скачать книгу бесплатно
– Этого много никогда не бывает. Обожаю цацки.
Ольга достала коралловые бусы, приложила к груди Оксаны и полюбовалась контрастом загорелой кожи, белого платья и красных бусин.
– Красиво. Ну-ка, примерьте!
– Ну что вы! – Оксана отвела ее руку с бусами.
– Это ваша вещь. Я вам ее дарю.
– Не надо, не надо… – Оксана села, ногами нащупывая босоножки.
– Нет, дарю! – Ольга, не слушая возражений, надела кораллы ей на шею. – И вообще, давай на «ты», а? – весело предложила она.
– Давай, – согласилась Оксана. – Только… – Она взялась за бусы, чтобы снять их, но Ольга остановила ее, мягко взяв за руку.
– Погоди! Не надо… Ну-ка… – Ольга легким движением чуть повернула и приподняла голову Оксаны за подбородок.
Та с недоумением в глазах подчинилась. Ольга отошла на пару шагов и полюбовалась на точеное лицо – тонкий нос с небольшой горбинкой, высокий лоб, миндалевидные глаза, четко вылепленный подбородок, длинную изящную шею, перетекающую в высокую линию груди… Нигде и никогда она не найдет больше такую удивительную модель.
– Еще чуть выше подними голову! – скомандовала она. – Стоп!
Оксана, не понимая, что от нее требуется и почему Ольга так дотошно рассматривает ее, поправила волосы, подумав, будто столь пристальное внимание вызвано непорядком в прическе.
– Да опусти ты руки! – возмутилась Ольга, твердо решив для себя – она не отпустит сегодня Оксану, пока не напишет ее портрет.
На лице Оксаны недоумение сменилось смущением, и она опустила руки.
– Вот… Вот так вот и сиди, я сейчас тебя нарисую…
Ольга бросилась к мольберту – благо он всегда стоял наготове, прямо здесь, в гостиной, – и закрепила на нем бумагу.
– Что, прямо сейчас?! – В глазах Оксаны промелькнуло замешательство, и Ольга решила, что она, как всякая женщина, считает – в данный момент она недостаточно хорошо выглядит для того, чтобы позировать.
Неужели она не знает, искренне не догадывается, как хороша любая: уставшая, без «парада» и даже немного напуганная столь внезапным предложением побыть моделью.
– Сиди, не двигайся, не мешай… – Ольга сангиной стала быстро рисовать портрет. – У тебя удивительное лицо, замечательное… Я никогда подобных не встречала… Понимаешь, такая завораживающая гармония редко встречается… Боюсь даже, что не смогу ее передать…
– Дышать хоть можно? – усмехнулась Оксана.
– Можно. Дышать можно, а больше ничего нельзя…
Из-под быстрых штрихов появлялось лицо – на удивление живое, со всеми тонкими нюансами, несмотря на скудость художественных средств – всего лишь красноватая сангина. Вдохновение, охватившее Ольгу, нарушил телефонный звонок.
Она неохотно взяла мобильный, даже не посмотрев, кто звонит, потому что не могла оторвать взгляд от портрета, и правой рукой все еще наносила «оживляющие» и уточняющие штрихи.
– Алло… – рассеянно сказала она в трубку.
– Оль… – послышался на том конце плачущий Надькин голос. – Оль, я больше так не могу!
Рыдания в трубке резанули по сердцу, Ольга отбросила мелок и с размаху плюхнулась в кресло.
– Надюха?! Господи! Что с тобой? Что случилось?! – закричала она.
– Я не могу просто… – всхлипнула Надя. – Я в себе это ношу, ношу… Мне надо кому-то сказать, а кому я еще могу… – Надька замолчала, залилась горючими слезами на том конце, в промозглой далекой Москве…
– Что ты несешь, Надь? Ты можешь сказать, что случилось?
– Что случилось, что случилось, – невнятно пробормотала подруга и выкрикнула: – Да ничего!
У Ольги от сердца отлегло, значит, ничего серьезного, – все живы, здоровы, а Надька опять навыдумывала невесть что из-за невозможности применить в каком-нибудь деле свою кипучую энергию.
Ольга точно знала – когда Надьке нечего делать, у нее включается бурная фантазия.
– Фу, напугала. Чего тогда ревешь, раз ничего не случилось?
– Димочка мне изменяет, вот что!
– С чего ты взяла?
– Я точно знаю!
– То есть прямо вот так взяла и с поличным его застукала! Да еще наверняка в своей супружеской постели, – засмеялась Ольга.
– Ну хорошо, точно не знаю, – сбавила обороты Надька, перестав рыдать. – Но я уверена.
– Почему?
– Потому что чувствую! Вот. Знаешь, такие мысли зря в голову не приходят. Дыма без огня не бывает!
– Ой, Надька… Занять тебе себя чем-то надо, кроме ребенка, – вздохнула Ольга.
– Вот! Думаешь, почему он мне работать не разрешает, а?
– Не знаю. Если честно, не понимаю.
– А я понимаю! – торжественно провозгласила Надя. – Потому что не хочет на моих глазах быть! А почему?
– Ну, почему?
– Значит, скрывать есть что! В агентстве смазливых девиц пруд пруди, сама знаешь. А на мое место тоже не бабку-пенсионерку взяли, а молоденькую и длинноногую. Видела я, как она в сторону Димочки глазами зыркает, и как на меня смотрела – тоже видела.
– Ну, и как она на тебя смотрела? – еле сдерживая смех, поинтересовалась Ольга.
– Удивленно – вот как! Смотрела и думала, что я Димочке не подхожу, потому что он красавец, а я… – Надька опять зарыдала в голос.
– Надь, ну чего ты воешь белугой… Дай-ка мне Димку, я ему мозги промою по старой дружбе!
– Ничего я не вою… А Димочки нет. Он в Петербург на два дня уехал…
– Надька, немедленно перестань рыдать! – всерьез рассердилась Ольга. – Ну, кому, как не тебе, знать, что Димка тебя любит!
– Любит он меня! Откуда ты знаешь? Это, может, он раньше любил, а теперь…
– Перестань нести глупости.
– И ничего не глупости! – зашлась в новом приступе плача Надя. – Вовсе не глупости! Хорошо тебе, у тебя Сережа такой!
– Да, мне хорошо, у меня Сережа, – сказала Ольга, а сама вдруг подумала – надо спасать Надьку! Надо срочно спасать, а то все эти истерики уже попахивают психическим расстройством. – Ты вот что, кончай там дурью маяться, а то доведешь Димку до белого каления своими подозрениями дурацкими. Знаешь что?! Бери-ка своего Дим Димыча в охапку и приезжай ко мне!
– Но ведь… – попыталась что-то растерянно возразить Надя, но Ольга ее перебила:
– Приезжай, приезжай! Развеешься, дурь из башки выветришь, да и я по тебе ужасно соскучилась! Тут такая красотища!
– А это… Кто Димочку кормить будет? Стирать, убирать…
– Да плюнь ты на все! И с Димочкой твоим драгоценным ничего без тебя не случится. Приезжай!
– Нет, ну как же это я так вдруг поеду? – Надька, наконец, перестала плакать, и хоть сопротивлялась огорошившему ее предложению, в голосе зазвучало сомнение, которое вполне могло перерасти в согласие. – Нет, Оль… И Грозовского одного оставлять, и вообще… Нет!
– Да!
– Ну, разве что… Димка в Канаду собирается ехать через неделю… Может быть, тогда мне к тебе и поехать, все равно его месяц не будет, а?
– Вот и договорились! – обрадовалась Ольга своей победе.
– Ну, хорошо, я подумаю.
– И думать нечего! Жду тебя! Чтобы через неделю тут была как штык! Все! Целую.
Пока Барышева болтала по телефону с какой-то умалишенной подружкой, Оксана выкурила сигариллу, обдумывая забавную мысль – угораздило же ее вляпаться в эту бодягу, позировать. Додружилась…
Удивительное, видите ли, у нее лицо. Интересно, она один ее портрет нарисует или задумает серию с последующей выставкой-продажей?..
Шея от долгой неподвижности затекла, а правая рука, которую почти полчаса пришлось продержать на спинке дивана – занемела.
Зато Ольга, кажется, прониклась к ней безграничной симпатией и доверием. Оно того стоило – это позирование. Теперь все тайны барышевской семьи – ее тайны. А зная слабые места в фундаменте волшебного замка под названием «любовь», проще его разрушить. Подмыть, подточить изнутри… Сделать так, будто сам этот замок разрушился вовсе без ее участия.
– Это моя подруга, самая близкая, – прервал ее мысли голос Ольги.
Оксана затушила сигариллу в подносе с фруктами и всем своим видом изобразила чрезвычайную заинтересованность.
– Я так и подумала. Какие-то проблемы?
– Ой! – засмеялась Ольга и, махнув рукой, с провинциальной и совершенно неподобающей жене «акулы бизнеса» нежностью сказала: – Дурища такая. От ревности с ума сходит!
– У нее есть для этого повод?
– Да в том-то и дело – ни малейшего! Муж в ней души не чает, сын у них чудесный… А она вбила себе в голову чушь какую-то и мается. Ну, ничего, через неделю ко мне прилетит, я из нее эту дурь вытрясу. А ты мне поможешь. Хорошо?
«Опять нарвалась, – с раздражением подумала Оксана. – Если так дело пойдет, я скоро вместе с ней буду принимать роды у ее любимой кошки!»
– Вытрясать из кого-то дурь – мое самое любимое занятие, – с дурашливой серьезностью заверила она Ольгу. – В этом деле мне нет равных!
Ольга засмеялась, и пришлось поддержать ее смех с самым искренним и непосредственным видом.
– Я смотрю, вы уже вполне подружились! Отлично! – неожиданно громыхнул барышевский бас.
Они обе повернулись к двери и увидели его – огромного, улыбающегося и немного смущенного.
– Ой, Сережа! – бросилась к нему Ольга и, схватив за руку, затараторила со своей раздражающей Оксану непосредственностью: – Мы провели такой чудесный день! Мы вместе катались по разным злачным местам!
– Однако! – шутливо нахмурился Барышев, стараясь не смотреть на Оксану.
– Не слушайте вы ее. Все места были абсолютно невинными. – Оксана подошла к нему так, чтобы он не мог ее не видеть…
Шеф сразу занервничал и, заметив мольберт, слишком поспешно подошел к нему.
Отлично. Он, конечно, еще не на крючке, но наживку заглотил так глубоко, что выкрутиться ему не удастся, как бы ни избегал он взглядов и близкого расстояния.
Кажется, портрет его не порадовал. Похоже, он его неприятно потряс… И это тоже было подтверждением Оксаниной победы и пошатнувшегося волшебного замка.
– Это ты сейчас нарисовала? – с наигранным равнодушием спросил жену Барышев и, не дожидаясь ответа, отрешенно добавил: – Похоже, похоже…
– Сережа! – Ольга оттеснила его от мольберта. – Портрет еще не готов. Не смотри! Кстати, к нам прилетает Надя.
Оксана все-таки поймала его взгляд и насладилась замешательством, которое в нем мелькнуло.
А теперь радуйся приезду Нади, мысленно приказала она. Радуйся, радуйся, да посильнее, чтобы жена не заметила твоих бегающих глаз, дрогнувшего голоса, испарины и паники, готовой прорваться наружу.
– Правда? – словно повинуясь Оксане, громко и радостно закричал Сергей Леонидович. – Да что ты говоришь! Отлично! Это просто замечательно! Я очень рад!
Хватит. Переборщил. Выдаешь себя с головой. Посмотри, с каким недоумением смотрит на тебя женушка…
Барышев замолчал, не зная, чем еще отвлечь себя от магнетического объекта, на который обжигающе больно было смотреть. На его спасение, в гостиную вошла пожилая тайка, ведя за руку маленького ребенка.
Барышев схватил его на руки, поцеловал в щеку и скорее себе, чем кому-то еще, сказал:
– Сын… Как я соскучился!
– Ой, кто это к нам пришел! – запричитала Ольга. – Это Петя пришел?!
Сын, как две капли воды похожий на Барышева, уткнулся ему в плечо.
– Он стесняется и спать хочет, – словно оправдываясь, сказала ей Ольга. – А вообще он шустрый.
– Прелесть, а не малыш! Красавец, – улыбнулась Оксана.
…Только такие кошки, как ты, способны так много рожать. Интересно, если оставить Барышева тебе, сколько ты ему еще наштампуешь таких шустрых прелестей?