Звезда Кассиопеи

Он встал со стула, наслаждаясь моментом триумфа, поглаживая пальцами свои три дамы и две шестёрки.

Шамиль медленно встал и посмотрел на Крюгера с презрением, словно тот был не более чем пешкой в большой игре.

- Знаешь, в чём твоя проблема, Крюгер? — тихо начал Шам.

- И в чём же? — рявкнул Крюгер.

Слова певца явно задели его.

Шамиль сделал паузу, наслаждаясь эффектом от собственных слов. Он медленно подошёл к Крюгеру, почти вплотную, и посмотрел ему прямо в глаза.

- Мочка уха. Ты всегда теребишь свою серьгу, когда тебе приходит хорошая карта. Обычный обыватель никогда в жизни этого не заметит. Но когда ты играешь с профессионалом, следи за языком тела, — произнёс Шамиль с ледяным спокойствием. — У меня всё.

Он повернулся к столу, небрежно бросил свои карты и озвучил комбинацию:

- Флеш-рояль.

- Щенок! — прорычал мужчина, едва сдерживая себя от того, чтобы не броситься на Шамиля.

Он ударил кулаком по столу так сильно, что тот разломился пополам. Его глаза пылали гневом, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

- А теперь бежим отсюда! — скомандовал певец, схватив Киру за руку, будто боялся, что Крюгер в любой момент может броситься в погоню.

Они выбежали из заведения, и Кира едва успевала за Шамилем. Ей казалось, что Крюгер с его тростью и злобным взглядом вот-вот догонит их. Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Ей было страшно. Жутко страшно за свою жизнь.

Наконец они остановились. Кира жадно глотала воздух ртом, пытаясь насытить им лёгкие. Голова кружилась, и на мгновение ей показалось, что она сейчас упадёт в обморок. Шамиль же, казалось, совсем не устал. Он закурил, и на его лице вновь не было никаких эмоций — та самая маска отрешённости, которая так удивляла и одновременно пугала её.

- Правда, было весело? — вдруг обратился он к девушке и рассмеялся. В его смехе не было ни радости, ни облегчения — только какая-то холодная ирония.

- Весело? Да ты с ума сошёл! А если бы у него был пистолет? — воскликнула Кира, едва сдерживаясь, чтобы не дать ему смачную пощёчину.

Она не могла понять, как Шамиль может относиться к такой опасности с таким безразличием.