Мёд горьких трав

Райан хмыкнул. Рэм безумно полюбил Холодный Штиль: он мог часами рассказывать о переливах тона на дюнах, о вкусе и густоте воздуха, меняющихся от ночи к рассвету; рассуждать о древних городах, похороненных в песках, о том, насколько яркой кажется зелень на фоне желтовато-серых построек этих земель. О приливах и отливах на восточном берегу, о шуме волн, о цвете океана, о панораме грандиознейшего моста всего Государства, тянущегося через тринадцать островов от Штиля к Центральным землям… Младший Вессель подобной любви не испытывал.

Молодой человек поднялся и неспешно направился в палатку.

– Нил, тебе следует отдохнуть! – хрипловатый бас перекрыл прочие голоса. – Я бесконечно уважаю твое рвение и твою отвагу, но я не допускаю тебя до боевых действий пока полностью не восстановишься! Как ты вообще собрался передвигаться с гипсом?!

– Не хочу, конечно, ничего говорить, но в прошлом году, Дэниел, ты даже умудрялся с гипсом плавать, – посмеялась девушка.

Райан сел за стол, глянув исподлобья вперед: у костра, чуть в отдалении от остальных солдат, сидело восемнадцать человек в однотонной серо-песочной форме; на футболках их, в районе груди, серебрилась вышивка в виде лика Змееволосой девы.

Горгоновцы.

Юноша хорошо знал их. Элитная немногочисленная команда военных, находящаяся в непосредственном подчинении Главнокомандующего.Еще один символ, родившийся от своего прародителя в начале эпохи и твердо до сих пор занимающий свое место. Группа "Горгона" имела особенное значение в армии, обладала определенной независимостью и славилась, помимо своих бойцов, крайне натянутыми отношениями со жнецами – впрочем, взаимная неприязнь змей и серпов давно уже стала привычной байкой на устах.

Нил Коин сидел, растирая ногу выше гипса, и ворчал себе под нос; девушка, его защищавшая – Азалина Макензи, – пыталась распутать волосы, при работе убранные в тугой залакированный пучок. От подрагивающих языков костра старался прикурить крупную сигару нынешний командир – Дэниел Беннет.Хотя, в "Горгоне" не принято использовать слова типа прошлый-нынешний-будущий; звание бессмертно, и неважно, какое имя за ним скрывается.

– Это было давно и неправда, – усмехнулся Беннет на слова Азалины и поднялся, глубоко затягиваясь. – К тому же, выбора у меня не оставалось. Либо плыви, либо тони.

– Мы выезжали пожарить мясо на природу, – отозвался Томас, чистящий винтовку, – и то, что там было озеро, вовсе не обязывало лезть плавать. Но это так, к слову… А тебе правда лучше наведаться в лазарет, – добавил Легран, обратившись к Нилу.

– У него и нет другого выбора, кроме как исполнить приказ, – Дэниел дыхнул дымом в сторону. – Твою мать, какая духота! Если в мире существует мой персональный ад, то он явно дислоцируется в Штиле… – мужчина сел напротив вентилятора, гоняющего горячий сухой воздух по помещению; это не особо могло охладить, но хотя бы создавало иллюзию легкого ветерка. В недвижном обжигающем воздухе даже подобного оказывалось достаточно. – Надо быстрее кончать с диверсантами и перебираться куда-нибудь, где есть кондиционеры, и ванна со льдом не тает за две минуты. В общем-то, большего я не прошу, с остальным сработаемся.

Горгоновцы по-доброму ухмылялись и посмеивались.Вечно на передовой. Всегда из пекла в пекло. Но отчего-то умели сохранять блеск жизни в глазах после всех ужасов, через которые проходили. Словно оставляли боль и страхи там, на полях битв. Солдаты относились к бойцам группы с видимым почтением. Приказы их командира, тридцатитрехлетнего Беннета, принимались к исполнению беспрекословно; и, тогда как сами горгоновцы спокойно обращались к нему "Дэниел", большая часть военнослужащих использовала формальное "Ваше превосходительство".

С самим Райаном горгоновцы были холодны – вероятно из-за того, что юноша "якшался со жнецами", – но младшего Весселя то не сильно тревожило; он с детства был убежден, что сила Государства и его правителей поддерживается не малочисленной группой-символом, а цепными исполнителями-жнецами, опутавшими все земли паутинкой слежки, сыска и наказания. Это имя жнецов откликалось в верноподданных обрывающимся сердцем; а Райан верил, что подчинение зиждется на страхе и уважении.

Хотя, признать откровенно, где-то глубоко в душе юноша испытывал нечто, что было можно назвать ревностью – горгоновцы почтительно относились к Рэму, а тот поддерживал с группой близкое приятельство. С Даниэлем Рэм прошел свою послеакадемскую службу и завязал крепкие дружеские отношения. В военных силах сей факт вызывал всяческие положительные реакции, совместную работу "Горгоны" и наследника трона Главнокомандующего воспринимали добрым знаком.

К Райану подсел Уильям, вытирая лицо смоченной тряпкой:

– Ужасная жара, хоть кожу снимай… А ведь только зима заканчивается! Говорят, что вёсны в Штиле кошмарно горячи, – и покосился на горгоновцев, задерживая взгляд на Азалине. – Но не горячее, чем эта крошка. Матерь, какие формы… – Уилл не стесняясь рассматривал девушку, что была его старше лет на пять-семь.

– Горгоновцы не строят отношений, – отозвался Райан негромко.

– А мне и не нужны отношения; но от пары зажигательных ночей я бы не отказался.

– Тебе с ней ничего не светит. Она пошлет тебя раньше, чем успеешь подойти, – Вессель не скрыл усмешки. – У тебя на лице написано "жнец".

– Скоро там будет написано: "жнец, уложивший горгоновца на лопатки".

Спустя десять минут Уильям лежал лицом в песке, безуспешно попытавшись, по словам Беннета, "подкатить яйца к Азалине". Сама Макензи, тряхнув густыми тёмно-русыми волосами и качнув бедрами, скрылась в своей палатке. Горгоновцы удостоили Лэйтера смешками и нарочно-дружелюбными предложениями помощи подняться.

Еще спустя полторы недели группа диверсантов-штилевцев была окружена и уничтожена силами Трех под командованием "Горгоны" в предгорьях Арроганса. Жнецы подчистили информацию, проследили формирование "благоприятной атмосферы" в прессе Штиля и провели "беседы" с местными баронами и градоначальниками.

Райану предстояло не только встретить очередной новый год вдали от дома, но и безвылазно провести десять грядущих месяцев среди песков Холодного Штиля.

Летом столица вновь потухла и вспыхнула сменой одного из Трех – несчастный случай унес жизнь Рушана Хварца и трон Посла Небесного перешел в руки его сына. Мишель был видным реакционером и свято чтил устои Матери. С детства воспитываемый в религиозности, он стал ярым сторонником консерватизма. Вместе с Дамиром Весселем Мишель затормозил попытку либеральных реформ Властителя.

В письме от Терезы, которое Райан получил, все происходящие в монарших семьях Государства перемены объяснялись единственной причиной:того хотят боги.

276 год ЭТМ, Восточные земли

Заканчивался первый зимний месяц. Райан томился в ВГ/18-6-12-1, расположенном у бурной реки Химс.

С Большой воды ветры несли холод, метели вихрились в бесноватых танцах; младший Вессель большую часть времени проводил в выделенном ему в военном городке кабинете за изучением присланной отцом документации. Свободное время тратил на чтение книг, что доставляли от Терезы. Заняться особо было нечем: до ближайшего населенного пункта пришлось бы ехать по непогоде несколько часов через густые леса…

Да и обязанности по расквартированию воинских частей с Райана не спадали. Ежедневно он оказывался заслан то в складскую зону, то в казарменную, то в хозяйственную; к тому же Вессель попал как раз на период проходящей раз в два года полной инвентаризации зданий и сооружений, медицинских боксов, пунктов технического обслуживания… От посещения контрольно-технических пунктов становилось уже плохо, и Райан бежал в полуистлевшие страницы архаичных верований, пытаясь самому себе объяснять, как удалось столь разрозненные в далеком прошлом королевства объединить в единое Государство. Пожалуй, он даже вполне мог бы стать Послом Небесным – да только три монаршие семьи никогда не претендовали на троны чужой фамилии.

В единстве ключ к бессмертию.

Райан смотрел на свой серебристый меч. Его элегантную, чуть изогнутую рукоять украшали инкрустации из драгоценных камней, формирующих узор, отдаленно похожий на венок покори.

За окном белым-бело от снега. Блестящая черная машина, остановившаяся на плацу, привлекла внимание сразу. Райан выпрямился, откладывая письмо в сторону – сердце его пропустило от волнения удар, улыбка тронула губы, – и смотрел, как дверь водителя отодвинулась наружу и поднялась вверх.

Дежурившие на посту сорвались встречать внезапного гостя, прибывшего без предупреждения и, судя по всему, безо всякой охраны.

Дэвид Вессель же ловко вышел из машины, выпуская сигаретный дым и оправляя декоративную шубу, накинутую поверх верхней одежды.Словно герой глянцевого журнала.Райан даже из окна видел экстравагантный, но добротный костюм брата. Пальто из мягкой кожи серого цвета. Безразмерная шуба с длинным ворсом и с множеством чередующихся меховых вставок. Райан не смог сдержать улыбки, поднялся с кресла неосознанно. Он скучал. Внезапно осознал, насколько сильно соскучился по дому, по братьям, по шебутной Шонни. По величавой матери и величественному Дамиру, больше монарху, чем отцу, ибо пропадал тот постоянно в Резиденции Трех… Дэвид отмахнулся от встречающих, кинул ключи от машины одному из постовых. Тряхнул выгоревшими на солнце волосами и скрылся в дверях здания.

Райан, первые мгновения потерявший реальность происходящего, тут же сорвался с места: убрать на столе, включить чайник, по-хорошему нужно вызвать адъютанта и попросить накрыть стол… Но через минуту дверь с шумом распахнулась, и Дэвид, отряхивая снег с волос, вошел в кабинет:

– Рай! – звучный голос брата спугнул тишину. – Ну, здравствуй, засранец! Свалил на службу, сбросил на наши плечи светские рауты!

– Как тебя сюда вообще на своей машине занесло? – вопрос, немного неуместный и странный, но первый пришедший обескураженному Райану в голову.

Дэвид небрежно бросил шубу на диван и крепко обнял брата:

– Я по-твоему настолько дурак из Мукро на окраину Востока на машине махаться? Богиня, Райан, ты совсем так одичаешь, – Дэвид рассмеялся, и серо-зеленые глаза его блестели мягким светом, как и прежде. – Частный самолет. На авто пересел, чтобы до города комфортно добраться, – мужчина глянул на брата, замолчав на мгновение. – Рад видеть тебя, Рай. Давай-ка выпьем, расскажешь лично, как твоя служба. А я тебе новостей из Мукро подсыплю…

***

За окном шумела поднимающаяся метель. На столе стояли перепелки, приготовленные в стиле Восточных земель: золотистая корочка, обилие пряных специй, яркий аромат кориандра; пышные сырные лепешки парились на столе, а черешневое вино было почти густым.

Дэвид ел с аппетитом, слушая рассказы, смешные байки и причитания Райана. Юноша томился в монотонной работе и злился на то, что служба напоминала скорее бесконечную битву с бумажными стопками, нежели славные столкновения с жуткими врагами. Он истосковался и непривычно эмоционировал. А затем уже Дэв погрузился в рассказы о жизни в столице, о хитросплетениях и интригах в высших кругах, борьбе мелкой знати за жирные места. Что для Дэвида было легкой схемой взаимодействий, то для Райана казалось неподъемным списком однотипных сливающихся воедино имен.

Дэв всегда был коммуникабельным. Всегда держал руку на пульсе сложных структурных отношений. Имел друзей всюду и со всеми налаживал контакты.

– Ладно, это всё мишура. По-настоящему важная новость еще не озвучена, только завтра станет известной, – Дэвид глотнул вина, непринужденно придерживая стакан тремя пальцами; Райан даже чуть склонился, неотрывно глядя на брата. – У нас новый переход трона Властителя. Завтра объявят о гибели Генриха. На престол взойдет Клим, – и чуть тише добавил с нескрываемым сарказмом, – как этот дед ждал сего дня…

– Что?.. – только и смог выдавить Райан.Генриху едва исполнилось тридцать, он был здоров и крепок. – Как? Почему?

– По официальным сообщениям, Генрих скончался ночью от внезапного приступа; но все прекрасно понимают, что "внезапный приступ" – лишь удобное прикрытие. Я уверен, что Клим решил взять дело в свои руки. Ему всё не жилось спокойно, что младший брат в обход его на трон взошел, – Дэвид качнул головой. – Семьдесят шесть лет ему, представляешь? Какой трон, сидел бы уже спокойно, чесал бы свои седые яйца, но нет, куда уж… Стоило жнецам только зашептаться негативно в сторону Генриха, как Клим сразу в игру вступил. "Внезапный приступ", какой же бред, – Дэв подлил себе вина. – Говорил же отец, что решение Кира о престолонаследии аукнется.

– Разве корону властителя не должен получить ребенок Генриха?

– Ему пять месяцев, Райан. А жена Генриха так разбита, что о своих правах на регентство и не помнит. Клим все хорошо организовал. Думаю, он всё сделает, чтобы ребенок Генриха никогда о троне не задумался, и продвинет, когда придет время, собственного сына.