Клуб нерождённых детей

Анна осмотрелась. Это была обычная небольшая комната с одним окном, забранным решёткой. Две кровати, тумбочки, шифоньер с облупившейся краской. На столе — два ноутбука. Один светился. Второй был тёмный.

— Всё хорошо, — сказала Алина и погладила Анну по голове. Ладонь у неё была холодная. — Тебе стало плохо от счастья. Голова вскружилась. Наш учитель и пророк Александр отвёл тебя в мою комнату.

— В твою комнату? — Анна приподнялась. Голова болела, как после сильной попойки. Во рту был привкус травы и мёда — тот самый «родительский напиток».

— Да, я здесь живу, — Алина отвернулась. — Клуб любезно предоставил мне эту комнату…

На глазах её блеснули слёзы. Она быстро смахнула их, но Анна успела заметить.

— Но зато у меня есть мой Андрюша, — Алина бросилась к столу, схватила ноутбук, открыла экран и подошла к Анне. — Я тебе его сейчас покажу.

С экрана на Анну смотрел милый малыш. Он улыбался и что-то произносил — беззвучно, одними губами. Только он был намного старше Артёма.

— Ему уже пять лет, — с гордостью произнесла Алина. — Это всё моё…

И тут как будто что-то ударило в подсознании Анны. Резко, как ток.

— А где твоё жильё? — спросила она. — У тебя есть друзья? Родители? Семья?

Алина замялась. Улыбка её дрогнула.

— А мне ничего не нужно, — сказала она тихо. — Ничего. Только он.

Комок подкрался к горлу Анны. Она хотела что-то сказать, но не успела.

В комнату вошёл Александр. Он появился бесшумно, как тень, и остановился в дверном проёме. Взгляд его был мрачен.

— Я вижу, тебе стало лучше, — сказал он, глядя на Анну. — Тебя дома ждёт твой сын.

Он указал на дверь. Это был не жест приглашения. Это был приказ.

Этот эпизод сильно задел Анну. Но она не придала ему значения. Встреча с настоящим — как она считала — сыном была выше всех эмоций. Она затмевала рассудок. Затмевала всё.

В тот же день ей непременно хотелось поделиться этим с Мариной.

— Да ты что, дура? — отрезала подруга. Голос её был резким, как удар хлыста. — Какой малыш? Да тебя разводят. Твой малыш не родился. А этот клуб — какая-то ширма. Ты посмотри — ты переводишь им все свои деньги.

— Я покупаю сыну самое необходимое, чтобы он рос, — оправдывалась Анна. — А иначе я потеряю и его.

— Бред, — Марина не могла поверить, что разговаривает с подругой, которая была интеллектуалом в их студенческой группе. — Ты слышишь себя? Ты говоришь как зомбированная.

— Я должна его вырастить, — твердила Анна. — Должна.

Прошло еще два месяца. Она охотно посещала заседания клуба. Но невольно начала замечать, что другие женщины ведут себя странно. Они не скорбят. Они гордятся. Они соревнуются, чей ребёнок быстрее «развивается». Чей сын уже пошёл. Чья дочь уже говорит. Это было похоже на игру.

На очередном заседании Анна увидела, как одна из женщин — та самая, с гордым взглядом, — увела своего малыша в подсобку. Дверь за ними закрылась. Оттуда доносился детский плач — тонкий, отчаянный. А затем — тишина.

Женщина вышла одна. Без ребёнка. Но счастливая. Улыбалась. Поправила волосы. Села на своё место.

Анна замерла. Что-то холодное, острое, как игла, вошло ей в грудь.

— Что происходит? — прошептала она.

Никто не ответил. Женщины сидели с улыбками. Александр стоял в углу и смотрел на неё. Смотрел внимательно, как смотрят на того, кто начал задавать вопросы.

7

Всё изменилось в ней в тот день, когда она случайно увидела Алину на улице.

Сначала ей показалось, что это просто нищая — одна из многих, каких немало на городских улицах. Женщина в грязной, рваной одежде, с морщинами, изрезавшими лицо, и пучком седых волос, сидела на тротуаре, подстелив кусок картона, и протягивала руку. Люди проходили мимо, безучастно, не оборачиваясь.

Анна остановилась. Что-то в этой женщине было знакомое. Она подошла ближе.

— Алина? — прошептала она, надеясь, что ошиблась. — Что случилось?

Женщина вздрогнула. Ей явно стало неловко. Она опустила глаза — мутные, потухшие — и прослезилась.

— Мне нужны деньги, — произнесла она и прикусила губу. — Они забрали моего Андрюшу. Я не могу заплатить членские взносы. Они навсегда, понимаешь, навсегда могут забрать моего сына.

Она запричитала — тихо, надрывно — и отошла в сторону, пряча лицо.

— Но почему? — Анна не верила своим ушам. — Ты же мать. Ты имеешь право на своего сына.

— Они взяли у меня всё, — сквозь слёзы начала говорить Алина. Голос её дрожал, срывался. — Они страшные люди…

— Да кто они? — Анна не могла понять, о ком она говорит.

— Врач и Александр. Они крадут наших детей. А потом…

Алина отвернулась, боясь произнести то, что думала. Слова застряли у неё в горле, как кость.

— Я не могу доказать. Я ничего не могу. Мне никто не поверит. Но я не сошла с ума. Сначала они вовлекли меня в свой клуб. Потом я растила Андрюшу. Я отдавала им все свои деньги, чтобы только он рос. Я встречалась с ним. А потом, когда деньги закончились, они пригрозили убить мой аккаунт. И я не смогу увидеть своего Андрюшу.

Она замолчала. По щекам её текли слёзы.

— Ты спрашивала, почему я живу в той комнате в клубе. Я отдала им квартиру. Двухкомнатную. Муж как узнал — бросил меня. Год я жила у них. А теперь деньги, как они говорят, закончились. Анна, прошу ради Бога, дай мне взаймы. Десять тысяч. Я верну. Я всё верну.

Анна закачала головой. В горле пересохло.

— У меня нет таких денег. Я сама в долгах…

Признание Алины насторожило Анну. Ей сразу же вспомнился недавний разговор с Александром, который намекнул ей, что можно заложить квартиру ради сына. Тогда она не придала этому значения.

Но её мысли прервала Алина.

— Я не смогу жить без Андрюши, — прошептала она. — А они отключили меня от сайта. Я больше не увижу его. Никогда.

Она заплакала — громко, не стесняясь прохожих. Никто не обернулся. Никто не остановился. Город шёл мимо, равнодушный, как всегда.

— Ну хочешь, я поговорю с ними? — Анне стало жалко Алину. Так жалко, что заныло в груди.

— Нет, ни в коем случае, — запричитала Алина, вцепившись в рукав её куртку. — Я никому не должна была это говорить. Если они узнают… Если они узнают, что я рассказала…

Она не договорила. Отпустила рукав. Отступила на шаг. И вдруг посмотрела на Анну так, будто видела её впервые. Или в последний раз.

— Не ходи туда больше, — сказала она тихо. — Забери своего сына и беги. Пока можешь.

Анна хотела что-то ответить, но Алина уже отвернулась. Сгорбилась. Села обратно на картон. Протянула руку.

— Подайте, кто сколько может…

Голос её стал ровным, пустым.

Анна постояла ещё минуту. Потом достала из кошелька всё, что было — тысяч пять, — и положила ей в ладонь. Алина не подняла глаз. Только пальцы её сжались, как замок.

8

В тот вечер Анна не находила себе места.

Всё, что рассказала Алина, произвело на неё сильное впечатление. Она волновалась как никогда. А если такое случится с ней? Нет. Она не может потерять Артёма. Она к нему привыкла — и пусть он наполовину виртуальный, это не главное. Он её. Он родной. Ради него она готова на всё.

Но больше всего её пугали слова Алины о руководителях клуба.

Впервые за всё время Анна решила найти информацию о них в сети. Она открыла ноутбук — экран вспыхнул, залил комнату холодным светом — и стала искать всё о человеке под именем Александр Лужин. Она знала только его имя и фамилию. Доктор держался в секрете.

Но в интернете о нём ничего не было. Этот человек не имел страницы ни в одной соцсети. По запросу выходило, что такого человека вообще не существует. Все остальные варианты не подходили. На вид Александру было лет сорок, не больше.

— Как такое может быть? — думала она, перелистывая страницы. Пальцы её дрожали.

Она стала вспоминать всё, что знала о нём за эти несколько месяцев.

Странно, но некоторые женщины в клубе называли его пророком. Кто — учителем.

Говорил он тихо, расчётливо. Никогда не повышал голос. Носил всегда тёмную одежду. И редко улыбался. Так, как улыбаются люди, которые знают больше, чем говорят.

«Пророк». Но что он пророчит? И кому?

Анна вновь вспомнила странный разговор про квартиру. «Ты можешь заложить её ради сына». «Жильё мы тебе предоставим». «Сына ты должна довести до совершеннолетия».

Тогда она не придала этим словам значения. Тогда они казались заботой. Теперь — приговором.

Тогда Анна стала искать новости про клуб. Но и здесь ничего не находилось. Лишь случайно, в общих «отзовиках», она наткнулась на несколько комментариев бывших участниц. Кто-то хвалил клуб — «дали счастье материнства», «обрела сына», «спасибо вам». Но был один странный отзыв. Он выделялся из всех — как чёрная дыра.

«Уйти просто не получится. Все, кто был в том клубе и имел так называемое счастье материнства, потом исчезают. Я знаю лично три смерти женщин, которые на протяжении трёх лет ходили в клуб. Полиция проверяла, но ничего не нашла. Списали всё на несчастные случаи. Но я в это не верю. Бегите оттуда. Никакого малыша там нет. А если и есть, то он уже давно не ваш».

Анна перечитала этот отзыв три раза. Потом ещё. Слова впивались в мозг, как иглы.

Она не сомкнула глаз в ту ночь. Всё ей мерещилась Алина — сгорбленная, с протянутой рукой. В голову лезли мысли о таинственном клубе. А ведь она ничего дурного и не замечала. Клуб как клуб. Были сомнения насчёт странного напитка. Но Анна не употребляла алкоголь, поэтому списала все недомогания на его последствия. Тогда это казалось логичным.

К утру она решила во всём разобраться. Она тайно проникнет в клуб — Алина поможет, раз там живёт, — и она всё узнает. Но её смущало одно: все мамы были закрыты в себе, не шли на контакт. Всё ограничивалось лишь встречами на сеансах. Тогда все были увлечены своими детьми. Но почему они не встречаются в обычной жизни? А есть ли у них эта обычная жизнь?