Антинюрнберг. Главная ложь ХХ века

Например, та же чешская 47-мм противотанковая пушка P.U.V. vz.36, будучи лишь на сто сорок килограмм (в боевом положении) тяжелее немецкой 37-мм Pak 35/36, почти вдвое превосходила последнюю по бронепробиваемости – при том, что чешский противотанковый снаряд в полтора килограмма веса имел большую начальную скорость, чем немецкий 680-граммовый снаряд. Учитывая, что из 2.479 чешских противотанковых орудий 268 были вышеозначенными P.U.V. vz.36 (а остальные – тоже более чем современными 37-мм орудиями) – то у панцерваффе был бы весьма кислый вид, встреться они на поле боя…

Но, как известно, все две с половиной тысячи чешских противотанковых орудий в марте 1939 года пополнили вермахт – так что никакой пользы чехословацкая артиллерия врагам Германии не принесла, а наоборот – серьезно усилила немецкую армию. Но опять же – это уже совсем другая история…

* * *

Таким образом, можно подвести некоторые итоги, касаемые артиллерийского вооружения Германии и её потенциальных противников. По состоянию на 1 марта 1939 года соотношение сил сторон в области артиллерии было следующим:

Как видим, тяжелых орудий калибра более 150-мм (211-мм мортир) у немцев на 1 марта 1939 года в строю всего ДВАДЦАТЬ ДВЕ штуки (МЕНЬШЕ, ЧЕМ У ПОЛЬШИ – у канониров Рыдз-Смиглого имелось 27 чешских 220-мм мортир обр. 1932 года – I. Błagowieszczański, «Artyleria w II wojnie światowej», wydawnictwo MON, 1983), а артиллерия, в которой Германия реально имела преимущество над потенциальным противником – это артиллерия малокалиберная, противотанковая и зенитная. То есть, именно те виды артиллерии, которые предназначены исключительно ДЛЯ ОБОРОНЫ…

Глава третья

Танки, танкетки и бронеавтомобили

* * *

Впрочем, винтовки, пистолеты, пулеметы, даже гаубицы и мортиры – это не самое главное; ну и что с того, что винтовок, пулеметов, гаубиц и мортир у немцев было меньше, чем у одних французов – даже не считая их союзников? Винтовки и гаубицы, на самом деле, не имели решающего значения. Ибо, как всем известно, главную ударную силу вермахта составляли панцерваффе – сиречь, танковые войска, и именно этот бронированный кулак Гитлера, обрушившийся на мирно дремлющие европейские государства, и стал решающим инструментом блицкрига. Танковые полчища нацистов уничтожили демократические государства Европы – огнедышащим катком прокатившись по Старому Свету, сметая на своём пути слабовооруженные и малочисленные армии истинных демократий.

Так вот – именно об этих полчищах (а также о слабости и малочисленности танковых войск противников Германии) мы в этой главе и поговорим.

* * *

Как известно, в январе 1933 года, к моменту прихода к власти в Германии НСДАП и её фюрера Адольфа Гитлера, немецкий рейхсвер танков в своем составе не имел (то есть не имел В СТРОЮ) – что, впрочем, отнюдь не означало, что бронированных машин в его составе не было совсем, а также, что о танках немецкие генералы не думали. Ещё и как думали! Да и бронемашин у рейхсвера всё же мало-мало, но было – хотя статья 169 Версальского мира прямо и недвусмысленно гласила о том, что «изготовление и импорт в Германию бронированных автомобилей, танков и прочих подобных видов вооружения» категорически запрещены, но уже в Булонских дополнениях к договору о мире союзники позволили немцам всё же приобрести 150 бронированных автомобилей для тайной полиции, и 105 «бронированных транспортеров пехоты» для рейхсвера. Это, конечно, не три с половиной тысячи французских танков, но всё же…. Так что материал для практических занятий по теории танковой войны у немецких генералов всё же был – к тому же свободному полету их теоретической мысли не мешали уходящие за горизонт ряды техники, оставшейся от прошлой войны – как это было у французов. Немцы вольны были создавать в своем воображении ИДЕАЛЬНЫЙ танк – чтобы потом, когда-нибудь, сделать его вживую…

* * *

В двадцатые годы работа по опытному танкостроению шла в конструкторских бюро на территории Германии, а то, что затем втайне создавалось в опытных цехах этих конструкторских бюро – обкатывалось в Казани, в СССР. Уже в мае 1925 года Управление вооружений разработало спецификации для первых немецких послевоенных танков. «Даймлер» (к тому времени уже производившему для рейхсвера бронированные машины SD Kfz 3) «Крупп» и «Рейнметалл» получили контракты на постройку двух танков, вес которых не должен был превышать 16 тонн, максимальная скорость должна была достигать 40 километров в час. Танк должен был быть способен преодолевать двухметровую траншею, а также препятствия высотой 1 метр, герметичный, устойчивый к газу корпус, двигатель мощностью 260–280 лошадиных сил. Обязательным условием была установка радиостанции и способность плавать со скоростью 4 км в час. На танке должна была быть установлена башня с 75-мм орудием и пулеметом, дополнительно он должен был располагать двумя другими пулеметными установками, одна из них во второй маленькой башенке в корме танка. Бронирование танка ограничивалось четырнадцатью миллиметрами, экипаж должен был состоять из шести человек: командир, механик-водитель, радист и три стрелка, один из них в кормовой башне. С целью сохранения тайны танк был назван «Гросстрактором».

К 1929 году все три компании предъявили рейхсверу свои образцы «гросс тракторов». Созданные танки соответствовали большинству требований Управления вооружений, за исключением того, что были слишком тяжелы – наибольший вес имел танк «Рейнметалла» (17 580 кг). Надо сказать, немецкие разработчики этого нового оружия не были оригиналами – внешне форма «больших тракторов» напоминала британские танкиI. Правда, британские бронированные машины имели в то время в качестве основного вооружения трехфунтовую (47-мм) пушку («Виккерс Марк III»), тогда как немецкие – 75-мм орудие, но в целом надо сказать, что шесть экспериментальных немецких тяжелых танков ничего особо нового в практику танкостроения не внесли – это было развитие танковой традиции Первой мировой. Но зато работа над «гросстракторами» позволила создать профессиональные команды танковых конструкторов, таких, как Фердинанд Порше, ставший позднее ведущим танковым конструктором Германии.

* * *

Тяжелыми танками прорыва дело не ограничивалось – следующий заказ в июле 1928 года те же «Круп», «Даймлер» и «Рейнметалл» получили на разработку легкого танка, под кодовым названием «легкого трактора», причем Управление вооружений хотело получить его максимально быстро. «Даймлер» от такой чести самоустранился, в результате чего было «Крупом» и «Рейнметаллом» построено четыре танка. Легкие танки были закончены и готовы к испытаниям через полтора года после получения заказа – за что надо сказать «спасибо» Межсоюзнической Военной Контрольной Комиссии, покинувшей негостеприимную Германию в начале 1927 года.

Легкий танк должен был быть вооружен полуавтоматической 37-мм пушкой и пулеметом. Управление вооружений определило, что боезапас танка должен был состоять из 150 снарядов и 3000 патронов для пулемета. Спецификациями была задана средняя скорость в 25–30 км в час, и 20 км в час – скорость при передвижении по пересеченной местности. Танк должен был быть маневренным и иметь броневую защиту достаточную, чтобы защищать от 13-мм пуль. Он должен был уметь преодолевать траншеи шириной 1,5 метра и иметь запас хода 150 км. Танк также должен был располагать радиостанцией и, по возможности, уметь плавать. Максимальный вес не должен был превышать 7,5 тонн.

Конструкционно «лёгкий трактор» напоминал английский «Уиппет», но значительно лучше вооруженный и технически более совершенный – впрочем, это не имело особого значения. Тактическое предназначение «лёгкого трактора» было схожим с британскими «коллегами» – плюс к этому, «немец» своим 37-мм орудием должен был уничтожать на поле боя вражеские танки.

И «гросстрактор», и «лёгкий трактор» были машинами традиционного типа – чего нельзя сказать о танке Отто Меркера из фирмы «Крупп». Это была крайне интересная машина – с четырьмя большими колесами и гусеничным ходом. При необходимости колеса опускались, а гусеницы поднимались, и машина могла передвигаться по шоссе на колесном ходу. Шесть опытных образцов этой технически крайне сложной машины были собраны в 1928 году. Каждый из них имел башню с автоматической 37-мм пушкой и легким пулеметом в кормовой части. Три танка имели двигатели «Benz» мощностью 50 л.с., а три – 70-сильные двигатели «NAG». Весили танки по 5,3 тонны, скорость машин на колесном ходу составляла 46 км в час, а с использованием гусениц – 23 км в час.

Иными словами, немцы тоже (хоть и частично) пали жертвами гения Кристи – но пошли по другому пути, нежели советские танковые конструкторы, создавшие серию БТ. Меркер хотел получить танк, в котором водитель, не покидая боевой машины, мог бы за минуту перейти с гусеничного на колесный ход – что довольно трудно сделать даже сейчас, при современной технологической базе. Понятно, что в 1928 году создание такой рабочей схемы натолкнулось на непроходимые трудности. Хотя германская армия отказалась от идеи колесно-гусеничного танка, Крупп отправил чертежи, Меркера и команду конструкторов на заводы «Ландсверк» в Швеции, филиал корпорации Круппа, где конструкция колесно-гусеничного танка была доработана и запущена в производство под названием «Ландсверк» L30.

Но в целом надо признать, что все немецкие танкостроительные экзерсисы донацистского периода, что называется, «в металле», были крайне скромными – чего совершенно нельзя сказать о теоретических разработках в области боевого применения танков. Здесь немцы были (как это выяснилось в первые же дни Второй мировой) впереди планеты всей!

* * *

Первым делом Гудериан сотоварищи напрочь отмели идею о том, что танк – это просто подвижная огневая точка для поддержки пехоты при прорыве сильно укрепленной обороны (каковым он считался во всем остальном мире). Прорывать вражескую оборону немцы к концу Первой мировой научились и БЕЗ танков – самой главной проблемой весеннего наступления Людендорфа на Аррас оказалась не прорыв укрепленных позиций французов и англичан, а невозможность быстро нарастить ударную группировку уже за линией обороны противника, после её прорыва. И поэтому Гудериан считал, что танки ни в коем случае не предназначаются для того, чтобы тупо прорывать оборону, быть бронированным тараном для масс пехоты – а обязаны служить ОСТРИЕМ ударного соединения, включающего в себя и моторизованную пехоту, и артиллерию на механической тяге, и подвижные тылы, и сапёров с их минами, колючей проволокой и понтонами – тоже на грузовиках. Танковая дивизия, по Гудериану, обязана была уметь и мочь нанести удар, прорвать фронт, вторгнуться в глубину обороны противника – и там самостоятельно вести наступательный бой до полной победы, для чего иметь в своём составе все необходимые рода оружия – ИМЕЮЩИЕ РАВНУЮ С ТАНКАМИ СКОРОСТЬ. Французская военная мысль отводила танкам сугубо тактическую роль – Гудериан сделал танковую дивизию инструментом оперативного искусства!

Немцам, кстати, в плане теоретических изысканий очень помогло то, что в Первую мировую танков у них не было, и, следовательно, не имелось в наличии авторитетных генералов, имевших за плечами опыт успешного применения танков в качестве подвижных огневых точек – а вот для французов УСПЕШНЫЙ опыт боев во Фландрии и Шампани стал своего рода стопором для развития танковой мысли. Были, конечно, и во Франции разного рода прожектеры (типа полковника де Голля), которые настаивали на сведении танков в крупные группы – но на оные прожекты никто в верхах французской армии особого внимания не обращал. Июльский прорыв (в 1918-м) у Шато-Тьери и Вилле-Котре, осуществленный при помощи девяти танковых батальонов, увенчался успехом? Увенчался. Немцы бежали в ужасе? Бежали. Десять тысяч пленных и двести пятьдесят орудий бросили на поле боя? Имел место такой факт. Так какого ещё рожна, спрашивается? От добра добра не ищут, если отцы побеждали проклятых бошей с помощью танковых батальонов – стало быть, и детишки ихние должны свои танковые войска строить так же! Неча тут велосипед измышлять…