Хроники Родомысла

Не стали медлить через день отправились на Москву.

Там собралось и боярство, и родня княжеская, и сильно постаревший архимандрит Алексей, чтобы разобраться с новым князем.

В итоге родство Данилы с Симеоном признали, Архимандрит даже внешнее сходство отца и сына усмотрел.

Неожиданное появление князя требовало выделить ему в кормление сёла и город, долго думали, хитрый Дмитрий Фома предложил отдать Даниле Городок Юрьевец на Волге, так как этот городок с несколькими селами как Московское бельмо, торчало в тылу его княжества, что не нравилось и напрягало. Он даже предложил еще более хитрый как ему казалось ход:

– Отдайте ему Юрьевец с селами и промыслами, да ещё земли по реке Унже, вы ему правый берег отдадите, а я добавлю, так уж и быть свой левый берег до городка Унжинского, надо новому нашему родственнику как-то помогать.

Фома так и рассчитал, что таким образом, он обезопасит себя от возможных атак с севера и отгрызет у Москвы хоть небольшую, но часть земель, а то ведь раздуло их без меры. Почему он так решил, да ещё своей землицы "горсть" не пожалел, все удивились. Сам Данила подумал, что на такие щедрые подарки скупого князя мог подтолкнуть только наставник. Только подумал об этом, как в подсознании мелькнула улыбка наставника. Точно он постарался, хитрец.

А Дмитрий Московский ничего не терял, ведь Данила фактически становился младшим князем, зависимым от Москвы.

Думали, думали рядили, рядили, согласились с предложением Дмитрия Фомы, отдали городок Юрьевец с двумя тысячами жителей, все семь сёл этой волости, а также земли по течению реки Унжи, с селами, там их было три-четыре всего, и малым городком Унжей, где проживали ещё около восьмисот человек.

Порешили один год от сбора выхода (аналог дани) освободить, чтоб окрепнуть мог, а там каждую осень изволь по числу своих людей собирать в Москву выход тоже.

Попировали, поговорили о чудесах и разъехались.

Данила заехал в Городец, забрать жену. Продал дом купцу, который из-за застеклённых окон добавил к оплате хорошего коня рыжей масти. Волгин взял с собой сошедшихся бобыля Онуфрия и вдову Дорофею, небольшую дружину из тридцати молодых, но опытных воев, которых разрешил забрать князь Борис, но только после того, как получил очень драгоценный перстень от Елены, подаренный ей Данилой.

– Данилушка, не жалей о перстне, эти дружинники и большего стоят, ты мне сам дороже злата и серебра, и каменьев самоцветных. Я же понимаю, что нам такие защитники пригодятся и не раз. НЕ печалься.

– Еленушка, ты хоть и молодая, но разумница великая. Действительно, дружина нам теперь пригодится может, а украшений для тебя я ещё добуду и не мало, и самых красивых, уж поверь.

Ответом был сладкий поцелуй жены и объятия от которых жизнь становилась краше.

Вадити и Добруша от предложения Данилы пойти к нему в дружину не отказались, но сказали, что надо там осмотреться и подумать. В городке этом они уже бывали, но теперь необходимо решить, стоит ли уезжать из более богатого города в малый и бедный.

Юрьевец оказался небольшим, но добротным городком. На холме высилась деревянная крепость, за стенами которой жила половина жителей, остальные строились по берегу Волги. Княжеский терем лет двадцать стоял без князя, управлял городом боярин Довмонт, и не очень обрадовался приезду нового князя, ведь его вольготной жизни пришёл конец.

Данила по натуре своей всегда был человеком деятельным, энергичным, все что ему поручали старался выполнять на отлично. Приехав в малый, но свой теперь город, он с воодушевлением взялся за хозяйство в надежде улучшить и приумножить. Вместе с Довмонтом в сопровождении Вадити и Добруши прошёл по амбарам конюшням, кузницам и другим хозяйственным постройкам.

– Довмонт, ты столько лет управлял этим городом и селами платил выход в Москву, но где же остальной доход? Налоги составили десятую часть прибылей, одна часть на содержание сорока дружинников, одна часть содержание терема и хозяйства одна часть, на укрепление города, одна часть твой доход.

А где же остальной доход, половина и даже больше? Казна пуста.

Самоуверенно с налетом наглости Довмонт отвечал:

– Да чтож поделаешь княже, оскудели совсем людишки, кое как концы с концами сводят, ничего и собрать не могут, вот и нет доходов.

–Ты мне не говори про бедность, десятину выплачивал, значит были и остальные средства. Где они? Кони княжьего двора клячи полудохлые и старые, кормят их как попало, дружинники только своими делами заняты, говорят жалования им не платишь, вот и приходиться свое хозяйство обрабатывать. Купцы говорят платим всё сполна, это хороший доход, а где он?

– Я верой и правдой служил многие годы, все выполнял сполна, и теперь не собираюсь ответ держать перед князем, которого не было ещё вчера, может ты и не князь вовсе, обманул всех. Больше ноги моей здесь не будет, разбирайтесь сами.

И боярин подскочив собрался уйти.

– Да ни куда ты не уйдешь. Мало того, что проворовался, да ещё дерзишь князю. Будешь сидеть в порубе, пока не разберусь.

– Нету такого права хватать боярина по навету, а если задержишь меня придёт мое войско и тебя укоротит быстро.

Данила понимал, что этот боярин обогатился не в меру, не имея князя над собой и сломать его теперь необходимо, иначе не он князь, а этот боярин будет управлять всем и распоряжаться. Данила не долго думая, врезал боярину кулаком в челюсть, тот хрюкнув завалился на спину и заорал:

– Никита, Фока скорей ко мне.

В горницу ворвались дюжие слуги боярина, но Вадити и Добруша их быстро отбили и скрутили.

Довмонта посадили в темницу – поруб.

– Да, – высказался Вадити, – Совсем оборзел боярин. Силу набрал и думает, что никто ему не указ.

Добруша добавил:

– Задержимся мы у тебя здесь, не иначе воевать придётся.

– А, вот за это спасибо, думаю и правда придётся повозиться мне здесь.

Собрав своих дружинников с Добрушей и Вадити пошли смотреть усадьбу Довмонта, на окраине города.

Усадьба боярина была очень богатой, не уступала княжьему терему, и хозяйство ломилось от всевозможных богатств: амбары полны зерна и муки, множество скотины паслось на княжеских лугах, Многочисленные бочки с мёдом и медовухой, а также дорогого заморского вина, большие амбары, забитые кожей, оружием, утварью дорогой и нашли сундук с деньгами, медь, серебро и даже немного золота.

– Вот тебе и налоги княжеские, все прибрано и накоплено, наворовано, – удивлялись дружинники.

Гридни (слуги мужского рода) боярские было встали против и не желали пускать князя, но дружина имея больший боевой опыт и подготовку сломили их сопротивление, особо рьяных хорошо побили и тоже заперли в поруб.

– Это надо считать всё и разбирать, – сказал Вадити оглядываясь на обширный двор Довмонта.

– Вот завтра с утра и займемся, а сейчас пошли обедать и в городе надо осмотреться.

предложил Данила.

После обеда прибежал один из здешних дружинников и сообщил, что их сотник освободил боярина из

поруба и они убежали неизвестно куда.

– Тебя как зовут молодец? – спросил Данила.

– Да Федором кличут.

– Скажи мне Фёдор, хорошо ли вам жилось при Довмонте?

– Дак как-то не очень. Жаден был боярин, дружине платил не сполна, да не всегда, а работать заставлял на себя, как простых мужиков, вот и приходилось и службу нести и на хлеб зарабатывать.

– На меня поработать хотите, я то вас не обижу, и платить буду и работу выполнять по своим обязанностям дам и заработать в свободное время разрешу, если захочется. Вон мои дружинники справные какие и вас не обижу.

– Оно конечно хорошо, князь не боярин, птица вышнего полета, мы за тобой пойдем, а то что ж этак лучше будет.