Последняя метель

Лера опустила взгляд на книгу, будто пытаясь вспомнить, о чём в ней шла речь. Пальцы чуть побелели.

– Мне домой нужно было, – коротко ответила она.

– Что-то случилось?

Она не сразу ответила.

Вдохнула.

Перевернула страницу, хотя вообще не читала.

– Илья… – она сказала его имя очень аккуратно, как будто пробовала на вкус. – Ты ведь… что-то видел?

Он не ожидал прямоты.

Сердце стукнуло быстрее.

– Что – видел? – попытался он сделать голос ровным, но вышло хуже, чем рассчитывал.

Лера медленно подняла глаза и посмотрела прямо на него. В её взгляде не было ни мистики, ни страха. Там была усталость – взрослая, ненормальная для её возраста.

– Тут… – она чуть наклонилась ближе, – зимой странно бывает. Слышно то, чего нет. Видно то, что потом кажется придумалось. Это не ты первый. И не последний.

Илья нахмурился:

– Ты это откуда знаешь?

Лера отвела взгляд – резко, будто пожалев, что сказала даже это. Пряди волос упали ей на щёку, и она нервно заправила их за ухо.

– У нас село маленькое, – сказала она с натянутой легкостью. – Слухи быстро ходят. И… легенды тоже.

Он помолчал.

– Это про… «зимние глаза»? – спросил он тихо.

Она буквально вздрогнула от этих слов.

Не сильно, но заметно.

Лера закрыла книгу, ладонью прижав ее к коленям.

– Митя говорил? – спросила она.

– Просто… слышал.

Она провела пальцем по обложке, будто стирала пылинку.

– Не слушай его, – сказала она. – Он… много всякого придумывает.

Но голос её дрогнул – так, что Илья понял: она говорит неправду.

Не для того, чтобы обмануть его.

А чтобы что-то не выпустить наружу.

Илья наклонился чуть ближе:

– Лера… ты сама веришь в это?

Она подняла на него глаза – медленно, как будто боялась увидеть что-то в его лице.

И тихо сказала:

– Верю, что люди боятся зимой больше обычного. А когда боишься… всё кажется живым.

Она чуть усмехнулась, но усмешка вышла слабой.

– И снег тоже.

Илья хотел спросить ещё: почему её руки дрожат, почему она, явно что-то зная, не хочет об этом говорить, и откуда эти легенды вообще взялись. Но она вдруг поднялась так резко, будто её кто-то окликнул, хотя никто не звал.

– Мне надо идти. Урок скоро.

– Подожди…

Но Лера уже шагала к выходу из раздевалки, не оглядываясь.

Плечи её были напряжены – как будто она несла на них что-то невидимое.

Илья смотрел ей вслед.

И впервые почувствовал, что Лера боится больше, чем показывает.

Гораздо больше.

Коридор возле старых туалетов на первом этаже был странным: слишком узкий, лампа у потолка жужжала, а стены здесь будто впитывали посторонние голоса. Илья шёл за классом на урок, но шаги замедлились сами собой – дверь в женский туалет была приоткрыта, оттуда доносился едва сдерживаемый девчачий шёпот.

Он уже хотел пройти мимо, но услышал:

– Я тебе говорю, это всё как тогда… один в один.

Голос был резким, чуть нервным.

– Ну перестань, – вторила ей другая, выше и спокойнее. – Тогда было не так. И вообще… хватит это обсуждать.

Илья замер.

Он даже не осознал, что развернулся чуть к двери, будто тень.

Изнутри продолжили:

– Да ладно тебе, Оксан. Ты же сама знаешь – дом тот же самый.

Илья почувствовал, как неприятный холод прокатился вдоль спины.

Дом.

Тот же самый?

В туалете кто-то подошёл к раковине, включила воду – на мгновение слова потонули в шуме. Но затем сновы послышался голос:

– Говорят, что в том доме ещё в девяностых пацан пропал. Маленький такой. Его потом так и не нашли.

Илья прижал плечо к стене.

Коридор стал теснее.

– Это всё сказки, – снова произнесла вторая девочка, но теперь менее уверенно.

– Но дом-то после того пустовал! – заявила одна из девочек. – Пока эти… новые туда не заселились.

Новые.

Семья пропавшего сейчас мальчика.

– Лиз, ну хватит… – голос Оксаны стал жёстким. – Учителя сказали не распространять ерунду. Ты хочешь, чтобы ещё проверяли наши сумки после уроков?

Лизка фыркнула:

– А по-моему, лучше знать правду. Тем более… если всё повторяется.

В туалете скрипнула дверь кабинки, и Илья едва не отскочил от стены.

Надо уходить.

Он сделал шаг назад, но половица под ним жалобно хрустнула. Шёпот в туалете оборвался мгновенно.

– Ты слышала?

– Кто-то там…

Илья развернулся и быстро пошёл по коридору, не оборачиваясь. Лампа над головой мигнула, будто моргнула вслед.

Когда он свернул за угол, сердце всё ещё гулко стучало, и холод в груди не уходил.

Дом тот же.

Исчезновение тоже.

И никто – никто – не говорит об этом вслух.

Коридор второго этажа был тише обычного – ученики уже расселись по классам, только редкие опоздавшие пробегали, стуча валенками по линолеуму. Илья шёл медленно, пытаясь прийти в себя. Всё, что он слышал у туалета, казалось чужим – будто это обсуждали не про его новое село, а про какой-то далёкий, странный мир.

Почему я об этом вообще ничего не знал?

Почему никто не говорил?

Он остановился у окна. Снаружи ветер гонял лёгкий снег, но беззвучно, почти лениво. Илья смотрел вниз на двор – чужой, непривычный, где он едва успел выучить пару тропинок.

И в этот момент из ближайшего кабинета донеслись голоса взрослых.

– …снова журналисты хотели приехать, – говорил мужской голос. – Как будто им делать нечего.

– Им же ничего не скажут, – устало отвечала женщина. – Как и нам. Только сказали: «следствие ведётся, не вмешивайтесь». А дети всё равно знают. Уже перешёптываются.

Илья почти машинально подошёл ближе. Дверь была прикрыта, но не до конца – щель узкая, но слышно.

– Ты думаешь, зря они дом проверяли ночью? – тихо добавил мужской голос. – Мне сказали, что это не первый случай. И… и тогда всё тоже начиналось зимой.

У Ильи зашевелились волосы на затылке.

«Тогда»…

– Хватит, – строго сказала женщина. – Это нельзя обсуждать в школе. Особенно после проверки. Дети испугаются. Местные – начнут вспоминать всякое.

– А что делать, если уже вспоминают?

Пауза. Тяжёлая.

– Я слышала, – снова женщина, – что в тот раз ребёнка так и не нашли. Ни следов, ничего. И сейчас…

Она не закончила. Или я просто уже не слышал – потому что шаги в коридоре заставили меня резко обернуться.

Славка.

Он возник буквально из ниоткуда. Но сегодня у него был другой вид: глаза прищурены, чёлка в снегу, дыхание частое. Он выглядел не как местный хулиган, а как человек, который бежал от чего-то.

Или к чему-то.

– Ты чего тут стоишь? – выдохнул он, будто поймал Илью на месте преступления.

– Просто… – Илья запнулся. – Случайно услышал.

– Лучше бы не слышал, – буркнул Славка, оглянувшись на дверь. – Эти взрослые только и умеют – шептаться.

Он подошёл ближе, слишком близко, словно хотел убедиться, что его никто не подслушивает.

– Слушай.

– Да?

Славка сглотнул, но взгляд не отвёл.

– Я вчера кое-куда ходил. Ночью.

Илья почувствовал, как внутри всё сдвинулось.

– Куда?

Славка качнул головой:

– Тебе рано знать. Пока рано.

– Тогда зачем ты вообще начал? – сорвалось у Ильи.

– Потому что ты… новенький. Ты не в теме. Не зашоренный. Ты не знаешь, какие тут у всех… – он замер, подбирая слово. – Привычки. Страхи. Короче, ты другой. И поэтому мне нужен кто-то, кто не будет всё объяснять мистикой.

Он шагнул назад, нервно потёр нос варежкой.

– Если хочешь… можешь помочь. Сегодня после школы.

– Помочь чем?

Славка выдержал паузу.

– Искать. Но не там, где менты ищут. Там, где они не полезут.

Илья почувствовал, что его горло пересохло.

– Ты… видел что-то?

Славка посмотрел на него так, будто секунду сомневался, стоит ли говорить.

Но всё-таки сказал – тихо, как секрет:

– Я видел, куда он пошёл.

Илья выдохнул медленно – не потому что хотел, а потому что воздух сам вышел.

– И куда?

Славка покачал головой, будто отгонял что-то.

– Потом скажу. У выхода. После последнего урока. Только никому ни слова. Ни Лере, ни Мите, ни даже матери своей.

Он развернулся и пошёл по коридору быстрым шагом, не дав Илье ни секунды на вопросы.

Илья смотрел ему вслед – точно так же, как утром смотрел вслед Лере.

И впервые понял:

В этом селе слишком много людей что-то знают.

И все – молчат.

Глава 4 – «Тропы, куда не ходят взрослые»

День тянулся та