Изумруд времени

Она коснулась изумруда в последний раз за этот день. Камень был тёплым, устойчивым, спокойным.

И страх, который вчера рвал изнутри, теперь стал фоном.

Глава 2. Тень изумруда

Рис 4. Верхолин Юрий (с использованием OpenAI ChatGPT, коммерческая лицензия)

Часть 1. Прорыв

Терраса отеля была приподнята над улицей всего на метр, но этого хватало, чтобы город снизу казался не частью пространства, а фоном. Шум моторикш доходил приглушённо, как сквозь воду. Воздух стоял густой, влажный, липкий – он обволакивал кожу, цеплялся за волосы, пропитывал одежду. Под пальмами тянулись тени, не резкие, размытые, словно их кто-то стирал и тут же рисовал заново.

Анна сидела спиной к ограждению, лицом к столу. Перед ней стояла тарелка с рисом и тёмным соусом, рядом – бокал с водой, покрытый мелкими каплями конденсата. Она машинально перемешивала рис вилкой, не поднимая её ко рту. Аппетита не было, хотя голод чувствовался – тупо, фоном, как всё в этот вечер.

Сергей ел медленно, без привычной сосредоточенности. Он то и дело оглядывался, словно проверял, не слишком ли близко подступает ночь. В Москве он так не делал.

– Странное место, – сказал он, отставляя тарелку. – Красивое, но… как будто не даёт расслабиться.

Анна хотела ответить, но в этот момент почувствовала тепло.

Сначала она не поняла, откуда оно. Решила – еда, влажность, усталость. Потом тепло стало плотнее. Оно не растекалось, а собиралось в одной точке – под ключицами, там, где лежал кулон. Анна машинально коснулась изумруда кончиками пальцев и резко убрала руку.

Камень был горячим.

Не тёплым. Горячим, как нагретый металл.

– Серёж, – сказала она негромко. – Он нагрелся.

Сергей посмотрел на кулон, потом на неё.

– Солнце весь день, – пожал он плечами. – Золото нагревается.

Анна покачала головой. Она снова дотронулась – теперь осторожно, тыльной стороной пальцев. Тепло ощущалось даже сквозь ткань платья.

– Нет. Это не так.

Внутри камня что-то шевельнулось. Не свет, не отражение – движение, как в густой жидкости. Анна замерла.

Сергей наклонился ближе.

– Дай посмотреть.

Он протянул руку, и в тот же миг изумруд вспыхнул. Не ярко – глубоко. Зелёный цвет стал гуще, темнее по краям, словно внутри разгоралось пламя. Анна резко вдохнула. Тепло ударило в грудь, как толчок.

– Сними его, – сказал Сергей уже жёстче. – Сейчас.

Анна схватилась за цепочку и дёрнула. Металл не поддался. Она дёрнула снова, сильнее. Застёжка не щёлкнула, не сдвинулась ни на миллиметр.

– Не открывается, – сказала она и сама услышала дрожь в голосе.

Сергей встал. Его стул скрипнул и отъехал назад. Он обошёл стол, встал за её спиной, нащупывая застёжку. Пальцы скользили – кожа была влажной.

– Странно, – пробормотал он. – Это обычная застёжка…

В этот момент лампы над террасой моргнули.

Сначала одна. Потом вторая. Свет стал неровным, с зеленоватым оттенком. Музыка из колонок дёрнулась, захрипела и оборвалась, будто её разрезали ножом. Несколько человек за соседними столиками подняли головы.

Анна почувствовала, как по спине прошёл холод, не связанный с температурой.

Она подняла взгляд.

За стеклянной перегородкой, снаружи, прямо напротив неё сидела кошка.

Серая. Худощавая. Чистая, без ошейника. Она сидела неподвижно, поджав лапы, и смотрела не по сторонам – на Анну. Глаза у неё были зелёные, слишком яркие для вечернего света, без бликов, без отражений.

Кошка не моргала.

– Серёжа… – сказала Анна. – Ты видишь?

Сергей обернулся.

– Кошка, – сказал он. – Ну и что?

Анна открыла рот, но в этот момент с кухни раздался резкий грохот. Официант вышел с подносом, сделал шаг – и поднос выскользнул у него из рук. Стаканы разбились, чай растёкся по полу тёмным пятном. Кто-то вскрикнул, кто-то нервно рассмеялся.

Изумруд на груди Анны стал обжигающе горячим.

Она вскрикнула и попыталась встать, но ноги не сразу послушались. Сергей схватил её за плечо.

В ту же секунду из камня вырвалась искра – тонкая, зелёная. Она ударила в стол. Бокал перед Анной лопнул с сухим звоном, стекло рассыпалось мелкими осколками.

На террасе стало тихо. Слишком.

– Всё, – сказал Сергей сквозь зубы. – Уходим. Сейчас же.

Он потянул Анну к выходу. Она обернулась в последний раз. Кошка всё ещё сидела за стеклом. Потом медленно моргнула – и исчезла. Не убежала. Просто её не стало.

Они шли быстро, почти бежали по коридору. За спиной снова поднимались голоса, кто-то звал администратора. Анна чувствовала, как камень жжёт кожу, как под тканью пульсирует что-то чужое.

– В номер, – сказал Сергей. – Сейчас в номер.

Лифт ехал слишком долго.

Когда дверь номера захлопнулась за ними, Анна уже знала: это только начало.

Дверь номера закрылась с сухим щелчком, и этот звук прозвучал так, будто что-то окончательно отсекло их от остального мира. Коридор исчез за тонкой деревянной панелью, а вместе с ним – шум отеля, голоса, музыка, привычное ощущение чужого присутствия. Внутри стало слишком тихо.

Анна стояла посреди комнаты, не двигаясь. Изумруд на груди светился ровно, густо, без вспышек, как раскалённый уголь под пеплом. Свет не разливался по комнате – он будто втягивался внутрь, в сам камень, становясь плотнее.

Сергей резко обернулся, запер дверь на щеколду, потом ещё раз дёрнул ручку, будто проверяя, держится ли она. Его движения были быстрыми, отрывистыми, слишком точными – как у человека, который старается не думать.

Анна сделала шаг к двери – и не дошла. Воздух перед ней словно упёрся в грудь. Не стена, не преграда – давление. Она вдохнула глубже, автоматически, как при нырке, и тут же закашлялась. Воздух не входил до конца. Оставался где-то в горле, тяжёлый, тёплый.

Она потянулась к кулону, не думая, просто потому что пальцы искали причину боли. Застёжка не поддалась. Анна попробовала ещё раз, сильнее, ногтями, цепляя кожу. Металл был горячим. Не тёплым – именно горячим, как нагретая ложка.

– Серёжа… – сказала она и сама не узнала свой голос. Он прозвучал хрипло, будто она говорила сквозь воду.

Сергей шагнул к ней, схватил цепочку, дёрнул. Ткань на шее натянулась, Анна вскрикнула и тут же сжала зубы. Кулон не сдвинулся. Он будто стал частью тела.

Сергей выругался и дёрнул ещё раз – сильнее. В ответ изумруд резко нагрелся, и Анна почувствовала, как тепло ударило внутрь, под кожу, в грудь, в живот. Она согнулась, хватая воздух ртом, но вдох не доходил.

– Сядь, – сказал он. – Сейчас. Не стой.

Анна сделала шаг к кровати, но пол под ногами повёл себя странно. Не поехал, не наклонился – просто стал другим. Как будто доски потеряли привычную жёсткость и превратились в плотную, упругую массу. Она схватилась за край тумбочки, пальцы скользнули по гладкому дереву.

– Серёжа… – сказала она, но слово вышло растянутым, будто воздух вокруг гасил звук.

В ушах появился гул. Низкий, ровный, как от работающего где-то под полом генератора. Он не усиливался, но и не исчезал.

Сергей метнулся к чемодану, рванул молнию, стал выбрасывать вещи прямо на пол. Футболки, брюки, косметичка – всё летело в стороны.

– Ножницы… – пробормотал он. – Где ножницы…

Анна села на край кровати. Матрас прогнулся сильнее обычного, будто стал мягче, глубже. В тот же момент давление в груди усилилось. Тепло от камня перестало быть локальным – оно расползалось, заполняя тело изнутри.

Она машинально схватилась за цепочку и снова дёрнула. Застёжка не поддалась. Металл впился в кожу, но боль была далёкой, вторичной.

– Не открывается, – сказала она. – Вообще.

Сергей выпрямился, в руках у него были ножницы. Он подошёл, присел перед ней на корточки. Лицо было напряжённым, глаза – слишком внимательными.

– Сейчас, – сказал он. – Я аккуратно.

Он поднёс ножницы к цепочке – и остановился. Анна почувствовала это раньше, чем увидела: резкий, холодный укол внутри, будто кто-то дотронулся до позвоночника.

В этот момент она поняла. Не мыслью, не словами – телом. Чётко и без вариантов: если металл будет перерезан, что-то оборвётся не в цепочке, а в ней самой. Не боль. Не рана. Гораздо хуже.

Анна резко схватила Сергея за запястье.

– Нет, – выдохнула она. – Нельзя.

Он дёрнулся, но не вырвал руку.

– Анна, ты что? – голос у него стал жёстким. – Он тебя жжёт.

Она покачала головой. Пальцы дрожали.

– Я знаю. Но если снять… – она замолчала, подбирая слова, – будет хуже.

Сергей смотрел на неё несколько секунд. В комнате стало заметно темнее, хотя лампы ещё горели. Тени в углах сгустились, словно их кто-то подрисовал.

– Ты уверена? – спросил он наконец.

Анна не ответила. Она просто кивнула.

Лампа над кроватью мигнула. Потом ещё раз. Свет стал неровным, с зелёным оттенком. Тень от Сергея на стене вытянулась, стала слишком длинной для этого расстояния, а потом будто сдвинулась в сторону, не совпадая с его движением.

– Чёрт… – сказал Сергей. – Это уже не…

Он не договорил. Комната покачнулась. Не резко – как вагон метро, который тронулся без предупреждения. Стол поплыл в сторону, лампа на потолке описала медленный круг. Сергей сделал шаг, чтобы удержаться, и тут же ударился плечом о стену, которая внезапно оказалась ближе, чем секунду назад.

Пол под ногами издал сухой треск. Не громкий – почти бытовой, как старая доска. Анна посмотрела вниз и увидела, как поверхность под её ступнями покрывается тонкими линиями, будто стекло перед ударом.

– Стой! – крикнул Сергей, но звук ушёл куда-то в сторону, потерялся, как эхо в пустом коридоре.

Трещины разошлись. Пол не рухнул сразу – он начал оседать, медленно, тянуще, как мокрый песок. Анна попыталась шагнуть назад, но нога ушла глубже, по щиколотку, потом по голень. Её повело вперёд. Сергей успел схватить её за руку, но в тот же момент пол под ним тоже поддался.

Пол под их ногами заскрипел. Не поверхностно – глубоко, как если бы звук шёл изнутри здания. Стены напротив пошли волной. Не резко, не сразу – сначала едва заметно, как мираж над асфальтом. Потом сильнее.

Анна вскрикнула. Изумруд вспыхнул ярче. Свет стал режущим, плотным. Воздух в комнате загустел, будто его сжали. Дышать стало трудно, каждый вдох требовал усилия.

– Анна! – Сергей рванулся к ней.

В углах комнаты появились тени. Не обычные – они не повторяли форму предметов, а жили своей геометрией. Одна вытянулась от потолка к полу, другая сжалась у двери. Они не двигались, но ощущение их присутствия было физическим, давящим.

Зеркало над тумбочкой поплыло. Рама наклонилась, словно стала мягкой. Потолок дрогнул, и по нему побежали трещины – не белые, а тёмные, как раскрывающиеся щели.

Пол исчез.

Не провалился – именно исчез, как если бы его вырезали. Анну дёрнуло вниз, потом в сторону. Пространство свернулось, сложилось, разорвалось. В один момент она перестала чувствовать тело как целое.

Вокруг было не темно и не светло – хаотично. Обрывки чужих мест мелькали, накладывались друг на друга: каменные ступени, вода, отражающая небо, лица, искажённые криком. Звуки были, но ни один не складывался в слово.

Анна пыталась вдохнуть – не получалось. Лёгкие сжались, грудь будто сдавили обручем. В этот момент внутри что-то резко оборвалось. Не больно – пусто.

Анна не поняла, когда исчез потолок. В какой-то момент он просто перестал существовать. Вместо него – тьма, но не чёрная, а плотная, с редкими зелёными вспышками, которые били прямо в глаза.

Её крутило. Не тело – всё сразу. Вверх и вниз перестали иметь смысл. Она попыталась закрыть глаза, но веки дрожали, не слушались. В ушах появился звон, высокий, тонкий, будто кто-то тянул струну и не отпускал.

Она попыталась крикнуть Сергея – не получилось. Рот открылся, но звук не вышел. Только вкус – резкий, металлический, как кровь.

Мысли рассыпались. Не предложения – куски. «Держаться». «Не отпускать». «Где?»

Потом был удар. Резкий, глухой. Воздух выбило из лёгких. Анна согнулась, хватаясь за грудь, и только тогда поняла, что лежит на чём-то холодном и мокром.

Земля встретила жёстко. Воздух ворвался в лёгкие рывком, обжигая. Анна закашлялась, перевернулась на бок, прижимая руки к груди. В голове шумело.

Она попыталась вдохнуть глубже – и замерла.

Запаха не было.

Ни влажной земли. Ни гнили. Ни зелени. Вообще ничего.

Анна вдохнула – и остановилась. Ничего. Она вдохнула ещё раз, глубже, резко, почти всхлипнув, но воздух был пустым. Без запаха. Совсем. Ни сырости, ни земли, ни гари.

Она моргнула, медленно, несколько раз, и провела ладонью перед лицом, будто это могло помочь. Ничего не изменилось. Пустота.

– Серёжа… – сказала она тихо. Голос прозвучал нормально, но это не успокоило.

Сергей сел рядом, тяжело дыша. Он посмотрел на часы, машинально, как делал всегда. Секундная стрелка дёрнулась – и замерла. Потом пошла снова, но как-то рывками.

– Сколько… – начал он и замолчал. Он попытался сосчитать про себя. Раз. Два. Три. Сбился. Ругнулся сквозь зубы и с силой стукнул ладонью по земле.

– Анна… – раздался рядом хриплый голос.

Сергей лежал на спине, глядя в чёрное небо сквозь переплетение ветвей. Он моргнул, потом резко сел, оглядываясь.

– Где мы… – начал он и замолчал.

Он посмотрел на свои руки, потом на часы на запястье. Нажал кнопку. Экран мигнул и погас.

– Сколько… – он нахмурился. – Сколько мы здесь?

Анна не ответила. Она сидела, прижимая ладонь к лицу, будто проверяя. Ничего. Только холодный воздух.

Вокруг была ночь. Влажная, тяжёлая. Лес стоял стеной. Где-то капала вода. Где-то далеко раздался звук – не шорох, не шаги, а что-то среднее, слишком ритмичное.

Анна почувствовала, как изумруд снова нагревается.

И поняла: это ещё не конец переноса. Это только его последствие.

Тьма здесь была не пустотой, а массой. Она давила со всех сторон, цеплялась за глаза, не давая разглядеть расстояние. Лес стоял вплотную, как стена: влажные стволы, переплетённые лианы, широкие листья, с которых капала вода. Капли падали неровно, с разным интервалом, и этот ритм сбивал с толку – казалось, что кто-то ходит рядом.

Земля под ногами была мягче, чем казалась. Анна сделала шаг – и стопа утонула в тёплой, липкой массе. Она дёрнулась, теряя равновесие, и вцепилась в рукав Сергея.

– Осторожно! – сказал он и тут же сам поскользнулся.

Под ногами что-то хлюпнуло. Не вода – что-то гуще. Сергей выругался, резко выдернул ногу и шагнул вперёд, не глядя, лишь бы уйти с этого места.

Анна поднялась на ноги, пошатнулась. Под ступнями хлюпнуло. Почва была мягкой, рыхлой, словно сверху лежала тонкая корка, а под ней – жидкая, тянущаяся грязь. Она сделала шаг назад, почти упала, удержалась, схватившись за ветку. Кора была скользкой, покрытой слизью.

– Серёжа, – сказала она тихо. – Не двигайся резко.

Сергей стоял в двух шагах от неё. Его дыхание было тяжёлым, сбивчивым. Он смотрел по сторонам, стараясь охватить взглядом сразу всё, но лес не позволял – тьма съедала даль.

– Нам нужно выйти к свету, – сказал он. – Там… – он махнул рукой, указывая в сторону, где между деревьями угадывался более светлый просвет. – Там открыто.

Анна хотела возразить, но в этот момент изумруд на груди снова потеплел. Тепло тянуло в другую сторону – не к свету, а влево, туда, где лес был гуще, темнее. Это ощущение было настойчивым, как давление ладонью в спину.

– Подожди, – сказала она. – Не туда.

– Ты видишь что-то? – Сергей повернулся к ней.

– Нет. Но… – она замялась. – Там… не знаю. Мне кажется, туда нельзя.

Сергей сжал челюсти. В его взгляде мелькнуло раздражение, перемешанное со страхом.

– Анна, мы только что провалились неизвестно куда. Я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока… – он не договорил и шагнул вперёд, в сторону света.

В тот же миг земля под его ногой ушла вниз.

Сергей вскрикнул и резко дёрнулся. Его нога провалилась по колено в липкую, тянущую массу. Он потерял равновесие, упал на бок, ударился плечом о корень. Грязь тут же сомкнулась вокруг ноги, потянула вниз.

– Чёрт! – выругался он, пытаясь вырвать ногу.

Анна бросилась к нему, схватила за руку. Под пальцами чувствовалась напряжённая мышца, влажная кожа. Она потянула изо всех сил. Грязь не отпускала, чавкала, как живая.

Сергей дёрнулся ещё раз – и в этот момент раздался звук.

Не громкий. Не резкий. Просто хруст. Сухая ветка под его локтем сломалась, и треск разнёсся по лесу, отразился от стволов, ушёл в темноту.

Анна замерла.

Лес ответил.

Сначала – тишиной. Потом – движением. Где-то справа что-то сдвинулось, словно воздух стал плотнее. Анна почувствовала, как по коже пробежал холод, не связанный с температурой.

– Тише, – прошептала она. – Не дёргайся.

Она тянула Сергея медленно, осторожно, меняя угол, пытаясь не создавать новых звуков. Нога вышла из грязи с влажным, липким звуком. Сергей застонал, перевернулся на спину, тяжело дыша.

– Уходим, – сказал он. – Сейчас же.

Он поднялся слишком быстро. Анна не успела удержать его.

– Туда, – сказал Сергей и потянул Анну за руку.

Она не успела ответить. Он шёл быстрее, почти бежал, огибая стволы, не разбирая дороги. Анна споткнулась, её дёрнуло, ладонь выскользнула.

– Серёжа!

Он обернулся на секунду позже. Этого хватило. Между ними встал густой куст, потом ещё один. Голос Анны донёсся приглушённо, будто из-под земли.

Сергей шагнул назад – и упёрся в пустоту. Тропы не было. Только плотная темнота между деревьями.

Он шагнул назад – и в этот момент между деревьями что-то появилось.

Это не было фигурой. Не имело формы. Это было сгущение тьмы, более плотное, чем остальной лес. Оно двигалось не шагами, а смещением, перекрывая пространство. Там, где оно проходило, воздух становился холоднее, тяжелее.

Лес стих. Не сразу – постепенно. Сначала пропали насекомые. Потом затихли птицы. Остался только звук собственного дыхания, слишком громкий.

Анна почувствовала, как что-то изменилось. Не движение – отсутствие. Пространство за спиной стало плотным, как закрытая дверь. Она шагнула в сторону – и поняла, что назад пути нет.

Тогда тьма впереди сгустилась. Не резко. Она просто стала ближе.

Анна почувствовала, как изумруд на груди отзывается резким теплом.

– Серёжа, – сказала она, и голос её сорвался. – Назад нельзя.

Тьма сдвинулась ближе. Не бросаясь, не ускоряясь. Она как будто знала, что спешить не нужно.

Сергей обернулся, увидел это – и сделал то, чего делать было нельзя.

Он побежал.

Анна закричала его имя, но звук утонул в листве. Он исчез между деревьями, ломая ветки, спотыкаясь, оставляя за собой шумную, отчаянную траекторию.

Анна осталась одна.

Она замерла, прижав ладони к груди. Сердце билось так сильно, что отдавалось в горле. Тепло от изумруда стало почти болезненным, тянущим её в сторону, противоположную той, куда убежал Сергей.

– Серёжа… – сказала она, но лес не ответил.

Тьма раздвинулась. Теперь она была ближе, отчётливее. Анна чувствовала направление её движения, как давление на кожу.

Она сделала шаг назад – и наступила на что-то мягкое. Под ногой чавкнуло. Она едва удержалась, махнув руками.

В панике она рванулась в сторону, куда тянул камень. Ветки били по лицу, по плечам. Она бежала, не разбирая дороги, слыша только собственное дыхание и гул в ушах.

Две минуты.

Всего две минуты – но они растянулись, как вечность.

Анна выскочила на небольшую прогалину и остановилась, задыхаясь. Здесь было чуть светлее. Она обернулась – тьма остановилась на границе, расплылась, будто не решаясь войти.

– Анна, стой.

Голос прозвучал внезапно, совсем рядом.

Она вздрогнула и резко обернулась.

Между деревьями стоял мужчина. Высокий, худой, в тёмной, грубой одежде. Он держался спокойно, но напряжённо, будто готов был в любой момент отступить или ударить.

– Не двигайся, – сказал он тихо. – И не беги.

Анна почувствовала, как по спине прошёл холод.

– Где мой муж? – спросила она. – Где он?

Мужчина посмотрел в сторону леса, откуда она выбежала.

– Он жив, – сказал он. – Пока.

Тьма зашевелилась на границе прогалины.

– Вы уже сделали первую ошибку, – продолжил он. – Здесь за неё платят быстро.

Он поднял руку, и между его пальцами вспыхнул тонкий, золотистый свет.

– Если хотите вытащить его, – сказал он, – делайте ровно то, что я скажу.

И в этот момент Анна поняла: они больше не гости. Они – цель.

Часть 2. Арка

Тень не бросилась сразу. Она лишь уплотнилась среди деревьев, став чернее ночи, и в этой черноте что-то медленно и тяжело дышало. Анна стояла, впиваясь пальцами в рыхлую кору дерева, чувствуя, как под ногтями сочится холодная влага. Сердце колотилось не в груди, а где-то в горле, отдаваясь глухим, неровным гулом в ушах. Где-то справа, в стороне от этой тени, хрустнула ветка. Звук был слишком аккуратный, слишком осторожный для зверя. Как будто кто-то наступил специально, чтобы его услышали.

Из темноты между стволами вывалился Сергей. Он бежал, спотыкаясь, его джинсы были по колено в чёрной, липкой жиже. Он тяжело, со свистом дышал, и когда поднял голову, его лицо в скупом свете, исходящем от камня на груди Анны, казалось серым, землистым.

– Анн… – начал он, но в этот момент воздух перед ними сложился.

Это было не появление, не материализация. Просто пространство в трёх шагах от них смялось, как плёнка, и из складки вышел человек. Невысокий, сухой, одетый во что-то тёмное и грубое, пропитанное пылью и чем-то ещё, сладковато-кислым, – запахом старого дыма и влажного камня. В руке он сжимал небольшой кожаный мешочек. Он не посмотрел ни на Анну, ни на Сергея. Его взгляд, плоский и быстрый, как взмах лезвия, скользнул вниз, к изумруду, тлевшему под тканью платья.

– Маяк, – произнёс он. Голос был низким, лишённым тембра, будто прошелестел сухой листвой. – Вам осталось жить до рассвета. Меньше.

Тень зашевелилась. Не от слов – от самого присутствия незнакомца, от его спокойной, готовой позы. Он шагнул вперёд, движения его были резки и экономны. Пальцы дёрнули пробку из мешочка, и он швырнул содержимое в сторону сгустившейся темноты. Порошок, серый с ядовито-жёлтыми искрами, не рассеялся. Он будто проглотил пространство перед собой, потянулся к тени жадными щупальцами. Воздух запахло серой и чем-то горьким, от чего тут же свело скулы и захотелось кашлять.

Тень зашипела. Звук был похож на то, как льющаяся на раскалённый металл вода превращается в пар, только в тысячу раз громче и злее. Чёрная масса сжалась, закрутилась сама вокруг себя, и из неё повалил едкий, удушливый дым. Анна зажмурилась, зажала рот рукой. Сергей согнулся пополам, его вырвало – глухой, сухой спазм, больше похожий на стон. Когда дым рассеялся, на земле осталось лишь пузырящееся, дымящееся пятно, медленно впитывающееся в почву.

Незнакомец уже снова смотрел на камень. Его глаза, тёмные и бездонные, отражали зелёный отсвет, но теперь в них горело нечто большее, чем холодный интерес. Горела давняя, выстраданная надежда, сделавшая его взгляд почти болезненным.

– Светится, – произнёс он, и голос его дрогнул, сбиваясь с привычной безличной интонации. – Значит, это он. Настоящий Ключ. Я ждал. Месяцы? Полгода? Время здесь… оно течёт не так. Но я дождался.

– Ждали? Кого? – выдавил Сергей, вытирая губы тыльной стороной руки. Голос его был хриплым, сорванным.

Мужчина медленно повернул к ним голову. Его лицо было обычным, таким, что теряется в толпе, но сейчас на нём лежала печать усталости, которую не смыть годами. И ещё – напряжение долгого, мучительного ожидания.