар. Внутренний голос, воспитанный годами суровой дисциплины, закричал об опасности. Он осторожно, совершенно бесшумно толкнул тяжелое дерево и скользнул внутрь чужой квартиры. Внутри пахло лавандой, цитрусовым парфюмом Авроры и… чем-то еще. Странным, диким, мускусным запахом хищника.

Адриан медленно, затаив дыхание, прошел по короткому коридору. Каждый его шаг был выверен — он двигался как тень. Заглянув за угол, в залитую бледным лунным светом гостиную, парень резко замер, и весь воздух разом выбило из его легких.

На широком диване, мирно посапывая, лежала огромная, роскошная черная пантера. Лунный свет серебрил её безупречную черную шкуру, а лапы во сне едва заметно подергивались, словно ей снился бег.

В этот момент мир Адриана фон Берга рухнул и собрался заново из совершенно других кирпичиков. Дело было в том, что Адриан родился, вырос и воспитывался в древнейшей, самой жестокой и влиятельной семье Охотников в Европе. С самого детства его учили выслеживать, ненавидеть и безжалостно уничтожать «выродков природы» — зверо-людей. Его отец возглавлял венское крыло ордена, и сам Адриан так же тщательно скрывал свою страшную родословную от мира, как Аврора — свою кошачью суть.

Перед ним лежал враг. Лежало существо, которое его семья поклялась стереть с лица земли. Последняя черная пантера, за голову которой орден отдал бы любые деньги.

Адриан смотрел на спящую кошку, и его руки непроизвольно сжались в кулаки. Хладнокровный Охотник внутри него требовал немедленно достать оружие. Но парень не шевелился. Он смотрел на изящный изгиб её спины, на то, как доверчиво она уткнулась носом в диванную подушку, и внезапно осознал: эти невероятные, дикие зеленые глаза, которые сводили его с ума полторы недели… принадлежали ей. Аврора — зверо-человек. Его забавная, умная, колючая соседка — та, на кого он обязан охотиться.

Мягко, стараясь не издать ни единого звука и не разбудить чуткого хищника, Адриан сделал шаг назад. Затем еще один. Он вышел из квартиры Авроры, аккуратно, до щелчка прикрыв за собой незапертую дверь, и вернулся к себе.

Оказавшись в своей темной гостиной, он рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Его трясло. По всем правилам ордена, по закону его крови, он должен был прямо сейчас взять телефон, набрать отца и сказать всего три слова: «Она напротив меня». К утру от Авроры и её семьи не осталось бы и следа, а Адриан получил бы высшую награду ордена.

Парень медленно достал мобильный. Экран вспыхнул, высвечивая контакт отца. Палец Адриана замер в миллиметре от кнопки вызова. В тишине комнаты было слышно только его тяжелое дыхание.

— Черт бы тебя побрал, Грейс… — глухо прошептал Адриан в пустоту.

Он с силой заблокировал телефон и отбросил его на дальний конец дивана. Предать её, сдать Охотникам эту невыносимую, веселую девчонку, которая так отчаянно и смело пыталась жить нормальной жизнью, он почему-то не мог. Впервые в жизни идеальный Охотник взбунтовался против собственной природы ради той, которую должен был уничтожить.

Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь щели плотных штор, окрасив гостиную в мягкий розоватый свет. Аврора застонала, потягиваясь всем телом. Кости больше не ломило, а вместо жесткой короткой шерсти под пальцами ощущался мягкий ворс домашнего пледа. Оборот завершился. Она снова была человеком.

Девушка резко села на диване, потирая виски. Слава богу, эта кошмарная ночь позади. Но как только к ней полностью вернулось человеческое сознание, Аврора похолодела. Взгляд упал на входную дверь. Она была не просто не заперта — она стояла слегка приоткрытой, являя миру тонкую полоску темного подъездного коридора.

Паника ледяной волной прошлась по венам. Аврора пулей слетела с дивана. Внутренний хищник внутри нее испуганно забился в угол. Неужели ночью кто-то заходил? Охотники? Обычный вор? Если Охотники, то почему она еще жива? В суматохе и ужасе девушка подбежала к порогу, лихорадочно осматривая замок. Следов взлома не было, она действительно сама забыла повернуть ключ.

Аврора уже собиралась закрыть дверь, как вдруг её взгляд упал на пол. Прямо у порога, на старинном паркете, лежал аккуратно сложенный вдвое лист плотной белой бумаги.

Трясущимися пальцами девушка подняла находку. Сердце колотилось где-то в районе горла. Она медленно развернула листок и ахнула, в испуге закрывая рот ладонью. Ноги на мгновение стали ватными.

В центре листа на каплю клея был аккуратно прикреплен свежий, ароматный зеленый листик кошачьей мяты. А чуть ниже размашистым, безупречным мужским почерком было выведено всего одно-единственное слово: