Верность не предлагать

Он вынул из внутреннего кармана тонкий конверт и бросил на стол. Внутри были распечатки. Фамилии клиентов. Даты. Несколько кадров. Фрагмент переписки Анны с Яной. Ничего катастрофического по отдельности и достаточно, чтобы разрушить агентство целиком, если собрать вместе. Анна листала медленно.

– Сколько у вас?

– Достаточно.

– Это не ответ.

– Вам ведь нравится эта фраза.

Она подняла глаза.

– Вы хотите деньги?

– Нет.

– Что тогда?

– Услуги.

Яна оперлась ладонями о стол.

– Нет.

Анна не посмотрела на неё.

– Какие услуги?

Виктор улыбнулся.

– Уже лучше.

Ева оттолкнулась от подоконника.

– Анна.

– Я просто слушаю.

– Нет, – сказала Ева. – Ты уже торгуешься.

Виктор слегка повернул голову к ней.

– Вы всегда так хорошо её понимаете?

– Лучше, чем вы.

– Не уверен.

– Не надо быть уверенным. Вам это не идёт.

Анна почувствовала раздражение. Не на Виктора. На Еву. За то, что та позволяла себе говорить с ним так, будто между ними осталась какая-то личная линия, к которой Анна не имела доступа.

– Хватит, – сказала она. – Виктор, что вам нужно?

Он достал телефон, открыл фотографию мужчины и положил аппарат на стол.

– Артём Воронцов. Тридцать пять лет. Через несколько недель женится.

На снимке был мужчина в светлой рубашке, снятый где-то на открытой террасе. Не модельная красота. Спокойное лицо, прямой взгляд, чуть заметная складка между бровей. Такой человек не старался понравиться на фотографии и поэтому выглядел убедительнее тех, кто старался.

– И? – спросила Анна.

– Нужно, чтобы свадьба не состоялась.

– Поговорите с невестой.

– Не поможет.

– Тогда с женихом.

– Тоже.

– А нам предлагаете что?

– Сделать то, чем вы занимаетесь.

Яна покачала головой.

– Вы ошиблись адресом. Мы не разрушаем свадьбы по заказу обиженных знакомых.

– Вы проверяете верность.

– Когда к нам обращается человек, который имеет право её проверять.

– Очень трогательный кодекс.

Анна всё ещё смотрела на фотографию Артёма.

– Кто он вам?

– Неважно.

– Тогда и нам неважно.

Виктор убрал телефон.

– Через двое суток я должен услышать, что вы начали работать. Иначе один из ваших бывших клиентов получит письмо с материалами по другому клиенту. Через день – следующий. Потом ещё один.

Ева побледнела.

– Вы понимаете, что это преступление?

– Понимаю.

– И говорите об этом здесь?

– А вы пойдёте в полицию?

Никто не ответил. Виктор улыбнулся.

– Вот и я так подумал.

Он встал. У двери остановился.

– Анна.

– Что?

– Не поручайте это Еве.

Ева резко посмотрела на него. Анна прищурилась.

– Почему?

– Потому что она мне всё ещё нравится.

Он вышел. Несколько секунд было слышно только, как Яна медленно выдыхает через нос. Потом она сказала:

– Я его ненавижу.

– Полезное чувство, – ответила Анна.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

Ева подошла к столу и взяла распечатку.

– Мы закрываемся.

Анна посмотрела на неё.

– Нет.

– Он имеет доступ к архиву.

– Поэтому закрытие ничего не решит.

– Тогда идём в полицию.

– С чем? С признанием, что мы системно собирали информацию о частной жизни людей, использовали вымышленные легенды и теперь один из объектов работы получил часть архива?

– С шантажом.

– Адвокаты Громова превратят нас из жертв в обвиняемых раньше, чем мы успеем объяснить разницу.

Яна села.

– Тогда что?

Анна посмотрела на фотографию Артёма Воронцова, оставшуюся в её памяти.

– Сначала выясним, почему он так нужен Виктору.

– Он сказал, что надо сорвать свадьбу.

– Виктор сказал только то, что хотел сказать.

Ева скрестила руки.

– А если не найдём причину?

– Тогда найдём слабость Артёма.

– И сделаем то, что требует Виктор?

Анна выдержала её взгляд.

– Сделаем так, чтобы у нас появилось время.

– Право отказаться у нас, видимо, отменили.

Анна ничего не сказала. Потому что именно это и произошло.

* * *

Полина Седова появилась в «Алиби» на следующий день и сразу извинилась за то, что пришла с отцом. Анна даже не успела удивиться.

– Не с отцом, – поправила девушка. – Из-за отца.

Ей было около двадцати пяти. Волосы собраны в высокий хвост, на пальце тонкое обручальное кольцо, взгляд упрямый и одновременно виноватый.

– Рассказывайте, – сказала Яна.

Полина села на край кресла.

– У моих родителей загородное хозяйство. Не ферма в обычном смысле. Там гостевые дома, конюшня, сыроварня, ресторан. Отец всё построил почти с нуля.

– И?

– И мама тоже.

– Уже интереснее, – сказала Анна.

Полина посмотрела на неё.

– Только сейчас это никто не помнит. Даже мама.

Ева закрыла книгу, которую читала у окна.

– Что происходит?

– Отец постоянно заводит женщин. Работниц, администраторов, иногда просто тех, кто приезжает устраиваться. Мама знает.

– Почему не уходит? – спросила Яна.

Полина усмехнулась без радости.

– Потому что всё оформлено на него. Потому что он двадцать лет объяснял ей, что без него она никто. Потому что она верит.

Анна откинулась на спинку кресла.

– А вы хотите доказательства.

– Я хочу, чтобы она увидела.

Ева тихо сказала:

– Если она уже знает, фотографии ничего не изменят.

Полина помолчала.

– Тогда пусть увидит, как это выглядит со стороны.

Анна взглянула на Яну. Та едва заметно кивнула.

– Как зовут отца?

– Георгий Седов.

– Возраст?

– Пятьдесят восемь.

– Каких женщин выбирает?

Полина сразу поняла смысл вопроса.

– Тех, кому нужна работа.

В комнате стало тише.

– Молодых? – спросила Анна.

– Не обязательно. Тех, кто зависит от него. Он любит помогать. Особенно когда потом можно напомнить, кто помог.

Яна перестала улыбаться.

– Я поеду.

Анна подняла глаза.

– Уверена?

– У меня трое детей, бывший муж, который иногда вспоминает о существовании алиментов, и очень убедительное лицо женщины, которой срочно нужна работа. Я идеальный кандидат.

– Именно поэтому мне не нравится.

– А мне нравится. Наконец-то образование не требуется.

Ева посмотрела на неё.

– Яна.

– Что? Мне можно иногда шутить над собой. Это дешевле терапии.

Анна открыла новую карточку клиента.

– Только наблюдение. Никакого риска.

– Конечно, мама.

Анна подняла бровь.

– Ещё раз назовёшь меня мамой – отправлю тебя бухгалтерию закрывать.

– Вот это уже угроза.

Полина впервые улыбнулась. И эта улыбка почему-то заставила Анну почувствовать себя лучше, чем должна была. Пока Виктор держал их за горло, возможность заняться обычной работой казалась почти возвращением к нормальной жизни.

* * *

Яна приехала к Седовым в старой куртке, которую специально достала из глубины шкафа. Анна предложила купить что-нибудь попроще, но Яна отказалась.

– Бедность из бутика видна за километр.

Она оставила машину в соседнем посёлке и последние полтора километра проехала на такси. В резюме значилось, что после развода она переехала к сестре, срочно ищет стабильную работу и готова заниматься бронированиями гостевых домов. Ложь была наполовину правдой, а такие легенды Яна любила больше всего. Хозяйство оказалось красивым. Не показным – настоящим. Деревянные дома стояли среди высоких сосен, дорожки были очищены, возле конюшни пахло сеном и холодным воздухом. Вдалеке несколько мальчишек гоняли мяч по маленькому полю.

– Яна Белова?

Она обернулась. Мужчина лет пятидесяти с лишним шёл к ней от административного корпуса. Серое пальто, дорогие ботинки, мягкая улыбка. Георгий Седов.

– Да.

– Замёрзли?

– Немного.

– Надо было сказать, что без машины. За вами бы приехали.

Первый штрих. Не «почему без машины», а «мы бы помогли». Яна улыбнулась чуть благодарнее, чем требовалось.

– Не хотела беспокоить.

– Вот это зря. У нас здесь принято друг другу помогать.

Второй. Он провёл её внутрь, сам открыл дверь, попросил администратора принести чай. Расспрашивал деликатно. Где работала. Почему ушла. Сколько детям лет. На словах о троих детях Георгий слегка изменился. Не разочаровался. Наоборот. Стал внимательнее.

– Тяжело одной, – сказал он.

– Бывает.

– Муж совсем не помогает?

Яна опустила глаза.

– Не очень.

– Безответственные мужчины пошли.

Она едва не рассмеялась.

– Наверное.

– Женщине нужна опора.

Третий. Яна знала этот тип мужчин. Им было недостаточно нравиться женщине. Им нужно было, чтобы женщина была благодарна за сам факт их существования.

– Зарплата у нас хорошая, – сказал Георгий. – Если человек старается, я своих не бросаю.

Своих. Четвёртый.

– Спасибо.

– Не благодарите заранее. Поработаете – посмотрим.

Он улыбнулся. И Яна вдруг поняла, что всё получится слишком легко. Это почти всегда было плохим знаком. После разговора администратор повела её показывать территорию. Возле футбольного поля мяч вылетел за сетку и покатился прямо к Яне. Она остановила его носком.

– Тёть Ян, пасуйте! – крикнул мальчик.

Яна машинально пнула мяч обратно.

– Красиво, – сказал мужской голос.

Она повернулась. Мужчина в тёмной куртке стоял возле сетки с сеткой мячей через плечо. Яна смотрела на него секунду. Потом ещё одну.

– Паша?

Он нахмурился, всмотрелся и вдруг рассмеялся.

– Белова?

– Лазарев?

Он поставил сетку на землю.

– Ты откуда здесь?

Яна подняла обе руки.

– Вот только не начинай с фразы «сколько лет».

– Тогда начну с другой. Ты совсем не изменилась.

– Врёшь.

– Конечно. Но воспитание никто не отменял.

Она засмеялась. Павел Лазарев был старше её на семь лет. Когда-то жил в соседнем дворе, учил двенадцатилетнюю Яну бить пенальти и однажды подрался с мальчишкой, который назвал её «хвостиком» из-за косы. Потом он исчез из их жизни так же просто, как исчезают люди детства: поступил, уехал, женился или не женился – Яна не знала.

– Ты здесь работаешь? – спросила она.

– Почти живу. Часть хозяйства моя, часть Седова. С детьми занимаюсь, поля веду, ещё кое-что.

– Богатый землевладелец?

– Нищий помещик.

– Отлично. Я как раз приехала искать богатого.

Павел посмотрел на неё внимательнее.

– Это шутка?

– Конечно.

– Тогда хорошо.

– А если нет?

Он пожал плечами.

– Тогда не ко мне.

Яна почувствовала неожиданное облегчение.

– Узнаю Пашу.

– А я тебя пока не очень.

Он взглянул в сторону административного корпуса.

– Ты к Георгию?

– На работу.

– Зачем?

– Деньги, Паша. Люди иногда работают из-за них.

– Я не об этом.

– А о чём?

Он помолчал.

– Будь с ним осторожнее.

Яна улыбнулась.

– Уже ревнуешь?

Павел не улыбнулся.

– Я серьёзно.

Она посмотрела на него дольше.

– Поняла.

С поля закричали дети. Павел поднял сетку.

– Ты надолго?

– Посмотрим.

– Тогда ещё увидимся.

Яна проводила его взглядом. Администратор спросила:

– Знакомый?

– Из прошлой жизни.

– Хороший человек.

Яна снова посмотрела на Павла.

– Это редкая профессия.

* * *

Через два дня Георгий предложил Яне остаться после работы. Никакой грубости. Никакого прямого предложения.

– Давайте посмотрим ваши условия, – сказал он. – Я думаю, мы можем сделать вам зарплату выше.

Яна сидела напротив него в маленьком кабинете с окном на конюшню.

– Я только начала.

– Я умею видеть людей.

– И что увидели?

Он улыбнулся.

– Что вам сейчас трудно.

Она позволила улыбке исчезнуть.

– Это заметно?

– Мне – да.

Георгий пересел на край стола. Не ближе, чем позволяла приличность. Ровно настолько ближе, чтобы она это заметила.

– Можете брать продукты отсюда домой, – сказал он. – У нас остаётся. Детям молоко, сыр, мясо. Не стесняйтесь.

– Я не просила.

– А надо уметь принимать помощь.

Яна опустила взгляд. Вот оно. Не желание. Власть, замаскированная под доброту.

– Спасибо.

Георгий коснулся её плеча. Легко.

– Видите? Ничего страшного.

Она подняла глаза.

– Что именно?

Он убрал руку и улыбнулся шире.

– Принимать помощь.

Яна вышла из кабинета через десять минут с предложением более высокой зарплаты и ощущением грязи, хотя ничего по-настоящему грязного не произошло. На улице звонила Анна.

– Ну?

– Полина права.

– Есть материал?

– Пока только разговор.

– Хватит?

Яна посмотрела на окно кабинета Георгия.

– Для меня – да. Для его жены – не знаю.

– Нам нужны факты.

– Анна, он не охотится за женщинами. Он сначала делает их зависимыми.

– Это тоже факт, если его зафиксировать.

– Ты иногда слышишь, что я говорю?

– Всегда.

– Нет. Ты всегда слышишь, что из сказанного можно использовать.

Анна помолчала.

– Яна, заканчивай, если тебе не нравится.

Это прозвучало неожиданно.

– Ты серьёзно?

– Да.

Яна выдохнула.

– Ещё день.

– Хорошо.

– И не присылай Еву за мной. Я сама вернусь.

– Она не за тобой едет.

– А зачем?

– У тебя младший заболел. Дарья ещё не приехала. Ты просила посидеть с ним Еву, помнишь?

Яна закрыла глаза.

– Чёрт.

– Температура небольшая. Ева решила привезти его, чтобы ты не срывалась.

– Она уже едет?

– Да.

– Анна, здесь загород, холодно, ребёнок болеет.

– Поэтому она и не хочет таскать его по Москве. Заберёшь и поедешь домой.

– Ладно.

Яна убрала телефон. Когда через сорок минут к административному корпусу подъехала машина Евы, Павел как раз закончил тренировку. Ева вышла первой. В пальто, с распущенными волосами, совершенно без рабочего образа. Потом открыла заднюю дверь и помогла сонному мальчику выбраться наружу.

– Мама! – крикнул он, увидев Яну.

Яна подхватила сына.

– Температура?

– Тридцать семь и два. Ел. Пил. Капризничал профессионально.

– Значит, здоров.

– Почти.

Павел подошёл ближе.

– Помощь нужна?

Яна повернулась.

– Паша, это Ева. Ева, Павел. Я когда-то была в него безнадёжно влюблена лет в тринадцать.

Ева посмотрела на неё.

– Обязательно было сообщать?

– Конечно. Я снимаю напряжение.

Павел улыбнулся.

– Она врёт. Ей было двенадцать.

– Ты помнишь?

– Ты написала моё имя маркером на гараже.

– Это была социальная реклама.

Ева рассмеялась. И Павел посмотрел на неё. Не так, как мужчины смотрели на женщин в работе «Алиби». Без быстрой оценки. Он просто задержал взгляд. Ева заметила. Яна – тоже.

– Возьмите ребёнка, – сказала Ева, передавая ей маленький рюкзак. – И поезжайте домой. Он устал.

– А ты?

– Вызову машину.

Павел посмотрел на дорогу.

– Здесь ждать долго. Я отвезу.

Ева сразу качнула головой.

– Не нужно.

– Мне в Москву.

– Всё равно не нужно.

– Хорошо.

Он не стал уговаривать. И именно это заставило Еву через несколько секунд сказать:

– Если вам действительно по пути.

– Действительно.

Яна едва сдержала улыбку. Ева заметила.

– Даже не начинай.

– Я молчу.

– У тебя лицо говорит.

– Оно у меня талантливое.

Павел взял детский рюкзак у Яны.

– Где машина?

Ева показала. Он помог посадить ребёнка и только потом вернулся за своими вещами. Ева смотрела ему вслед.

– Не твой тип, – тихо сказала Яна.

– Какой ещё тип?

– Никакой кафедры, никаких выставок, никаких разговоров о позднем Пастернаке.

Ева застегнула пальто.

– Ты сейчас о нём или обо мне?

– О тебе, конечно.

– Тогда помолчи.

Яна улыбнулась.

– Уже молчу.

В машине Павел действительно почти не разговаривал. Он спросил, не дует ли из окна, включил тише музыку и на первом же светофоре сказал:

– Яну вы давно знаете?

– Шесть лет.

– Хороший срок.

– Для чего?

– Чтобы понять человека.

Ева посмотрела на него.

– Шести лет мало.

– А сколько надо?

– Иногда и жизни не хватает.

– Это филологический ответ?

Она чуть улыбнулась.

– Откуда вы знаете, что я филолог?

– Яна написала мне пять минут назад: «Не пугай её, она преподаватель и думает, что люди обязаны быть сложными».

Ева закрыла глаза.

– Я её убью.

– Не надо. У неё дети.

Ева рассмеялась. И снова поймала себя на том, что рядом с ним ей почему-то не нужно было быть интересной. Это оказалось непривычно.

* * *

На следующий день Яна получила то, за чем приехала. Георгий вызвал её к себе после обеда.

– Садитесь.

Он закрыл дверь. На столе лежал конверт.

– Что это?

– Аванс.

– Я не просила.

– У вас ребёнок заболел.

Яна посмотрела на него.

– Откуда вы знаете?

– Здесь всё знают.

Он сказал это ласково. И именно поэтому по спине прошёл холод.

– Возьмите.

– Я справлюсь.

– Яна, не надо играть в гордость.

– Я не играю.

Георгий встал.

– Вот поэтому мне и нравитесь.

Он подошёл ближе.

– Такие женщины сначала всё сами. Потом падают. И всё равно не просят.

Яна поднялась тоже.

– А вы любите, когда просят?

– Я люблю быть полезным.

– За что?

Георгий улыбнулся.

– Вы взрослая женщина.

В кармане Яны работал диктофон. Ей не нужна была провокация. Полина была права: достаточно дать ему возможность говорить так, как он привык говорить с женщинами, зависимыми от него.

– Я правда не понимаю, – сказала Яна.

Он коснулся пальцами её подбородка.

– Поймёте.

Она отступила. Георгий не рассердился. Это было хуже.

– Не спешите, – сказал он. – Я терпеливый.

– А если я не захочу?

– Тогда будете работать за обычную зарплату.

– И всё?

Он посмотрел на неё с доброй усмешкой.

– Конечно.

Пауза.

– Только у нас сейчас сокращения. Но хороших людей я обычно стараюсь сохранить.

Вот оно. Не предложение. Условие. Яна взяла конверт со стола и положила обратно перед ним.

– Я подумаю.

– Правильно.

Она вышла. На улице её руки дрожали. Она ненавидела это. Не страх – дрожь. Тело иногда первым признавало то, чему разум ещё пытался найти приличное название. Павел стоял возле склада и разговаривал с рабочим. Увидев Яну, сразу закончил разговор.

– Что случилось?

– Ничего.

– Яна.

– Паша, не надо.

Он подошёл ближе.

– Он что-то сделал?

– Кто?

– Седов.

Она посмотрела на него.

– Почему ты решил?

– Потому что ты вышла от него и идёшь так, будто хочешь кого-нибудь ударить.

Яна усмехнулась.

– Возможно, это мой обычный стиль ходьбы.

– Я помню твой обычный стиль.

Она хотела ответить шуткой и вдруг не смогла. Павел не тронул её. Не спросил ещё раз. Просто встал рядом. Через несколько секунд Яна сказала:

– Всё нормально.

– Хорошо.

– Ты не веришь.

– Нет.

– И не будешь спрашивать?

– Спросил. Ты не ответила.

Яна посмотрела на него.

– Ты всегда такой правильный?

– Нет. Просто старше стал.

– На семь лет.

– Я не про тебя.

Она засмеялась. Дрожь прошла.

* * *

Жена Георгия, Ирина Седова, прослушала запись в офисе «Алиби» от начала до конца. Полина сидела рядом и всё время смотрела на мать. Яна не любила такие минуты. В работе были моменты, когда доказательство, которого все так ждали, наконец появлялось, и почему-то никто не становился счастливее. Ирина была красивой женщиной чуть за пятьдесят. Спокойной, ухоженной, с той мягкой манерой говорить, которая иногда появляется после многих лет жизни рядом с человеком, постоянно говорящим громче. Когда запись закончилась, она сняла наушники.

– И что теперь? – спросила Полина.

Мать посмотрела на неё.

– Ничего.

Полина побледнела.

– Мам.

– Я всё знала.

– Ты не знала вот этого.

– Знала достаточно.

– Тогда почему ты остаёшься?

Ирина посмотрела на дочь устало.

– Потому что это моя жизнь.

– Он унижает тебя.

– Нет. Сейчас меня унижаешь ты.

Полина отшатнулась, будто мать дала ей пощёчину.

– Я?

– Ты решила, что знаешь, как мне правильно жить. Наняла людей. Привела сюда эту женщину. Записала твоего отца. И теперь ждёшь, что я встану и сделаю то, что ты придумала.

– Я хочу тебе помочь.

– Тогда спроси, какая помощь мне нужна.

Полина заплакала. Яна отвернулась. Ева смотрела на Ирину очень внимательно. Анна сохраняла деловое спокойствие, но внутри раздражалась. Не на клиентку. На бессилие. Они сделали всё правильно. Получили подтверждение. Показали механизм. И ничего не изменилось.

– Вы хотите забрать материалы? – спросила Анна.

Ирина покачала головой.

– Уничтожьте.

Полина резко повернулась.

– Мам!

– Уничтожьте.

Анна посмотрела на дочь.

– Заказчик Полина.

Ирина поднялась.

– Тогда это между вами.

Она надела пальто и перед выходом остановилась возле Яны.

– Он вас не обидел?

Яна удивилась.

– Нет.

Ирина кивнула.

– Хорошо.

– Вы знали, что он так делает?

Ирина посмотрела ей в лицо.

– Когда живёшь с человеком тридцать лет, знаешь почти всё. Просто не всё хочешь называть словами.

Она ушла. Полина сидела, закрыв лицо руками. Ева подошла к ней первой. Анна осталась у стола. Яна вдруг поняла, что не чувствует победы. Раньше после успешного дела она покупала детям что-нибудь вкусное, заказывала себе бокал вина и рассказывала Анне, что мир снова стал на одного самоуверенного мужчину осторожнее. Сегодня ей хотелось только домой.

– Мы ей не помогли, – сказала она позже, когда Полина ушла.

Анна закрывала карточку дела.

– Мы выполнили заказ.

– Я не об этом.

– А о чём?

– Она осталась.

Ева подняла глаза.

– Потому что уйти сложнее, чем узнать правду.

Яна посмотрела на неё.

– Тогда чем мы вообще занимаемся?

Анна нажала «сохранить».

– Даём людям факты.

– А свободу?

– Свободу невозможно передать файлом.

Яна помолчала.

– Красиво сказала.

– Я не пыталась красиво.

– Это и страшно.

* * *

Вечером Анна осталась в офисе одна. Она открыла всё, что удалось собрать по Артёму Воронцову. Тридцать пять лет. Совладелец компании, которая занималась международной логистикой и сопровождением крупных контрактов. Не публичный. В социальных сетях почти отсутствовал. Несколько интервью – только отраслевым изданиям. Разведён не был. Жениться собирался впервые. Невеста – Валерия Орлова, двадцать восемь лет. Работала в архитектурном бюро, затем перешла в девелоперскую компанию. С Артёмом вместе почти три года. Ни скандалов. Ни случайных девушек. Ни регулярных ночных заведений. Ни подозрительных квартир. Анна открыла финансовую сводку. Ничего. Путешествия – чаще вместе с Валерией или по работе. Телефонные связи, которые удалось восстановить по открытым источникам, не давали ничего похожего на вторую жизнь. Она откинулась в кресле. Не бывает.

Она сказала это вслух и сама услышала, как глупо прозвучало. Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора.

«Как продвигается?»

Анна не ответила. Через минуту пришло второе. «У вас осталось право выбирать способ. Не перепутайте его с правом отказаться». Она смотрела на экран дольше, чем хотела бы. Потом открыла фотографию Артёма. Слишком спокойный. Таких мужчин Анна не любила больше всего. У громких слабость видна сразу. Самовлюблённые сами рассказывают, чем их брать. Одинокие хотят, чтобы их выслушали. Женатые несчастливо – чтобы им позволили пожаловаться. Счастливо женатые – чтобы кто-нибудь подтвердил, что они всё ещё способны нравиться. Но Артём Воронцов словно не оставлял зацепок. Анна набрала Яну.

– Ты спишь?

– У меня трое детей. Я уже несколько лет не знаю, что это.

– Я ничего не нахожу.

– По Воронцову?

– Да.

– Поздравляю. Может, Виктор дал нам первого верного мужчину.

– Очень смешно.

– Я не шучу.

– Все изменяют при правильных обстоятельствах.

На другом конце повисла тишина.

– Ты сейчас сама себе это доказываешь или мне? – спросила Яна.

Анна закрыла фотографию.

– Завтра попробую другой вход.

– Какой?

– Не через женщину.

– А через что?

– Через работу.

Яна зевнула.

– Ты хоть иногда умеешь просто познакомиться с мужчиной?

– Зачем?

– Не знаю. Люди вроде так делают.