Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль

– Спасибо! – Ли улыбнулась, ожидаемому комплименту.

Тем временем их капсула резко нырнула вниз по магнитным направляющим, углубляясь в сплетения городских кварталов. На одном из фасадов Ли заметила надпись «Лунцево», но они пронеслись мимо, снижаясь куда-то глубже.

– Нам разве не в Лунцево? – недоумённо спросила Ли, обратившись к спутникам.

– Да, в Лунцево, – спокойно ответил Ветер. – Но сначала нужно заглянуть в одно полезное место.

Кабина остановилась на небольшой затенённой площади. Капитан, девушка и разведчик вышли наружу. Вокруг стояла прохлада, создаваемая тенями гигантских зданий, и в воздухе чувствовалась аура жизни большого города.

– Удачи! – попрощался Эф. Его ждали дела в местном Титулярном собрании, а затем лекция в знаменитом Гагаринском университете. – Увидимся вечером на корабле!

Он махнул рукой, прежде чем его капсула взмыла вверх, оставив их троицу в этом запутанном, словно лабиринт, уголке станции.

Возглавляемые Ветром, они двинулись вдоль того, что Ли могла бы назвать переулком. С одной стороны тянулась металлическая стена, украшенная ненавязчивым узором, создающим едва уловимый ритм. С другой стороны громоздилось хаотичное сплетение коммуникаций: вдоль поблёскивающих металлическим блеском труб вились завитки растений, напоминающих земной плющ. Трубы и лианы гармонично дополняли друг друга, сплетаясь в единую инженерно-природную композицию. Ростки растений были аккуратно подрезаны, чтобы не скрывать аншлаги и важные инженерные узлы. В то же время к бокам труб крепились клипсы, которые направляли и поддерживали стебли. Белоснежные соцветия плюща приятно контрастировали с холодным блеском металла, добавляя неожиданной живости техногенной фактуре.

Пока Ли любовалась этой необычной композицией, их небольшая группа подошла к неприметной двери с надписью: «Атец Лунцево». Небольшой экран рядом с дверью предупреждал красным: «Вход только по приглашениям».

Вокруг была тишина, лёгкий ветерок доносил сладкий и слегка горьковатый запах цветущего плюща, за стеной рядом ощущалась работа какого-то крупного механизма. В таких условиях было комфортно ждать, но надпись вспыхнула изумрудным: «Вы приглашены». Дверь плавно скользнула вбок.

– Что это за место? – поинтересовалась Ли.

Верный своей манере Ветер, устремился вперёд, поэтому ответил Ник:

– Похоже на клуб альфа-отцов. Если нужно что-нибудь узнать о детинце, то лучше начать с таких мест.

Они прошли через небольшой тамбур и оказались в просторном полутёмном помещении, напоминающем земной бар для спортивных ставок. Стены были уставлены визорами, на которых мигали какие-то показатели, графики и цифры. На некоторых экранах транслировались виды из камер наблюдения, судя по всему, установленных в самом детинце.

Зал был почти пуст: за десятком столов сидело лишь несколько мужчин, которые, попивая коктейли, сосредоточенно изучали информацию в своих виртах. У длинной барной стойки находился высокий стол, за которым расположился статный мужчина в годах. Он негромко разговаривал с барменом, но при появлении новых посетителей их беседа тут же прервалась.

– Альфа-отцы? – озадаченно переспросила Ли, вполголоса обращаясь к Нику, пока они двигались к стойке. – Это кто? Старейшины, управляющие детинцем?

– Ах, если бы! – вдруг улыбнулся бармен, обращаясь к Ли. – Не удивляйтесь, я хорошо читаю по губам. В детинцах царит матриархат! Всем заправляют матушки!

Его голос звучал как бархатный баритон, который приятно ласкал слух. Правильные черты лица, подчёркнутые аккуратной бородкой, и пронзительный взгляд делали его образ довольно привлекательным.

– Не часто у нас встретишь землянку, – заметил он дипломатично, указывая на высокие стулья у стойки. – Меня зовут Сто·Дар. А это, – он сделал жест в сторону статного мужчины за столом, который уже перекинулся парой слов с Ветром, – наш председатель, Гал·Тон.

– С Ветром мы давно знакомы, – неожиданно заговорил председатель. Его голос звучал твёрдо, но доброжелательно. – Когда-то он был моим вроде как учеником. О вас, Ник, Ветер отзывается с большим уважением – говорит, что вы талантливый капитан с неординарным мышлением. А ваша спутница – землянка Ли, верно? Я не напутал?

– Да, Ли·Ла, с Земли, – подтвердила девушка, внимательно изучая председателя. Его уверенный, даже властный взгляд, выверенная небрежность в одежде – всё это указывало на то, что он заправляет здесь всеми делами. Лёгкая седина в волосах говорила не столько о возрасте, сколько о размышлениях, которые оставляют свой след. В глазах председателя всё ещё мелькал лукавый блеск, напоминающий о былой молодости.

– Ли, – продолжил Гал, чуть склонив голову, – Ветер представил вас как выдающегося кибермонгера. Хотя ваш вид немного отличается от моего представления о кибердайверах, но Ветер всегда был безупречен в сборе оперативной информации – я ему доверяю.

Он оглядел присутствующих, словно оценивая их реакцию, и добавил:

– Судя по всему, вас привели ко мне дела скорбные. А у меня есть привычка сначала лучше узнать людей, прежде чем переходить к обсуждению серьёзных вопросов.

– Если вы настроены побеседовать, – улыбнулась Ли, присаживаясь за стол, – то для начала объясните, кто такие альфа-отцы и чем вы тут занимаетесь? Если, конечно, это не секрет.

– Никакого секрета, – председатель чуть улыбнулся уголками губ. – Признаться, я не ожидал, что придётся это объяснять. Впрочем, так же, как и встретить землянку в нашем клубе. Итак, альфа-отцы – это мужчины, которые стремятся всеми силами зачать как можно больше детей.

– Вроде земных пикаперов, которым недостаточно просто секса, вам ещё нужно, чтобы девушка забеременела? – с лёгкой насмешкой уточнила землянка.

Гал·Тон глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями, прежде чем ответить:

– Это будет сложнее, чем я предполагал. Похоже, вы совсем не знакомы с нашими реалиями? Ладно, начну издалека. Скажите, что самое ценное на Поясе, чего на Земле в избытке?

– Я могу долго перечислять, – пожала плечами Ли, – так что лучше сразу скажите.

– Хорошо, отвечу: в космосе мало меры, мало высокомерных ресурсов, из которых можно делать… – Гал·Тон задумался, словно подбирая нужное слово. – Да всё делать, всё, что вы видите вокруг. Конечно, здесь, в космосе, есть огромные планеты, крупные астероиды, но у них очень низкая мера. А их масса настолько велика, что они буквально «высасывают» меру из людей. Приближаться к таким объектам опасно, не говоря уже о жизни рядом. Поэтому мы хватаемся за все астероиды с высокой мерой, до которых можем дотянуться. Но даже их мера слишком низка для наших нужд. Меру приходится повышать. И что, по-вашему, делает это лучше всего?

– Человек, – ответила Ли, чувствуя, что поняла, куда он ведёт.

– Не просто человек, – одобрительно кивнул председатель. – Огромные массы людей. И не просто людей, а счастливых людей, увлечённых своим делом. Ведь мера человека в угнетённом состоянии, унынии или ленности – довольно мала. Вся эта величайшая станция, – Гал широким жестом указал на потолок, как будто охватывая весь её масштаб, – по сути, это огромная фабрика по созданию счастливых людей. Отводя лишь доли процента меры от населения, станция обогащает меру мегатонн ресурсов.

Он выдержал паузу, словно давая слушателям представить себе всю мощь этой идеи, а затем продолжил:

– Чтобы человек был счастлив, он должен осознавать, что нужен и занят важным делом. Итак, в свете всего сказанного, какое самое важное дело на станции?

– Размножение? – иронично уточнила Ли.

– Верно! – с удовлетворением подтвердил Гал, игнорируя иронию собеседницы. – Рождение и воспитание детей – это самое важное и уважаемое занятие в космосе. И, теоретически, в хороших условиях люди любят этим заниматься. Но, как и в любой работе, даже в самом любимом деле, наступает усталость, пресыщение. Конечно, у всех это проявляется по-разному, но в среднем это так. К тому же, для женщин рождение детей сопряжено с множеством трудностей. Мы сделали всё возможное, чтобы минимизировать эти лишения, но полностью избежать стресса всё равно невозможно.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

– Поначалу молодая девушка полна энтузиазма, но после пятых или шестых родов «выгорает», теряет ту самую романтику процесса. Вот в этот момент нужен опытный романтик, чтобы вернуть краски в её жизнь. И, как правило, эту роль исполняем мы – альфа-отцы.

– Убеждаете рожать ещё? – Ли скептически прищурилась, пытаясь понять суть.

– Убеждаем? Нет, этим занимается государство, – улыбнулся Гал, откинувшись на спинку стула. – Около восьмидесяти процентов бюджета станции уходит на детей. Вы, наверное, уже в курсе, что на один вак можно прожить стандартные сутки на любой станции СВК: без излишеств, на стандартном рационе, так называемом «СРац», со стандартным пакетом информации – «СПИ». Мы это называем «спи и сри» – убого, конечно, но всё нужное включено и никаких проблем со здоровьем. Каждый, кто находится на станции, ежедневно получает один вак. Таким образом, весь персонал всегда обеспечен самым необходимым.

Он на мгновение замолчал, позволяя Ли осмыслить сказанное.

– В отличие от детей, – Гал сделал жест, как бы отделяя их от остального населения. – Каждый ребёнок на станции каждые десять минут получает не менее одного вака, а перспективные дети могут получать и больше. Где-то половина из этого потока сразу перечисляется родителям. Матери, как водится, больше, чем отцу. Бабушкам и дедушкам – меньше. Десять процентов выделяется на спецбонусы по воспитанию. Остальная часть идёт тому, кто осуществляет непосредственный контроль за ребёнком в данный момент. Мы называем их «надзорные». Если ребёнок в школе – ваки отходят школе и конкретному учителю, ведущему занятия. Если в саду – саду. Если выбежал в парк – в бюджет на озеленение. Потерялся – полиции.

Гал сделал выразительную паузу, прежде чем продолжить:

– В итоге получается, что если у мужчины есть пятеро детей, то чисто на «отцовские» он уже может позволить себе спать в высокомерной постели и питаться не каждый день из фабрикатора. А с десятка отпрысков можно жить вполне комфортно, и даже иногда позволять себе лишнее.

– То есть вас банально покупают за ваки! – воскликнула Ли, сдерживая саркастическую усмешку. – И вас альфа-самцов и бедных девушек, всех вас соблазняют деньгами! Вы-то сделали дело – и сразу на высокомерный диван – «позволять себе лишнее». А девушке – всю жизнь возиться с детьми!

Гал рассмеялся коротким, но глубоким смехом и покачал головой:

– Вы упустили важный момент. Если матери не хочется «возиться с детьми», найдётся масса желающих подменить её, получая «надзорные». У нас целая индустрия нянь – от обычных до кибертехнических. Но ваки здесь – лишь инструмент. Главное в другом: на станции создаётся образ успешной женщины, для которой иметь много детей – это не просто норма, а знак высшего статуса. Этот образ продвигается тонко и последовательно.

Он сделал выразительную паузу, внимательно глядя на Ли.

– Поймите, если бы правительство просто твердило: «Рожайте больше, да лучше», но не подкрепляло это финансированием, все бы сразу почувствовали фальшь. Или наоборот: «Вот вам ваки – рожайте». Это тоже не сработало бы. Только комплексный подход: сильный образ успешной матери с серьёзной поддержкой – создаёт нужный эффект, чтобы ни у кого не возникло сомнений в значимости этого дела.

Гал немного помолчал, будто обдумывая, не слишком ли глубоко он погрузился в объяснения, затем продолжил:

– Здесь, кажется, мы даже перестарались. Женщины в детинцах считают ваки пустяками, пылью. Для них самое значимое – дети. Поэтому, если вы появитесь там наверху, – он указал рукой над собой, – на вас будут смотреть с любопытством, но всё же свысока.

– С чего бы это? – удивлённо спросила Ли.

– Ну, по вашей одежде сразу видно, что вы с Земли. У вашего платья земной оттенок голубого, а узор на подоле говорит, что детей у вас нет – то есть вы «пустышка» на детинцевом сленге. Судя по вашему виду, время первых родов вы уже пропустили. Если вы бесплодны, то можете рассчитывать на сочувствие, но за глаза вас будут называть «инферка» – то есть инфертильная. А вот если детей у вас нет по личным соображениям, то вы – «гнилушка».

Гал прищурился, будто разглядывая что-то невидимое.

– Однако в вашем узоре можно заметить отметку, что в целом вы детей любите и обязательно их заведёте. А ещё вы… цитово дерзкая.

– Цитово дерзкая? – переспросила Ли, приподняв бровь.

– Ну, я смягчил, – сдержанно улыбнулся Гал и указал на рукав платья девушки. – Вот эти завитки говорят, что у вас высокий уровень амбиций и… стервозности.

– Я стерва? – Ли выразительно посмотрела на Ветра, который выбрал для неё этот наряд.

– Ну, вы амбициозны, – попытался сгладить ситуацию Ве. – К тому же это прикрытие, так нужно для требуемой реакции окружающих.

Бармен Сто·Дар улучил момент, чтобы поставить перед Ли бокал с напитком, что оказалось весьма кстати. Девушка осторожно отпила, но, в угоду своей мнительности, сначала проверила уровень меры напитка – всё-таки они не на Земле, где мера в изобилии. Однако всё оказалось в норме, даже слегка выше нормы. Сам напиток был вполне сносным: энергетически-мерный коктейль, который приятно освежал и придавал сил. Ли одними лишь движениями губ сказала беззвучное «Спасибо!» бармену, и тот ответил коротким кивком. Гроза прошла, и девушке уже не хотелось злиться.

– Сто, сделай и мне, как обычно, – попросил бармена председатель, затем обратился к Ли: – Не переживайте, в детинцах женская амбициозность и дерзость ценятся. Однако в сочетании с отсутствием детей это выглядит как вызов местным традициям. Впрочем, для землянки это простительно. Тем не менее ваш наряд точно привлечёт внимание: о нём будут сплетничать в детинце не меньше недели. Это довольно тонкий ход: эффект от вашего появления скроет его истинную цель.

Председатель выдержал небольшую паузу, потом перевёл взгляд на Ветра:

– А теперь, самое время её обсудить. Что привело вас в мою скромную обитель?

Выключив улыбку, Ветер мгновенно обрёл деловой вид:

– Это секретное дело, только между нами… – вполголоса начал сотрудник разведки.

– Не нагнетай, – приструнил его председатель. – У нас с тобой других не бывает.

– Ладно, но этот случай особый, – заметил Ве, слегка наклонившись вперёд. – Он затрагивает лично тебя.

Гал·Тон прищурился, его взгляд стал цепким. Заинтригованный, он жестом предложил продолжить.

– Позавчера вечером на франке «Космолюкс» пропала твоя «звёздочка» Инн·Аа. Её сопровождала подруга из вашего детинца, Тро·На.

На лице председателя мгновенно отразился гнев. Его кулаки сжались и разжались с медленной, угрожающей напряжённостью. Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь подобрать слова:

– Вот же… – его кулаки снова сжались. – Вот же… – Гал тщательно подбирал выражение. – Погань… Эта Тро·На. От неё одна пыль…

– Успокойся, – Ветер мягко положил свою руку на кулак председателя. Его голос звучал уверенно и обнадёживающе. – Я лично занимаюсь этим делом. Ты знаешь, что это значит.

– Спасибо, – Гал разжал кулак и залпом осушил свой бокал. – Спасибо, что занялся этим, и спасибо, что сообщил. Я это оценил. Любая помощь… Да я всех на ноги подниму, ты же знаешь – я могу!

– Знаю, – кивнул Ветер. – Но сейчас это ни к чему. Повторяю, дело секретное. Затронуты интересы «Староорбитска». Ну, ты сам понимаешь… Расскажи об этой Тро·Не. У нас на неё ничего нет.

– Да что тут говорить… Обычная «низушка», фемпотенциал четыре с небольшим. С детства вцепилась в Инн, тянула из неё фемкредит. Позже связалась со всякой сволочью из «МоёТело». Но к тому времени Инн уже покинула Лунцево. Вам следует нагрянуть в местную ячейку этих пыльных му… – Гал осёкся, взглянул на Ли и поправился: – …поганцев. Простите, Ли.

– Ничего, я понимаю, – сдержанно ответила Ли, стараясь выглядеть сочувствующей. – «МоёТело» – это местные экстремисты?

– Экстремисты – это громко сказано, – презрительно заметил Гал. – Просто отребье, которое протестует и требует, чтобы девушкам перестали давать ваки.

– Они хотят финансово ограничить женщин? – недоумённо уточнила Ли. – И этим как-то привлекают таких как Тро·На?

– Долго объяснять, – отмахнулся Гал. – Там всё непросто…

– А ты объясни, – спокойно возразил Ветер. – Обычно такие разговоры тебя успокаивают. А по ходу рассказа, может, что-то полезное вспомнишь.

Понадобилась минута, чтобы Гал·Тон успокоился и собрался с мыслями:

– Если сжато, то, когда девочке устанавливают первый фемплант, оценивается её фертильный потенциал и составляется оптимальный график возможных родов – фемплан. Этот план учитывает особенности её организма и позволяет обеспечить рождение здоровых детей. На основе данных фемплана рассчитывается экономический потенциал будущего потомства – крупная сумма, которую называют фемкредитом.

Он сделал небольшую паузу, чтобы подобрать слова.

– С этого момента девочка может распоряжаться этими средствами для своих нужд или удовольствий, как сама решит. Возвращать кредит не нужно – достаточно рожать в соответствии с фемпланом, и он будет погашаться автоматически. Конечно, если девочка решит не использовать эти средства, то и погашать ничего не потребуется. Кроме того, если позже взрослая женщина решит сделать карьеру перса и реализоваться в другой области, она сможет погасить использованный кредит заработанными ваками, а не детьми.

Закончив с кратким изложением фактов, мужчина задумался.

– С женщинами бывает непросто, – констатировал он. – С деньгами тоже всё далеко не всегда просто. А когда эти два фактора складываются вместе, результат может быть взрывным. Фемкредит – это вечная тема для здешних споров и кривотолков. Но сейчас нас интересуют претензии «МоегоТела».

Он слегка наклонился вперёд, прищурив глаза, словно подбирая слова.

– Я не стану пересказывать всю пыль, которую они несут. Пусть они говорят сами за себя. Вот их пропагандистский ролик.

Над барной стойкой развернулся общий визор, с которого на зрителей смотрело лицо красивой девушки. Её молодость и лёгкий, чуть наивный взгляд излучали открытость миру и надежду на лучшее. Фокус визора постепенно отдалился, открывая сцену: девушка была облачена в лёгкие золотые доспехи, её руки излучали магическую энергию, лечащую товарищей, сражающихся с драконом. Огромный дракон наседал, и надежды авантюристов угасали с каждой секундой.

Вдруг девушка открыла магический интерфейс с изображением меча, подписанным «Убийца драконов. 1000 ฿». Звонко звякнула монета, и целительница извлекла из воздуха сверкающий меч, передавая его рыцарю. Мягкий закадровый голос проникновенно произнёс: «Ты чуткая! Не оставишь друга в беде!»

Фокус снова приблизился к лицу девушки, подчёркивая её искренность, а затем сменил сцену. Лёгкая музыка наполнила пространство. Теперь девушка шла по пышному парку в сногсшибательном красном платье, которое удивительно гармонировало с цветущими вокруг розами. Рядом прогуливались и другие женщины, но их одежды выглядели блекло и невзрачно на фоне её великолепия. Закадровый голос добавил с лёгкой интригой: «Ты носишь стильное, а не робу из детинца!»

В этот момент Ли критично оглядела свой наряд, подозрительно напоминающий те самые «робы» из ролика.

Тем временем, через крупный план лица героини, сцена снова изменилась. На этот раз девушка танцевала под звуки вальса в просторном зале, украшенном актуальными картинами и изысканной мебелью. Тот же мягкий голос за кадром пояснял: «Ты изысканная! Красота должна окружать тебя, как оправа – драгоценный камень».

В следующей сцене героиня наслаждалась изящным десертом, а голос продолжал: «Ты утончённая! Ты ценишь тонкие ароматы и вкусы. Подделки из фабрикатора – не для тебя».

Вновь крупный план красивого лица, словно обещающий новый поворот сюжета. Но камера неожиданно замирает. Лицо девушки искажает гримаса боли, на щеку падает капля крови. Только теперь фокус визора медленно отъезжает, раскрывая сцену: испачканная кровью медкапсула, мрачные фигуры, окружившие её. Прежний голос за кадром звучит с тревожными нотками: «Они используют твою уникальность и лучшие качества, чтобы подчинить себе! – На фоне слышится неприятный, пронзительный плач младенца. Голос добавляет: – И использовать твоё тело!»

Мрачная музыка усиливает тревожное напряжение, погружая зрителей в атмосферу страха и безысходности.

«Они хотят, чтобы ты отказалась от красоты и стиля!» – девушка с огромным животом грустно смотрит на своё стройное платье.

«От любимых вкусов!» – тёмная фигура смахивает изысканные десерты со стола.

«Они называют тебя – Ресурсная Популяция, или РесП!» – видеоряд уходит в символизм: девушка в балахоне с надписью «РесП» скована по рукам и ногам.

«Они закрыли тебя в тюрьму, называемую детинцем, где ты изрожаешься и умрёшь! – напряжение в музыке достигает кульминации, а голос почти кричит. – Неужели выхода нет?!»

Вспышка.

Свет разрывает узы и мешковатую одежду девушки, обнажая её стройную, красивую фигуру, парящую в ослепительно белом пространстве. Приятная мелодия сменяет мрачные ноты, обещая новое начало.

Над героиней появляется логотип «МоёТело», а голос заверяет: «"МоёТело" – ключ к новой жизни. Ты не РесП. Ты – женщина!»

Девушка начинает медленно парить вниз, по мере движения её тело облачается в простую, но стильную одежду. Наконец, героиня ролика опускается на место в центре праздничного стола, окружённого приятными и красивыми людьми. Композиция кадра вызывает ассоциации с «Тайной вечерей» от ЛдВ.

Голос за кадром убеждает: «Есть место, где тебя будут окружать подруги и восхищённые поклонники. Ты будешь жить в среде любви и понимания! Тебя ждёт коммуна "Амазонки С37". Всё, что от тебя потребуется, у тебя уже есть. Переведи нам остатки фемкредита… – На экране мелькает титр: "не менее 48 000 ฿". – …и через несколько дней ты будешь свободна и среди друзей!»

Визор погас.

– Схема проста, – пояснил Гал, – они осваивают остаток фемкредита, а сами селят наивных простушек в равномерном притоне на одном из франков, где нет выдачи в СВК.

Всё ещё осмысливая клип, Ли поделилась вопросами, что возникли у неё:

– Если они строят своё дело на использовании фемкредитов «простушек», то почему они выступают против этих самых кредитов? А не требуют их увеличить, например? Это было бы логичнее. И если вы видите всю эту схему мошеничества, то почему не прикроете эту лавку?

Председатель усмехнулся с едкой иронией:

– В том-то и дело, что выступая против фемплана, они находят единомышленников и клиенток. У нас есть те, кто недоволен положением дел, а «МоёТело» умело позиционирует себя как оппозиция. Если прикрыть их, это только повысит напряжённость.

Он сделал короткую паузу, чтобы Ли успела осмыслить услышанное, и продолжил:

– К тому же они пылесосят «низушек» по детинцам, а это в целом идёт на пользу. В общем, мерзавцы нашли свою нишу. Но, на мой взгляд, действуют слишком эффективно – дурманят голову и нормальным девушкам, утягивают их в неприятности.

– Вы несколько раз упомянули «низушек». Кто это? – заинтересованно спросила Ли.

– Вот это вы зря, – усмехнулся Ветер. – Это любимая тема Гала. Теперь его не унять. – Разведчик улыбнулся, а затем добавил: – Хотя нас наверху ждут только через час, время поговорить есть.

– Что такое геном? – начал Гал с интонацией, предполагающей долгий монолог. Ли машинально устроилась поудобнее, предвкушая обстоятельный рассказ. – Раньше наивно полагали, что геном – это ДНК, РНК и другие молекулы. Но это роковое заблуждение! КДК на этом крупно прогорели полтора столетия назад.

Он сделал паузу, словно проверяя, следят ли за его словами.

– ДНК – это всего лишь мёртвая молекула. Если собрать её из произвольных атомов, нормальный организм не получится, особенно человек. Всё потому, что в этой молекуле важен не только верный порядок атомов, но и правильный набор фуг в них. Сама молекула – это как железо у компьютера, а тонко настроенный набор фуг – это его софт. Одно без другого не работает.

Ли нахмурилась, пытаясь уловить суть.

– Наследственная информация действительно закодирована в последовательности ДНК, – продолжил Гал, – но это лишь вершина айсберга. Намного больше информации хранится в фугах этой молекулы. Теоретически, там можно хранить память всех поколений!

Зачатие, это не две молекулы в миксере перемешать, – продолжил Гал, увлечённо жестикулируя. – Это предельно сложный процесс. Включаются особые естественные механизмы плетения, которые тщательно подгоняют одни атомы к другим и настраивают их фуги. Это совершенно не случайный процесс – природа не «подбрасывает кости», создавая новую жизнь, а действует планомерно и гармонично. Детерминированно!

Он выдержал паузу, словно хотел усилить эффект от сказанного.