
Полная версия:
Четвертая жена султана. Меня объявили погибшей
— Я напишу тебе в пятницу, — сказала я. — Тогда куплю.
— Ты сначала купи, потом напиши. Я за эти дни успеваю столько раз обрадоваться, что к твоему приезду устаю.
Мы поговорили про горшок. Мама прислала фотографию листа с коричневым пятном. Я сказала, что, по-моему, она слишком много поливает, и она ответила, что именно поэтому звонит соседке, а не мне. После разговора я немного посидела у окна. Внизу у ворот менялась охрана. Один мужчина принес сменщику термос. Другой проверил крышку, сделал глоток и поднял большой палец. Уличный фонарь гудел, и вокруг него билась крупная ночная бабочка.
Адиль заглянул через полчаса.
— Файлы пришли. Послушал еще раз.
Я закрыла окно.
— И?
— Слишком похоже. Утром попрошу журнал. Сначала проверим, кто его заполнял и откуда в сводке цитата.
Он сел на край кровати. На переносице у него остался след от очков.
— До утра я могу еще раз прослушать, — сказала я. — Там в самом конце второго файла человек что-то кричит. Я не разобрала.
— Можешь. А можешь лечь и поспать. Утром у тебя будет тот же файл.
Он подождал, потом спросил:
— Кто, кроме Ясмин, уже в курсе?
— Я говорила в конторе с Фаридом и с Римой. Фарид искал карточку. Риму я спросила, узнала ли она Надима.
— Она узнала?
— Она сказала, что слышала только радио.
— Я начну с начальника порта. Если буду спрашивать Риму, сначала скажу тебе.
Он поцеловал меня в висок, забрал со стула свой пиджак и ушел. Я слышала, как он прошел по коридору, поздоровался с кем-то у лестницы и остановился ответить на вопрос. Говорил негромко. Слов я не разобрала.
Перед сном я написала Ясмин, что поговорила с Адилем и что он попросит портовый журнал. Она прочитала сообщение. Я уже потянулась к выключателю, когда телефон снова загорелся.
«Лейла спрашивает, сможешь ли завтра прийти пораньше. Она хочет посадить родных по семьям, а у нее опять получился список по алфавиту.»
Я ответила, что приду.
Уже в темноте вспомнила, что не сказала Адилю про Римину просьбу смотреть на заголовки граф. Решила рассказать утром. Представила, как он принесет журнал, как мы положим его между тарелками и вместе посмотрим, кто и когда внес последнюю запись.
В ту ночь я спала семь часов подряд.
Глава 3. Семь пустых стульев
Лейла стояла посреди зала с рулоном бумажной ленты на запястье.
— Умеешь отрывать ровно? — спросила она вместо приветствия.
— Ножницы есть?
— Были. Потом пришел человек с цветами.
Я сняла с ключей маленький складной нож. Лейла размотала ленту на ладони, и я нарезала полоски, чтобы закрепить карточки на спинках стульев.
Встречу устроили в здании фонда, в двух кварталах от порта. В нижнем зале обычно проводили бесплатные занятия для школьников. У дальней стены остались стопки тетрадей и карта острова, на которой дети отмечали флажками, где жили их бабушки. На южном мысе флажков было столько, что один свалился на пол. Пока мы расставляли стулья, Лейла подняла его и воткнула обратно в край карты.
Спереди она оставила семь мест. На каждом лежала карточка с именем человека с «Рахата». Родные должны были сидеть позади. Так распорядился организатор встречи. Лейла дважды сказала мне, что просила поставить места по кругу. Потом перестала говорить об организаторе и сама передвинула крайний ряд так, чтобы между ним и пустыми стульями можно было пройти, не протискиваясь боком.
Я нашла карточку Надима. Рядом со стулом стоял стакан воды.
— Зачем вода? — спросила я.
Лейла посмотрела на стакан, словно увидела его впервые.
— Девушка расставила на все места. Убери, пожалуйста.
Мы собрали семь стаканов и отнесли на длинный стол у входа. Там Лейла приготовила чай, коробки с печеньем и папки для каждой семьи. На папках тоже были фамилии. Она заметила мой взгляд и перевернула стопку.
— Суммы внутри. Некоторые приходят с соседями, а потом весь дом знает, кому сколько начислили.
— У всех разные?
— У кого дети, у кого родители. Кого-то содержал один человек. Еще есть страховка, она у каждого своя. — Она поправила край верхней папки. — Я тебе покажу, какие карточки ставить дальше.
Я рассказала, почему остановила ролик. Лейла перестала раскладывать ленту и выслушала меня до конца. Когда я сказала, что Адиль попросит журнал, она спросила, когда я говорила с ним.
— Вчера вечером. Он собирался сделать это сегодня.
— Хорошо. Сегодня семья Сафаров хотела принести флешку, чтобы получить запись. Договорились заранее. Я им скажу, что материалы задерживаются.
— Они знают, что мы собирались поставить голос Надима?
— Да. Его сестра попросила оставить отрывок целиком. Говорит, у нее все голосовые от него по три секунды. «Хлеб купил», «подойди вниз». Она хотела хоть одно длинное.
Лейла пригладила конец ленты к рулону, а потом никак не могла его подцепить. Я протянула ей нож. Она нашла ногтем край и размотала ленту без него.
— Марина, если понадобится говорить с семьей, скажи сначала мне. Я знаю, кто сможет с тобой разговаривать.
— А кто не сможет?
Она подумала.
— Это я каждый раз узнаю уже после.
Дверь открылась, и в зал вошла женщина в темном пальто. На сгибе локтя у нее висела матерчатая сумка из аптеки. Я узнала голубой конверт, который она держала в руке. Вчера в конторе она ждала, пока Фарид распишется за его получение.
Лейла отложила рулон и пошла к ней.
— Амина, вы сегодня рано.
— Мне сказали, в девять можно получить бумаги до встречи.
— Можно. Давайте я принесу ваши.
— Я подожду. Вы сначала найдите мне место, откуда я смогу встать.
Лейла показала на проход, который мы только что расширили. Амина села с краю, положила сумку себе на колени и придвинула стул на несколько сантиметров назад. Ей и правда теперь было легче подняться. Я подумала, что сама бы не догадалась об этом попросить. Переставила бы стул уже в середине выступления и все оставшееся время злилась бы на человека, который поставил его так близко.
Лейла принесла папку с надписью «Хаддад». Амина открыла ее, прочла первую страницу и спросила, где вторая. Лейла села рядом. Они заговорили тише, и я ушла к столику с чайником.
Через несколько минут Амина подошла ко мне.
— Вчера вы в порту были?
— Да. За записью.
— Вы делали фильм про старый паром.
Мне понадобилась секунда, чтобы понять, откуда она знает.
— Я записывала там звук.
— У меня брат вам кран открывал, чтобы вы услышали, как свистит труба. Вы ему потом сказали, что он слишком близко к микрофону дышит.
— Саид?
Она кивнула. Я вспомнила, как мы с механиком сидели в машинном отделении старого парома. Он назвал каждую трубу по имени, будто они работали с ним в одной смене. Под конец попросил выключить запись, потому что хотел показать мне фотографию племянника, устроившегося на новую работу.
— Карим ваш сын?
— Мой.
Она сжала конверт так, что угол завернулся внутрь.
— Мне нужно кое-что у вас спросить. Когда здесь начнут говорить, я уйду. Вы могли бы выйти раньше?
Я посмотрела на часы. До встречи оставалось десять минут. Сказала, что могу выйти прямо сейчас.
* * *За зданием фонда был маленький двор со столом для настольного тенниса. Сетку сняли на зиму, но мелом еще стоял счет, который кто-то написал прямо на столешнице. Амина поставила сумку на цифру семь и достала из кармана телефон. Чехол отставал в одном углу. Она прижимала его большим пальцем всякий раз, когда проводила по экрану.
— Вы разбираетесь в записях, — сказала она. — В телефонах тоже?
— Смотря что нужно.
— Вот человек прислал сообщение. Можно узнать, где он был, когда прислал?
— Если в сообщении есть метка места, иногда можно. Покажете?
Она открыла переписку и подержала телефон так, чтобы я увидела дату.
Двадцать первое октября. Семь тридцать две вечера.
«Мам, принеси очки. В жестком футляре, серые. Скажи, что для Карима, в старую амбулаторию. Через боковую дверь. Я потом объясню.»
Ниже шло ее сообщение.
«Я уже иду. Где ты?»
Потом еще одно.
«Я у двери. Тут никого нет.»
Еще ниже — два пропущенных вызова. На следующий день Амина написала, что оставила очки у себя, чтобы они не потерялись.
Я перечитала верхнюю строчку. Катер пропал восемнадцатого вечером. На экране ясно стояло двадцать первое. Три дня спустя.
— Это его номер? — спросила я.
Амина пролистнула переписку вверх. Карим спрашивал, купить ли хлеб. Присылал фотографию порванного ботинка. За день до шторма написал, что выйдет с работы позже. Она отвечала, чтобы заказал машину и не ждал ночного автобуса.
— У него две пары, — сказала она. — В жестком футляре запасные. Когда он говорит «серые», это дужки серые. Стекла толстые. Он в школе сломал такие же и до вечера не говорил, потому что боялся, что я рассержусь. Потом сел есть, взял солонку и насыпал соль прямо себе на руку. Я тогда поняла, что он видит только белое пятно.
Она прикрыла экран ладонью. Двор был прохладный, но солнце уже добралось до стола и легло прямо на телефон.
— Они мне сказали, что сообщение могло прийти поздно. Связи не было, а когда появилась, все дошло разом.
— Кто сказал?
— В полиции. Я им сначала поверила. Потом стала думать. Восемнадцатого он вышел из дома в очках. Я видела. И зачем ему восемнадцатого просить прийти в амбулаторию? Я и спросила. Тогда мне сказали, что телефон мог подобрать кто угодно. Но серые очки у меня лежали в шкафу. Откуда кто угодно знает про шкаф?
— Он написал про футляр, — тихо сказала я.
— Я знаю, что написал.
Она посмотрела на меня и убрала ладонь с экрана.
— Простите. Мне это уже говорили. Они берут одно слово и заставляют тебя объяснять его так долго, что ты забываешь, о чем пришла спросить.
Я придвинула телефон к тени от ее сумки. На экране появилась вся переписка.
— Я не могу по этому сообщению установить, откуда его отправили. Время на экране показывает, когда оно появилось в переписке. Нам нужно еще что-то, что связывает его с этим днем или с амбулаторией. Вы говорили, что ходили туда. Расскажите, что было у двери.
Амина разжала пальцы. Телефон лег на стол.
— Боковая дверь со стороны склада. Там прежде был звонок. Я нажимала, но звонка не слышала. Постояла. Потом пошла вокруг к лестнице. Снизу на ступеньках было мокро. Наверху горела лампа. Кто-то закрыл дверь, пока я шла. Я слышала, как щелкнул замок. Позвала Карима. Тихо, потому что рядом были люди.
— Вы их видели?
— Через ворота. Двое у машины. Один курил. Я подумала, охрана, и решила обойти к главному входу. Когда дошла, света уже не было.
Она взяла телефон, включила экран и снова открыла сообщение, хотя мы обе уже знали его наизусть.
— Вчера я опять пошла в порт. Хотела, чтобы приняли письмо. Просто приняли и отметили. На первой странице я написала, что он с двадцать первого ни разу не выходил на связь. Человек за стойкой сказал, что может поставить штамп на заявление о пропуске. Про человека они таким штампом ставить не могут.
— Письмо у вас?
Она подняла голубой конверт.
— Хотите прочесть?
Я кивнула. Она протянула его, но держалась за край, пока я не взяла двумя руками.
За письмом лежала фотография Карима на рабочем месте. На нем были очки на шнурке и куртка с оранжевой полосой. Амина дала мне рассмотреть снимок. В письме были даты, номер телефона и адрес амбулатории. Еще Амина написала, во что был одет Карим, когда уходил из дома. Темные брюки. Куртка с оранжевой полосой. Очки на черном шнурке. Внизу стояла просьба проверить, обращался ли он за медицинской помощью после восемнадцатого. На обороте Амина записала часы трех визитов. В полицию, в фонд и в портовую контору.
— В фонде вы кому показали сообщение?
Она спрятала телефон в карман.
— Девушка сняла копию. Сказала, что передаст тем, кто сможет проверить. Тогда еще шли поиски. Я думала, через них будет быстрее.
Из зала послышался микрофон. Кто-то сказал: «Раз, раз», потом попросил добавить громкости. Амина подняла сумку. Мне показалось, она собирается уйти, но она только перевесила ее на другую руку.
— Можно сохранить у себя снимок сообщения? — спросила я. — Вместе с датой и номером. Я отмечу, когда его увидела. Если вы захотите, я его удалю. Пока никому пересылать не буду.
— Даже в фонд?
— Даже в фонд.
Она подождала, потом снова достала телефон.
— Сделайте еще один, где про хлеб. Чтобы видно было, что он и раньше писал с этого номера.
Я сделала два снимка. Дала ей посмотреть оба. На первом отражался край теннисного стола, и цифра семь пересекала дату. Мы переставили телефон и сняли заново.
* * *В зале уже сидели люди. Лейла стояла у первого ряда с листом в руке и объясняла, почему сегодня не будет видео. Она сказала, что семьям сообщат отдельно, когда смогут показать материалы. Несколько человек переглянулись. Женщина у стены подняла руку и спросила, можно ли ей все равно получить запись брата. Я догадалась, что это сестра Надима, когда увидела у нее в руке белую флешку.
Я подошла ближе. На ней было темное платье без карманов. Она все время перекладывала флешку из руки в руку.
— Я работала с вашим братом на учениях, — сказала я. — У меня сохранился длинный отрывок. Могу показать его вам отдельно, если захотите.
— С учений?
— Да. Он в ангаре. Читает текст и спорит со мной.
Она сжала флешку, потом спросила:
— Долго спорит?
— Достаточно, чтобы я запомнила.
Она достала из сумки ручку и написала свой номер на обороте программы. Пока писала, кто-то занял ее стул. Она подошла и попросила человека пересесть. Я убрала программу в карман. Когда подняла глаза, Амины в зале уже не было.
У входа меня догнала Лейла.
— Что-то случилось?
— Амина ушла. Она говорила, что уйдет до начала.
Лейла посмотрела на пустое место с краю, которое мы для нее оставили.
— Она и в прошлый раз ушла. Ей тяжело, когда читают имена.
В зал вошел фотограф. Он поднял камеру, повернулся к первому ряду и жестом попросил людей сесть плотнее. Лейла пошла к нему и опустила ладонь перед объективом. Они коротко поспорили. Фотограф в конце концов взял камеру за ремень и вышел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

