Алгоритм покорности

Она была самородком, выросшим в приёмной семье в Р-тауне, в большом доме респектабельных американцев. Приёмные родители любили её, а она отвечала им блестящей учёбой. В пятом классе, когда учитель дал тест на интеллект, Элис справилась лучше всех. Её результаты поразили всю школу.

Окончив учёбу с золотой медалью, она сдала итоговый экзамен и поступила на фармацевтический факультет университета Р-тауна. На пятом курсе защитила кандидатскую по препарату «Гастронорм-1», доказав его эффективность против рака желудка у мышей.

Её прочили карьеру в Национальном исследовательском центре, включали в список главных надежд университета. И всё сбылось: уже в двадцать четыре года она получила должность с окладом в двести тысяч амеро в год. Элис почти сразу смогла взять ипотеку на дом и купить новенький люксовый электромобиль от Корпорации.

Её жизнь казалась сказкой. Она занималась любимой фармацевтикой, с утра до вечера проводила эксперименты в лаборатории под началом профессора Смита. Основная работа Элис была направлена на создание безопасной формы «Гастронорма-1». Препарат был эффективен против рака желудка, но вызывал массу побочных эффектов, из-за чего мыши умирали через некоторое время.

Элис посвящала большую часть свободного времени обустройству своего уютного гнёздышка – небольшого дома у побережья, который казался воплощением будущего. Крыша её особняка была сплошь покрыта солнечными панелями, а мебель, сделанная из вторично переработанных материалов, выглядела удивительно стильно и дорого.

Техника в доме работала на искусственном интеллекте: холодильник самостоятельно заказывал продукты, учитывая предпочтения хозяйки и степень наполненности полок, интерактивные стены мгновенно создавали нужную атмосферу, а незаметные дроны-уборщики постоянно поддерживали идеальную чистоту и свежесть воздуха. Она обожала технологические новинки и мечтала превратить свой дом в эталон современности.

Особой страстью Элис был её огород на заднем дворе, где наемная работница Долорес выращивала для неё свежую зелень, хрустящие огурцы и ароматные помидоры. Долорес она нашла по объявлению на бирже труда – Элис решила, что ей необходим человек, который возьмет на себя заботу о грядках. Она хотела есть только натуральные овощи, сочные и полные вкуса.

Мягкий климат и плодородная почва Калифорнии идеально подходили для домашнего огородничества, и упускать такую возможность Элис не собиралась. Копаться в земле самой у неё не получалось – работа в лаборатории отнимала слишком много времени. Зато Долорес посвящала огороду по четыре часа в день, получая за это две тысячи амеро в месяц. И надо сказать, справлялась отлично – под её присмотром грядки всегда выглядели ухоженными, а урожай радовал Элис до самого конца сезона.

Вечерами она любила устраиваться на просторном диване в гостиной, включая фильм из коллекции голливудской классики. Интерактивная панель погружала её в атмосферу кинолент прошлого века. Элис наливала бокал выдержанного калифорнийского каберне и раскладывала на тарелке ломтики пармезана и сальчичона.

Остальное время проходило в лаборатории, где она билась над устранением побочных эффектов «Гастронорма-1». Почему препарат так разрушал сердечную мышцу подопытных мышей? Нужно было найти именно ту молекулярную группировку, что вызывала гибель кардиомиоцитов.

Раз в неделю она навещала родителей, которые ждали её с нетерпением. Неизменный букет роз для матери – и та, едва увидев дочь, вытирала слёзы. В них читалась вся материнская гордость. Отец, хоть и сдерживал эмоции, не мог скрыть тёплого блеска в глазах.

За ужином беседа текла плавно, переходя от житейских тем к новостям. Но иногда отец невольно спрашивал: "А когда же внуки?"– и слова повисали в воздухе. Элис опускала глаза: её личная жизнь оставалась неустроенной, все силы уходили в работу. Заметив это, отец тут же переводил разговор на другие темы.

Погружённая в воспоминания о прежней жизни, Элис едва обратила внимание на собравшуюся у больницы толпу. Наступило время положенной прогулки – пациенты направлялись через дорогу в небольшой парк, специально разбитый для них возле здания. Хотя в понимании Элис это трудно было назвать парком – скорее, небольшой сквер с искусственным газоном и несколькими скамейками. Совсем не то, что зелёные сады Р-тауна, где резвились дети на лужайках, а взрослые играли в бадминтон.

Толпа перед больничным корпусом продолжала расти. Пора было действовать. Элис чётким движением надела управляющие очки, пальцы уверенно обхватили пульт с джойстиками. Короткое нажатие на кнопку в салоне Фольксвагена – и двери фургона плавно распахнулись. Ребята из Сопротивления не подвели: установленный ими дистанционный привод сработал безупречно.

Плавным движением Элис подняла дрон, заставив его застыть в воздухе посреди фургона. Мощные электродвигатели с равномерным гулом вращали четыре широких винта, готовые в любой миг унести аппарат в небо. К нижней части корпуса были прикреплены два механических манипулятора, крепко удерживающих аккуратную стопку листовок.

Выдохнув, она плавно вывела дрон из фургона. Всё, что видел дрон, транслировалось в её очки – они стали её глазами. Как только аппарат оказался на свободе, он резко взмыл вверх, до уровня крыши клиники. Сверху отлично просматривалось всё происходящее внизу.

Элис тщательно рассчитала высоту, чтобы листовки точно достигли толпы пациентов. Ещё секунда последних корректировок – и она нажала кнопку сброса. Механические манипуляторы разжались, и прокламации, освободившись, понеслись вниз, плавно кружась в воздухе, словно осенние листья, опадающие с деревьев.

Увидев падающие с неба листовки, люди замерли в недоумении, затем начали суетиться, не понимая происходящего. Через полминуты первые листки коснулись земли – сначала нерешительно, но затем смелее пациенты подбирали их. На белых листах алели грозные слова: "Гастронорм – опасный препарат! Корпорация экспериментирует на вас. Система лжёт – сопротивляйтесь!"

Лица искажались от непонимания, но те, кто уже месяцами принимал препарат, в ужасе сжимали прокламации дрожащими руками. В толпе нарастала паника: одни перечитывали текст снова и снова, другие в страхе озирались по сторонам, третьи торопливо прятали листовки в карманы.

Элис почувствовала удовлетворение – теперь эти люди никогда не будут жить, как прежде. В их сознании посеяны семена правды, которые неизбежно прорастут. Это не быстрый процесс, он пойдет против их воли. Они попытаются убедить себя, что это всего лишь провокация, но сомнение уже проникло в их души и навсегда лишит их слепой веры в Систему.

Выполнив задание, Элис направила дрон к фургону, но в этот момент в небе появились два крупных полицейских беспилотника с бело-голубой маркировкой и надписью Police. Их корпуса были оснащены мощными сенсорами и пулеметами. Худшее, что могло сейчас произойти.

Теперь вести дрон к укрытию стало слишком рискованно – полиция могла выйти и на неё саму. Оставался один вариант: поднять аппарат выше и попытаться оторваться. Началась погоня. Первые очереди прошили воздух – тяжелые пули крупного калибра рвали пространство, но Элис мастерски уклонялась. Не зря в Сопротивлении выбрали именно её для этого задания: в виртуозном управлении "птичкой"с ней никто не мог сравниться.

Полицейские дроны стремительно преследовали её аппарат, поливая его пулемётными очередями. Элис сделала два круга вокруг больницы, ловко уворачиваясь от выстрелов. Внизу пациенты, раскрыв рты, наблюдали за этим зрелищем, словно попали в настоящий боевик.

Элис нажала кнопку на пульте – из корпуса её дрона выдвинулся компактный ствол. Уворачиваясь от преследователей, она поймала в прицел одного из них. Короткая очередь – и в небе вспыхнул яркий взрыв, будто фейерверк. Первый дрон был уничтожен.

Оставался второй. Чувствуя уверенность, Элис выполнила серию резких манёвров, зашла противнику в спину и открыла огонь на поражение. Искусственный интеллект дрона отчаянно уклонялся, но одна из пуль всё же пробила винт. Беспилотник беспомощно рухнул вниз, словно камень.

Элис с торжествующей ухмылкой дистанционно захлопнула дверь фургона, едва дрон скользнул внутрь. Вокруг больницы уже бушевал хаос – одни зеваки в панике звонили в полицию, другие тыкали пальцами в небо, словно наблюдали божественное явление. В воздухе висело то самое ощущение, когда обыденность внезапно трещит по швам. Оставалось лишь нажать на газ, пока толпа не перекрыла выезд.

Видя этих людей у больницы, Элис внезапно поняла, как они несчастны. Они не имели работы, Система давала им дешевые развлечения, а Корпорация поместила их в ужасные квартирки и кормила синтетической едой. Как же бесцельна была их жизнь.

Она вспомнила разговор со своей огородницей Долорес.

– Как дела, Долорес? – однажды спросила у неё Элис. – Вас не утомляет ваша работа?

– Миссис Вердичи, вы не знаете, откуда я приехала, – ответила та. – Я рада тому, что могу видеть землю и работать на ней, наблюдать, как эти прекрасные ягоды созревают. Я могу есть еду, которая имеет вкус, и смотреть фильмы, в которых есть смысл.

– А откуда вы, Долорес? – спросила Элис. – Насколько я помню, вы мексиканка?

– Во мне есть мексиканская кровь, но я из города, что за большим мостом, – сказала Долорес, и внезапно у неё навернулись слёзы.

– Долорес, успокойтесь, вам дать валерьянки?

– Нет, девочка моя,ничего, ничего… – ответила огородница, смахнув слезу. – Это просто воспоминания.

Ты про S-таун? Но это же заброшенный город? – удивлённо спросила Элис.

– Открою тебе секрет: на самом деле это настоящий город, и он куда больше, чем наш Р-таун. Люди там будто больные – никто не работает, все одурманены ложью, которую им вещает Система, – прошептала Долорес.

– Долорес, кажется, вы сегодня переутомились. Возьмите выходной, – предложила Элис, решив, что шестидесятилетняя женщина несёт чушь.

– Детка, не верь всему, что говорит телевидение – они тебя обманывают. Всё ложь… Всё ложь… – пробормотала Долорес.

Элис не понимала Долорес, поскольку ничего не знала о городе за мостом. Об S-тауне не говорили открыто – лишь вскользь, когда того требовали обстоятельства, его называли "Детройтом нашего времени". В официальных сводках из Р-тауна утверждали: соседний город опустел, его фабрики замерли, не выдержав жёстких экологических требований.

В редких комментариях власти поясняли – S-таун стал воплощением того пути, от которого Америка сознательно отказалась: городом-предостережением, памятником ушедшей эпохе грязного производства и устаревших технологий. Истинным же лицом страны объявлялись лишь такие оазисы прогресса, как Р-таун, где высочайшие стандарты жизни сочетались с разумной автоматизацией, где машины не вытесняли людей, а усиливали их возможности.

Однажды профессор Смит, пожилой мужчина с интеллигентным видом и аккуратной седой бородкой, сообщил ей, что препарат «Гастронорм-1» стал практически безопасным, поскольку Элис удалось вычленить молекулярную группу, отвечавшую за кардиотоксичность.

– Пора выводить исследования на новый уровень, – сказал он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь научной одержимости, который Элис знала так хорошо.

– Профессор, я считаю, что ещё рано проводить испытания на людях. Препарат недостаточно стабилен, – возразила Элис, сжимая папку с данными.

– Доченька, ты – свет современной фармакологии, но тебе пока не хватает исследовательского опыта, – сказал профессор Смит и положил руку ей на плечо. – Только клинические испытания дадут нам окончательные ответы.

– Но этический комитет не одобрит… – начала Элис с тревогой в голосе.

– Я уже договорился обо всём с господином Максом.

– Вы знакомы с Итаном Максом? – Элис широко раскрыла глаза от удивления.

– Элис, Итан – наш бог и покровитель, – с придыханием в голосе заявил профессор. – Если бы не его финансирование, не видать бы нам «Гастронорма-1».

Итан Макс был главой Корпорации, которая владела практически всем Р-тауном. Это был гений предпринимательства, создавший Систему и множество технологий, легших в основу большинства роботов в США. Его знания, талант и амбициозность не знали границ. И Элис понимала, что такой человек мог легко преодолеть любые преграды ради прогресса.

– Профессор, но кто согласится принимать препарат, который недостаточно изучен?

– Доченька моя – те, кому терять особенно нечего! Жители S-тауна. Последние исследования показали, что в этом городе зашкаливает уровень рака желудка. Они получат шанс на выздоровление, а мы – бесценный научный опыт.

Услышав эти слова, пропитанные таким презрением к людям, Элис поняла, что не может на это согласиться. Она была почти уверена: «Гастронорм-1» не готов к тестированию на людях из-за своей полной непредсказуемости. Профессор Смит в одно мгновение потерял для неё весь свой авторитет. Она не могла смириться с тем, что люди из социального дна станут подопытными объектами.

– Что вы знаете об этом городе, профессор? – внезапно спросила Элис.

– Об S-тауне? – нерешительно переспросил Смит.

– Да, именно о нём.

– Этот город является тем местом, о котором мы не хотим вспоминать. В нём всё худшее, чем жила Америка до технологической революции и роботизации, которую провёл мистер Макс. Его существование – это лишь необходимость, которая ещё не ликвидирована корпорацией и государством. Но эта проблема будет решена!

Элис с каждой минутой понимала яснее: рассказы Долорес о S-тауне не были бредом сумасшедшей. Обрывки правды, как осколки разбитого зеркала, постепенно складывались в пугающую картину. За темным пролетом моста скрывался целый мир – отвергнутый, забытый, но не переставший существовать.

Мысли Элис уложились в пятнадцать секунд – за это время перед ней промелькнул целый пласт прошлого. Но реальность ворвалась резко: с прилегающей улицы на неё несся полицейский робомобиль! Три колеса, бронестекло, ненавистная бело-голубая "законная раскраска", два робокопа в фуражках. Дроны передали её координаты. Это был конец!

Элис не относилась к числу людей, которые терялись в экстремальных случаях. Её мозг был словно процессор, искавший оптимальное решение. Она могла часами обдумывать молекулярную структуру веществ, поэтому два робота-полицейских не казались ей задачей, которую нельзя решить.

Она вышла из фургона и взяла с собой бронебойную винтовку, которую сконструировала в цехах Сопротивления. Калибр этой пушки был столь мощен, что мог легко пробить броню робота. У винтовки была магазинная подача патронов, но скорострельность оставляла желать лучшего.

Элис в кожаном плаще и бронежилете, с мощной винтовкой в руках, походила на амазонку будущего, вышедшую на тропу войны. Её образ идеально соответствовал стилю жизни, в котором не было места сентиментальности и слабостям – только холодный расчёт и стальная воля учёного и борца за правду.

Робомобиль эффектно остановился в пятидесяти метрах от её фургона, выполнив резкий дрифт перед ошарашенными пациентами. Кто-то из зевак почувствовал надвигающуюся угрозу и поспешил ретироваться. Остальные же жаждали зрелища – самого яркого события в их унылом существовании.

Робокопы вышли из машины. У одного из них был громкоговоритель, другой приготовил мощный пистолет, который был словно продолжением его механической руки. Полицейский громко произнёс через мегафон:

– Предлагаем тебе сдаться. В S-тауне нет места насилию и сепаратизму!

– Не дождётесь! – крикнула Элис.

– Вы рискуете жизнями граждан S-тауна. Мы предлагаем вам немедленно сдаться и проехать с нами в участок, где мы разберёмся в этом недоразумении.

Элис в ответ на пустые призывы перезарядила винтовку за фургоном. С решительным выдохом она шагнула вперёд, прицелилась в робота с пистолетом и дала очередь. Пороховые газы окутали её фигуру. Мощные пули врезались полицейскому в голову и грудь, отшвырнув механическое тело на два метра назад. Обезглавленный корпус дёрнулся раз-другой и затих.

Второй коп мгновенно швырнул громкоговоритель и выхватил два пистолета. Чёткими, механическими шагами он двинулся к Элис, ведя огонь с двух рук. Каждая пуля пробивала фургон в сантиметрах от её укрытия – робот стрелял с пугающей баллистической точностью. Элис прижалась к колесу: сейчас любое движение означало смерть.

Она аккуратно нащупала гранаты, которые всегда носила при себе. Вытащив одну из них, Элис уверенно сорвала чеку и кинула гранату из-за фургона под ноги роботу, который находился уже в двадцати метрах от неё. Несколько секунд – и произошёл взрыв, который мгновенно вызвал панику среди зевак. Люди начали разбегаться, боясь, что их зацепит осколками.

Робот-полицейский не был уничтожен, но ему оторвало ногу. Тем не менее он продолжал ползти к ней, уверенно стреляя из положения на животе. Элис поняла, что единственный шанс бежать – сейчас. Она резко сорвалась с места и помчалась к робомобилям, стоявшим на парковке перед больницей.

Робот заметил это, но не смог быстро развернуться в её сторону. Ему пришлось помогать себе руками, прежде чем его тело оказалось повёрнуто к Элис. Он произвёл несколько выстрелов. Одна из пуль пронзила плечо бунтарки. Но она будто и не почувствовала боли – лишь пронзительный укол.

В движении Элис активировала заряд – фургон разорвало мощным взрывом. Робокоп получил свою долю: голова с треском оторвалась от тела и отлетела на пять метров. Теперь угрозы не было. Оставалось найти транспорт и убраться подальше.

Её взгляд метнулся по парковке, выискивая подходящий робомобиль. Но все машины корпорации сливали данные на центральный сервер – ей предстояло взломать и перепрошить систему. Задача не из лёгких.

Тут она заметила парня – полноватого, с дряблыми мышцами, жирком на животе и кривой осанкой. Типичный обитатель S-тауна. Он с перекошенным от ужаса лицом пытался залезть в робомобиль, его примитивный мозг с трудом переваривал окружающий хаос и гражданское неповиновение.

Элис оценила ситуацию одним взглядом – трясущийся от страха обыватель был ей нужен как воздух. Её движения были чёткими и выверенными: три быстрых шага – и холодный ствол уже вдавливался в висок ошалевшего парня. Винтовка, брошенная у пылающего фургона, теперь казалась ненужным грузом – этот пистолет в её руке говорил красноречивее любых аргументов.

Мужчина замер, его губы беспомощно задрожали, но звука так и не последовало. Элис не стала ждать – резким движением она втолкнула его в робомобиль, своим телом пресекая любую попытку сопротивления. Дверь захлопнулась с металлическим щелчком, отрезая их от охваченного хаосом мира.

– Быстро прикажи Системе начать движение! – скомандовала Элис, глядя на трясущегося от страха Джона.

– Система, отправляйся ко мне домой, – с трудом выговорил Джон.

– Мой господин, у вас проблемы? – спросила Система, почуяв неладное. – Я могу вам помочь?

Элис посмотрела на Джона убийственным взглядом, ясно давая понять – лучше ему не сопротивляться. Джон ощутил, как эта девушка, полная неистовой решимости и с грациозным телом, как у гимнастки начала XXI века, смотрит на него, словно коршун на кролика. Он понял – жить ему осталось недолго.

– Система, ты что? Возомнила себя главной? Не смей перечить – едем домой, – прорычал Джон, голос звучал уверенно, будто стальная пружина.

– Да… мой господин… будет сделано… – запинаясь, ответила Система. – Простите… я просто… подумала… что вы напуганы…

Элис была довольна – её заложник оказался сговорчивым. Не теряя времени, она взялась за перепрошивку робомобиля, подключив провода от клавиатуры и очков к системным портам. Её целью было отключить машину от общей сети и перевести её в автономный режим. Через очки она отслеживала параметры, а пальцы быстро набирали код на клавиатуре. После нескольких минут работы она облегчённо выдохнула – робомобиль больше не был частью Системы.

Она ввела параметры поездки, направив робомобиль в убежище на территории S-тауна. Ехать в центр Сопротивления было опасно – сначала нужно было отсидеться в городе и дождаться прекращения её поисков. Слава богу, позади не было погони, и она почувствовала некоторое спокойствие.

– У вас бежит кровь, – сказал ей Джон всё ещё дрожащим голосом.

– А, это… – произнесла Элис, проверяя раненое плечо и куртку со следами свежей крови. – Робополицейские меня чуть зацепили.

– Вам срочно надо в больницу, – проговорил Джон, стараясь сохранять вежливость.

– Парень, ты что, идиот? Меня сразу схватят и отправят в лагерь перевоспитания. Таким, как я, нельзя обращаться в официальные учреждения.

– Вы меня убьёте? – спросил Джон поникшим голосом.

– Ты правда думаешь, я на такое способна? Твой зашоренный мозг решил, что я сепаратистка и террористка?

– Про таких, как вы, иногда показывают в новостях… Вас называют главной угрозой нашему процветающему городу. Вы же боретесь против прогресса и стабильности? – Джон выдавил из себя заученные фразы, словно робот.

– Ох, как же основательно тебе промыли мозги! – Элис горько усмехнулась. – Такие, как я, просто знают правду о мире, в котором живёте вы. Ты всего лишь жертва Системы, слепо глотающий навязанные ценности. Просто расходный материал для обогащения корпорации и ее продажных марионеток.

– Позволите мне принять таблетку от боли в желудке? – спросил Джон, достав из кармана упаковку» Гастронорма-4».

– Этот препарат создала я, – сказала Элис. – Это его четвертая версия, и всё такая же нестабильная. Рак, который у тебя уже есть, ты им вылечишь, но вот остановки сердца тебе не избежать. Он имеет все так же много побочек, что и первый «Гастронорм», над которым я плотно трудилась в лаборатории.

– О чем это ты? – удивленно спросил Джон. – Что за чушь ты несешь?

– Это не чушь, а чистейшая правда. Корпорация испытывает на таких, как ты, препарат от рака, который потом будет продавать богачам всего мира за бешеные деньги. Давай я расскажу, как все было: сначала ты ел вкусную химическую дрянь от корпорации, потом у тебя появились боли в желудке, а после ты обратился к робоврачу, который назначил тебе этот препарат!

– Неужели ты утверждаешь, что я серьёзно болен? – Голос Джона дрожал от потрясения. – Но ведь врач после всех анализов диагностировал обычный гастрит… Это невозможно!

Его будто ударили под дых. Мир вокруг потерял чёткие очертания, погрузившись в хаос сомнений. Всё, во что он верил, мгновенно перевернулось. Всего час назад доктор Адамс – воплощение медицинского авторитета – убеждал его в безопасности диагноза. А теперь эта мятежница нагло заявляет, что он стал жертвой корпоративного эксперимента, что каждый кусок пищи медленно убивал его организм…

– Да, ты болен раком. Таблетки, согласно протоколу, начинают выдавать только при обнаружении опухоли на основании капсульной гастроскопии. Если препарат в твоих руках – значит, у тебя рак! Но не бойся и пей таблетки – вскоре тебя это перестанет интересовать, так как ты умрёшь от инфаркта миокарда! – иронично ответила ему Элис.

Тем временем робомобиль уже отъехал от больницы на приличное расстояние. Погони не было. Они двигались через густонаселенный район, застроенный высотками, по пустынным улицам, где лишь изредка попадались люди, бредущие по своим делам.

Машина плавно подкатила к одному из зданий и замерла у входа. На первом этаже тускло мигала неоновая вывеска: «Киберкойот». Это был один из тех баров, что в изобилии строили в жилых комплексах – непритязательное место, где жители S-тауна коротали вечера за стаканом виски.

Элис открыла дверь и вышла из машины. Джон остался сидеть внутри, его глаза блестели от слёз. Он переживал один из самых трагических моментов своей жизни – у него был рак, от которого он непременно умрёт. Ему было непонятно, зачем Корпорация поступила так жестоко. Неужели все эти годы ему лгали?

– Я понимаю тебя, – сказала Элис, глядя на него с сожалением. – Эту правду порой тяжело принять. Но у тебя есть выбор: ты можешь потратить остаток жизни на борьбу с Системой.

– Ты что, предлагаешь мне просто выбрать способ смерти? – голос Джона дрогнул от ярости и отчаяния.

– Там, откуда я пришла, есть всё, чтобы помочь тебе. Если пойдёшь со мной – мы прооперируем тебя. Но помни: пути назад не будет. Ты навсегда будешь отлучён от Системы и её мира с дешёвыми сериалами и химической едой.

– А моя мать?.. – голос Джона дрогнул. – Значит, и её убил этот «Гастронорм»? Я помню, как она принимала эти таблетки… А потом просто не проснулась. Эти твари… Они подсунули ей яд и спокойно наблюдали.

Элис нахмурилась:

– Она ела корпоративную еду?

– Да… Считала её эталоном качества, – Джон сжал кулаки.

– Вся их продукция – яд, а «Гастронорм» – всего лишь финальный аккорд, – Элис холодно посмотрела на него. – Твою семью выбрали ещё до твоего рождения. Прими это. Ты должен знать правду.

– Не может быть… Значит, мы все просто подопытные крысы? – Джон горько усмехнулся. – Кстати, меня зовут Джон.