Хроники Водолея

Вадим Мамаев

Хроники Водолея

Хроники Водолея. Часть 2.

Глава 1. Лондонский туман над Севастополем.

В кабинете на четвертом этаже штаб-квартиры MI6 на Воксхолл-Кросс пахло дорогим арабикой и едва уловимым ментолом от кондиционеров. За панорамным окном на Темзу опускался типичный лондонский вечер — серый, сырой и угрюмый. Но атмосфера внутри кабинета была куда холоднее погоды.

За длинным столом из темного дуба сидели трое. Сэр Ричард, заместитель директора по технической разведке — подтянутый мужчина с безупречной сединой и холодными глазами хищника, — задумчиво крутил в пальцах дорогую ручку. Напротив него сидел аналитик сектора Восточной Европы и куратор диверсионной группы, чьи люди сегодня утром так бездарно остались лежать в крымской земле.

На огромном настенном экране по кругу крутилась одна и та же тридцатисекундная видеозапись. Качество было зернистым — съемка велась через тепловизор одного из уцелевших беспилотников-ретрансляторов перед тем, как его выжгло мощнейшим импульсом.

На кадрах серебристый трехметровый диск, похожий на расплющенную каплю ртути, совершал абсолютно невозможные с точки зрения классической аэродинамики маневры. Он не летел — он буквально телепортировался в пространстве, оставляя за собой едва заметное марево искаженного воздуха. А затем верхняя часть диска на долю секунды превратилась в ослепительную фиолетовую вспышку, и целый рой их новейших ударных дронов просто посыпался вниз, как подкошенные осенние мухи. На датчиках телеметрии перед отключением зафиксировали падение давления среды вокруг аппарата почти до абсолютного вакуума.

— Вы хотите сказать, Артур, что это не оптическая иллюзия и не секретная разработка китайцев? — тихо, почти шепотом спросил Сэр Ричард, не отрывая взгляда от экрана.

— К сожалению, сэр, нет, — аналитик перелистнул страницу в планшете. — Эксперты из Имперского колледжа Лондона уже изучили спектр излучения. Это не электромагнитное оружие в привычном понимании. Там вообще нет волнового излучения. Это... вихревой резонанс среды. Отрицательное давление эфира. То, что Тесла пытался описать в своих закрытых дневниках в тридцатых годах. Наши физики качают головами и говорят, что этого не может быть, потому что противоречит всем учебникам. Но записи объективного контроля показывают: у русских в Севастополе появилась рабочая модель. Они называют её «Камбала».

— Профессор Голдсмит из Имперского колледжа лично трижды перепроверял телеметрию, сэр, — тише добавил Артур, замявшись. — Он утверждает, что при активации центрального узла аппарата вокруг него образуется локальный пространственный кокон. Проще говоря, «Камбала» не преодолевает сопротивление воздуха, она его полностью аннигилирует перед собой, создавая контролируемую зону абсолютного вакуума. Вектор движения задается мгновенным изменением плотности этой среды. Для наших радаров это выглядит как телепортация, но на деле это чистая, пугающая физика, которую мы до сих пор считали ненаучной фантастикой.

— И кто её создал? КБ «Сухого»? Секретный институт Минобороны? — Сэр Ричард наконец положил ручку на стол.

— Вот тут самое странное, сэр. Аппарат собран в обычном гаражном ангаре в Качинском районе. Заказы на редкие высоковольтные транзисторы 1200V, которые мы перехватили на этапе логистики, шли на частное лицо. Проводник и мозги этого проекта — некий Серж. Человек без документов и цифрового следа. Наши аналитики считают, что его инженерные решения фундаментально ломают современную науку. То, что это не пустышка, подтверждает один важный факт: три дня назад наша агентурная сеть в Севастополе зафиксировала, что к этому неприметному ангару лично приезжал академик из Москвы, один из главных теоретиков их оборонки. Они провели там несколько часов, и старик уехал оттуда в состоянии глубочайшего шока. Русские явно поняли ценность этого инженера.

Сэр Ричард поднялся, подошел к окну и заложил руки за спину, глядя на огни вечернего Лондона.

— До этого момента, Артур, всё шло идеально, — процедил сквозь зубы заместитель директора по технической разведке, и его лицо отразилось в темном стекле хищной маской. — Пока что эти русские ублюдки всё делали строго по нашему сценарию. Мы научили их тупо убивать друг друга, истощая свои ресурсы и свои задницы в этой бесконечной прокси-войне. Но вот этот их вечный изобретательский идиотизм может испортить нам всю картину. Если они закроют небо этой летающей сковородкой, мы никогда не увидим развалины ВСЕЙ России, как своих ушей. Кулибинская натура, мать её... Вечно у них в самый неподходящий момент находится какой-нибудь непризнанный гений в валенках и придумывает всякую хрень.

Он помолчал, успокаивая дыхание.

Такой человек не должен работать на Кремль. Артур, слушайте приказ. Задействуйте все спящие ячейки в Севастополе и Крыму. Задача номер один — вытянуть этого инженера к нам. Предложите любые деньги, гражданство, лучшие лаборатории мира. Если он откажется... — Сэр Ричард обернулся, и его глаза сузились. — Заберите само устройство или его полные чертежи. А в крайнем случае — если эвакуация невозможна — уничтожьте объект Серж, его «Камбалу», его лабораторию и всех, кто к этому причастен, должны перестать существовать. Мы не можем позволить русским закрыть нам небо. Действуйте.

Глава 2. Оперативная игра

Кабинет полковника Дмитрия Павловича в здании ФСБ Севастополя дышал строгой, рабочей атмосферой. Никакой показной роскоши: массивный сейф в углу, тяжелый дубовый стол, карта Крымского полуострова на стене, испещренная специальными пометками, и плотно зашторенные окна, отсекающие уличный шум. За окнами догорал севастопольский вечер, но здесь, под люминесцентными лампами, время словно остановилось.

Митрич, уже успевший сменить пропитанную гарью камуфляжную куртку на строгий форменный китель, сидел за столом. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, расположился Серж. Инженер из будущего выглядел абсолютно спокойным, словно утренний бой в Каче и уничтожение полутора сотен дронов были для него обычной штатной процедурой.

Между ними на столе лежал главный трофей — массивный армейский планшет диверсантов в противоударном корпусе цвета хаки. Его экран тускло светился, отображая бегущие строки кода — система защиты пыталась стереть данные при потере связи с базой, но Серж успел заблокировать протокол самоликвидации еще в машине, по дороге в контору.

Митрич тяжело опустил ладони на стол и внимательно посмотрел на Сержа.

— Ну что, инженер... — голос полковника звучал глухо, но в нем чувствовался металл. — Твоя «Камбала» сегодня сотворила чудо, скрывать не буду. Парни с аэродрома Качи до сих пор в шоке от того, как рой «Таурусов» и беспилотников просто испарился в воздухе без единого выстрела ПВО. Но ты же понимаешь, что теперь за нами начнется настоящая охота? Британцы своих людей в наших краях так просто не оставляют. Раз разнюхали — будут бить до конца.

Полковник пододвинул к себе планшет и постучал пальцем по экрану, на котором Серж вывел дешифрованную карту. На ней красными точками горели три локации прямо в черте Севастополя.

— Благодаря твоему быстрому уму, эта железка выдала наличие их спящих ячеек. Они сидят прямо у нас под носом, в городе. И судя по последним перехваченным логам, у них жесткий приказ из Лондона: вытащить тебя живым вместе с чертежами. Если не получится — ликвидировать аппарат, ангар и тебя самого. Землю под нами выжечь хотят.

Митрич резко встал, подошел к карте на стене и заложил руки за спину.

Полковник тяжело зашагал по кабинету, и половицы старого здания ФСБ на Ленина глухо заскрипели под его весом. На мгновение он остановился у плотной шторы, чуть отодвинул край пальцем и взглянул на темную бухту Севастополя, где на рейде тускло мерцали огни боевых кораблей Черноморского флота. Митрич слишком хорошо знал, как хрупок этот покой и сколько спящей мрази сейчас сидит по съемным квартирам в Гагаринском и Нахимовском районах, ожидая отмашки из Лондона. Он резко повернулся к карте, и его глаза сузились:

— Просто взять и арестовать эти три точки — не получится. Британское посольство тут же поднимет вой, а кураторы в МИ6 поймут, что группа провалилась, и залягут на дно или пришлют новых, еще более профессиональных ликвидаторов. Нам нельзя защищаться. Нам нужно играть на опережение.

Полковник резко повернулся к Сержу, и его глаза сузились:

— Мы начнем оперативную игру. Мы скормим им дезинформацию. Пусть думают, что их диверсанты частично выполнили задачу, закрепились на окраине и заблокировали тебя. Нам нужно выманить их главного резидента здесь, в Крыму, на прямую встречу. Но для этого, Серж, мне нужна твоя помощь. Нам придется создать видимость, что «Камбала» повреждена, а ты готов идти на компромисс ради своей безопасности. Каковы технические возможности твоего аппарата, чтобы разыграть этот спектакль достоверно? Что мы можем показать их спутникам и радиотехнической разведке?

Серж внимательно выслушал полковника, но вместо ожидаемого согласия лишь тонко улыбнулся и покачал головой. Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.

— Дмитрий Павлович, при всем уважении к вашему опыту контрразведчика — ваш план слишком рискованный. Зачем нам подставляться и играть по правилам британцев на узком пятачке, если можно заставить их играть по нашим?

Митрич, уже приготовившийся чертить на карте схемы захвата, удивленно поднял густые брови и опустился обратно в кресло. — И что ты предлагаешь, инженер?

— Перестраховаться и полностью отвлечь их внимание, — спокойно ответил Серж. — Давайте разделимся. Ангар в Каче должен продолжать жить своей жизнью. Хлопцы, которые помогали мне собирать первую «Камбалу», мужики рукастые, с полуслова всё ловили. Пусть они продолжают клепать корпуса. Вторую тарелку, третью... Пусть они будут разного диаметра, хоть разного цвета. Нам нужно устроить для спутников и радиотехнической разведки MI6 настоящее шоу. Пусть наши новые аппараты крутятся, взлетают и тестируются, но строго над закрытой территорией аэродрома Качи.

Серж подался вперед, и его глаза блеснули ледяным блеском человека из XXVI века:

— Оцепите этот район, нагоните туда росгвардейцев, закройте небо, охраняйте этот ангар как зеницу ока! Чем жестче будет охрана, тем сильнее британцы уверуют, что там находится главный центр разработки. И пусть на этом полигоне регулярно светится ложный «Серж» — боец из ваших оперативников, со спины и по габаритам похожий на меня. С ним вы сможете крутить любые оперативные игры, ловить их агентов «на живца» и скармливать дезинформацию пачками. Они будут тратить ресурсы на пустышку.

— А ты? — Митрич подался вперед, затаив дыхание. — Где будешь ты?

— А я в это время буду заниматься по-настоящему серьезными вещами, — весомо произнес Серж. — Дмитрий Павлович, нам пора выходить на принципиально другой уровень. То, что мы собрали в гараже — это, как правильно выразился наш академик, забивание гвоздей микроскопом. Потенциал этой физики бесконечен, но на коленках его не реализовать. Нам нужны промышленные масштабы. У вас есть выходы на ГРУ? Нам нужно их четкое руководство, глухое прикрытие и закрытый оборонный завод где-нибудь на Урале или в Сибири. Пока весь мир будет шпионить за гаражом в Каче, мы в тишине создадим технологию, которая навсегда закроет небо над всей страной. Ну что, Дмитрий Павлович, есть у тебя такие возможности?

В кабинете повисла звенящая тишина. Митрич молча смотрел на инженера. На его лице жесткие морщины медленно разгладились, уступая место хищной, довольной усмешке старого волка контрразведки. Полковник медленно потянулся к аппарату закрытой правительственной связи...

Глава 3. Кисловский рубеж.

Село Кисловское Каменск-Уральского района встретило Сержа раскошными уральскими лесами, пронзительным чистым воздухом и строгой, почти осязаемой тишиной. Снаружи секретный объект ГРУ выглядел как глухо огороженный, полузаброшенный промышленный узел старого советского комбината, затерянный среди сосен. Но то, что разворачивалось под землей и в переоборудованных цехах, поражало масштабами. Сюда со всей России в обстановке строжайшей секретности стягивали лучшее промышленное оборудование.

Серж стоял посреди огромного, стерильно чистого сборочного цеха, залитого светом мощных светодиодных ламп. На стапелях уже угадывались контуры будущего каркаса новой «Виманы» — аппарата принципиально другого уровня, с двухступенчатым ускорителем.

— Впечатляет? — раздался сзади звонкий, уверенный женский голос.

Серж обернулся. К нему шла Елена — главный координатор по материально-техническому обеспечению от Министерства обороны. На ней был простой рабочий комбинезон поверх темной футболки, а пышную копну каштановых волос она прямо на ходу уверенным жестом вскинутых рук собирала на затылке. Ее карие, проницательные глаза лучились невероятной энергетикой, а открытая, обворожительная улыбка с эффектной красной помадой мгновенно оживляла этот строгий военный цех.

— Это я выбивала для вашей лаборатории те пятиосевые обрабатывающие станки с ЧПУ и вакуумные печи для спекания керамики, — представилась она, протягивая руку для крепкого, уверенного рукопожатия. — Пришлось поднять на уши половину оборонки, чтобы доставить сюда новейшее оборудование в России для работы с тугоплавкими сплавами. Если чего-то не хватает для вашей... «магии», говорите сразу.

— Спасибо, Елена. Выходит, Вы будете моим джином. Станки — то, что надо, — улыбнулся Серж, мгновенно оценив и ее железную деловую хватку, и ту редкую, живую женственность, перед которой его ледяной аналитический ум инженера будущего впервые за долгое время на секунду споткнулся. — Без них заставить бифилярные катушки работать в нужном резонансе на коленке было бы чертовски трудно.

В этот момент тяжелые гермодвери цеха со скрежетом поползли в стороны. В ангар стремительно вошел академик Иван Петрович — тот самый старик из Москвы, которому Серж мелом на доске объяснял азы эфиродинамики. Лицо академика светилось от азарта. За ним робко семенили два молодых парня в очках и отглаженных белых халатах, бережно прижимая к груди толстые тетради и ноутбуки.

— Серж, дорогой! — громогласно воскликнул Иван Петрович, крепко обнимая инженера. — Долетели в полной секретности! Насилу дождался этой командировки. В общем, как обещал: привез тебе смену. Мои лучшие аспиранты из МФТИ, умнейшие хлопцы, но мозги чистые, академическими догмами еще не до конца испорченные. Я им твою теорию вихревых полей в общих чертах обрисовал — у них сон пропал. Знакомься: Дмитрий и Михаил. Принимай на производственную практику!

Молодые ученые скромно переминались с ноги на ногу чуть в сторонке. Они смотрели на Сержа с нескрываемым благоговением, как на сошедшего с небес бога инженерии, но заговорить первыми не решались, лишь вежливо и синхронно кивнули. Дмитрий от избытка чувств только крепче сжал свой блокнот, а Михаил поправил очки, жадно разглядывая обводы каркаса «Виманы».

— Приветствую, коллеги, — одобрительно кивнул им Серж. — Устраивайтесь. Завтра с утра выдам вам первые вводные лекции. Будете помогать мне программировать матрицы распределения импульса для «Виманы 360». Работы выше крыши.

Парни облегченно и радостно переглянулись, снова скромно кивнув.

— Ну, раз молодежь представлена, давайте ненадолго прервемся, — раздался тяжелый, спокойный голос со стороны входа.

К группе подошел массивный, плечистый мужчина за пятьдесят, в камуфляже без знаков различия, с обветренным лицом и жестким, сканирующим взглядом профессионального военного.

— Полковник ГРУ Сергей Дмитриевич Соколов, начальник службы безопасности объекта, — коротко представился он, крепко пожав Сержу руку. — Рад личному знакомству.

Соколов повернулся к Ивану Петровичу и Елене, вежливо, но непреклонно кивнул: — Уважаемые коллеги, прошу меня извинить. Нам с главным конструктором нужно уладить пару чисто режимных, формальных вопросов по охране периметра. Дмитрий, Михаил — обживайте пока жилой блок.

Дождавшись, пока академик увлечет за собой притихших практикантов, а Елена направится к стойкам с документацией, Соколов аккуратно взял Сержа за локоть и деликатно увел его в глубь цеха, к уединенному командному пульту, где их точно никто не мог подслушать. Жесткое лицо полковника потеплело, и он негромко, почти на ухо произнес:

— Связывался полчаса назад по закрытой спутниковой линии с Севастополем, с Дмитрием Павловичем. Просил передать, что в Каче твой план работает как швейцарские часы. Контрразведка устроила там образцовый цирк для британских спутников. Хлопцы в твоем старом ангаре сварили уже три бутафорских корпуса, покрасили в ядовито-зеленый и синий цвета, гоняют их на тросах над аэродромом. Митрич говорит, в МИ6 с ума сходят, пытаются понять логику русских. Наш оперативник-двойник регулярно светит твоей спиной перед камерами наружки. Британские спящие ячейки зашевелились, стягивают силы к Крыму, думая, что ты там. Так что здесь, на Урале, у нас есть немного времени в запасе. Работай спокойно, Серж. Мы прикроем наглухо.

Серж задумчиво потер подбородок, глядя сквозь панорамное стекло на массивные титановые обводы «Виманы 360», застывшей на стапелях.

— Раз так, Сергей Дмитриевич, мне понадобятся специфические люди в команду, — Серж повернулся к полковнику. — При всем уважении к Ивану Петровичу и его аспирантам, они — чистые теоретики. Мне же нужны практики, которые по локоть в мазуте и микросхемах собирают современное оружие.

Соколов достал из кармана карандаш и небольшой блокнот, готовый записывать. — Слушаю. Какой профиль?

— Во-первых, мне нужен первоклассный специалист по радиолокации, — твердо сказал Серж. — Тот, кто до винтика знает устройство современных ФАР и особенно АФАР — активных фазированных антенных решёток. Человек, который понимает, как работают приёмо-передающие модули на сушках и мигах, и умеет программно связывать их в единую сеть. На «Вимане 360» мне нужно объединить эфирный купол с современной системой обнаружения целей. Чтобы аппарат сам, в автоматическом режиме, видел движение любых чужих самолетов или пущенных в нашу сторону ракет за сотни километров. Всю эту электронную требуху нужно грамотно интегрировать в нашу вихревую матрицу.

— Сделаем, — Соколов быстро чиркнул пару слов в блокноте. — Найдем лучшего технаря из закрытых НИИ Минпромторга или прямо из Жуковского выдернем. Кто второй?

— Второй — хороший, прожженный ракетчик, — Серж прищурился. — Практик, который досконально знает всю номенклатуру современного ракетного вооружения «воздух-воздух» и «поверхность-воздух». Мне нужно устанавливать на виманы подвесы и пусковые узлы под боевые ракеты. «Вимана» — идеальная, неуязвимая платформа, но её нужно вооружить. Эфирный импульс хорош на ближней дистанции, но против массовых роев дронов, крылатых ракет и прочей дребедени, которая летит в нашу сторону, мне нужны старые добрые управляемые ракеты с тепловыми и радиолокационными головками самонаведения. Этот специалист должен уметь скрестить цифровые мозги ракет с нашей системой управления.

— Сильно сказано. По-нашему, по-военному. Вопросов больше не имею, — Соколов с уважением посмотрел на инженера и с силой захлопнул блокнот. — Дай мне сорок восемь часов. Закрытым бортом из Москвы сюда доставят двоих лучших зубров в этих областях. Личные дела почистим, подписку о невыезде оформим прямо в самолете. И техническую документацию по последним модификациям ракет Р-77 и Р-37 они привезут с собой. Будем учить их летать на эфирной тяге.

Полковник уже развернулся, собираясь идти к выходу из цеха, но Серж негромко остановил его: — Сергей Дмитриевич, подождите. Один вопрос.

Соколов обернулся, его сканирующий взгляд профессионального военного снова стал собранным и настороженным. — Слушаю.

Серж внимательно посмотрел полковнику прямо в глаза, пытаясь уловить малейшее изменение в мимике. Ему стало искренне интересно, какой именно информацией обладает человек, отвечающий за безопасность всего проекта. — А что конкретно вы обо мне знаете?

Соколов пару секунд молчал, и на его обветренном лице промелькнула едва заметная, жесткая ухмылка человека, который привык хранить чужие секреты. Он подошел чуть ближе и ответил глухим, спокойным басом:

— Серж, я служу в Главном разведывательном управлении больше двадцати лет. И первая заповедь, которую я выучил: меньше знаешь — крепче спишь. Дмитрий Павлович передал мне только то, что необходимо для дела. Для меня и для всей моей службы безопасности ты — гениальный российский ученый-самородок, независимый исследователь, который совершил невероятный прорыв в альтернативной физике и электронике. То, что твои технологии опережают наше время на века — это факт, который я вижу своими глазами на стапелях. А вот кто ты и от куда — мне знать не положено по протоколу. Моя задача — чтобы ты дышал, созидал, волосы не терял. Всё остальное меня не интересует.

Серж удовлетворённо кивнул. Ответ старого грушника его полностью устроил — ГРУ держало марку, лишней информацией исполнителей не нагружали, а значит, утечка была практически исключена.

— Идеальная позиция, Сергей Дмитриевич, — улыбнулся Серж. — Тогда жду специалистов.

Полковник коротко, по-военному кивнул, развернулся и стремительным шагом направился к выходу, на ходу доставая из кармана рацию закрытой связи. Тяжелые гермодвери цеха с глухим гидравлическим стуком сомкнулись за его спиной, оставив Сержа в звенящей тишине огромного ангара.

Инженер остался один посреди стерильного зала. Он медленно подошел к стапелям и положил ладонь на прохладную, идеально гладкую углепластиковую обшивку «Виманы 360». Внутри полусферы уже были смонтированы катушки деривационных линий. План отвлечения внимания, который Митрич так лихо закрутил в Крыму перед носом у МИ6, давал уральскому КБ драгоценные недели. Но Серж понимал: глобальная шахматная партия только началась. Авиационные «ФАРы» и тяжелые ракеты не решит исход партии, а только разозлят и сконцентрируют врага. Заставят его принимать попытки захватить нашу технологию и рано или поздно у него это получится. Поэтому нужен новый сильный ход.

Серж поднял глаза на панорамное остекление, за которым шумели вековые уральские сосны, улыбнулся своим мыслям и негромко произнес в пустоту цеха: — И он есть…

Глава 4. Ва-банк

Глухая крымская ночь над Качинским аэродромом дышала обманчивым покоем, пока в подземных аналитических центрах Лондона нажимали на виртуальную кнопку «Пуск». Команда «Фатал», ушедшая по зашифрованным спутниковым каналам МИ6, заставила одновременно «разлепить глаза» всю законсервированную сеть спящих агентов в Севастополе. Британцы понимали, что полностью раскрывают и сжигают свою лучшую агентурную сеть, набиравшуюся годами, но куш в виде уникального конструктора Сержа и его летающих дисков стоил любых жертв.

Вскрыв глубокие городские схроны, штурмовая группа «проснувшихся» — три десятка обученных, вооруженных до зубов автоматическим оружием и гранатометами наемников — погрузилась в три неприметных гражданских фургона и на полной скорости пошла в сторону Качи.

Одновременно со стороны Черного моря, почти прижимаясь к черной воде, на аэродром пошла плотная, массированная волна низколетящих беспилотников-камикадзе.

На базе взвыла сирена. Загрохотали зенитные комплексы, небо расчертили трассирующие очереди, врубились мощные глушилки РЭБ. Вспышки, грохот, суматоха — всё внимание дежурной смены ПВО и охраны периметра было приковано к огненной чехарде в небе.

На командном пункте контрразведки телефоны буквально разрывались от докладов. Но полковник Дмитрий Павлович, сохраняя ледяное спокойствие, лишь мрачно усмехался. Данные из захваченного ранее британского планшета не оставляли сомнений: весь этот воздушный карнавал — лишь ширма, чтобы ослепить базу.

— ПВО пусть работает по штатному, — хмуро бросил Митрич в рацию. — Спецназ ССО и морпехов ко второму ангару. Вскрыть сектора. Ждать землю. Настоящие гости приедут на машинах.

Старый волк задействовал свой главный скрытый козырь. Глубоко под землей, в сыром бетонном бункере, перед мерцающими мониторами сидел Виктор. Его пальцы привычно легли на джойстики дистанционного управления. На стапелях ангара бесшумно ожила и оторвалась от бетонного пола та самая первая, трехметровая экспериментальная «Вимана», которую техники по винтику восстановили и перебрали после прошлого боя.

Аппарат свечой ушел в ночное небо. Пользуясь тем, что для него не существовало законов инерции, Виктор начал крутить такие виражи, от которых у любого живого пилота лопнули бы сосуды. «Вимана» тенью проносилась сквозь рой британских беспилотников. Направленные вихревые импульсы один за другим намертво выжигали цифровую начинку вражеских дронов, отправляя их обломки в море.