Прогулка по карнизу

С набором высоты мы пересекли нижнюю границу дождевых облаков, и видимость резко ухудшилась. Порывы ветра усилились. Крупные капли дождя нервно барабанили в лобовое стекло. Дворники едва справлялись с отводом потоков воды. Ума не приложу, как водитель ориентировался в таких жутких погодных условиях, умудряясь продолжать движение буквально наощупь.

Внезапно дрога пошла вниз, и мотор мгновенно среагировал, сменив надсадный вой на довольное урчание. Я понял, что перевал Талдык (3615 м) пройден. На душе стало веселее, хотя расслабляться было ещё рано: на спуске, как правило, опасностей подстерегает ещё больше. Главное — не дать машине разогнаться. Бензовоз, управляемый мускулистыми руками матёрого водилы, спускался по дороге на пониженной передаче, тормозя двигателем.

Вскоре дорога стала выравниваться, последовал не очень крутой и непродолжительный подъём на перевал «40 лет ЛКСМ Киргизии», после которого начался долгожданный спуск в Алайскую долину. Машина вырвалась из плена свинцовых облаков, плотно окутавших Алайский хребет. Видимость сразу улучшилась, ветер стих, но солнца по-прежнему не было видно. Редкие капли дождя, смахиваемые дворниками с лобового стекла, уже не пугали. Я с облегчением почувствовал, что самый опасный участок Старого Памирского тракта пройден, и мы всё быстрее удалялись от злополучного места.

Дождь прекратился. Впереди показались одноэтажные дома. Бензовоз пересёк по мосту речку Арык-Суу и въехал в посёлок.

— Сары-Таш! — громоподобным голосом объявил водитель и остановил машину у развилки дороги.

Я вздрогнул от неожиданности, будто со мной заговорил каменный идол: оказывается, водитель умеет говорить.

— Рахмат! — поблагодарил я киргиза на его родном языке, отчего взгляд сурового горца заметно смягчился. Полезно иметь в словарном запасе десяток — другой слов из местных наречий на такой случай.

Я заметил у обочины знакомую парочку в армейских шляпах, рассчитался с водилой и, захватив рюкзак, покинул кабину бензовоза.

***

— А вот и я! — радостно крикнул я Денису и Алёнке. — Давно вы тут околачиваетесь?

— Привет, Юра! — обрадовалась Алёна. — Да мы уже минут двадцать здесь скучаем!

— Теперь втроём скучать будем, — пообещал Денис. — Юра, ты случайно примус не захватил?

— Нет.

— Значит, будем Бугорского ждать. Оба примуса у него, — Денис досадно развёл руками. — Автоклав есть. Продукты есть. А обед приготовить не на чем.

— А вы что, сухпай уже приговорили? — спросил я удивлённо.

— Долго ли умеючи! — рассмеялась Алёнка. — У меня на перевале от страха такой жор проснулся! Кстати, ты видел грузовик в пропасти?

— Видел.

— Шофёр нам рассказал, что машина неделю назад сорвалась. Два человека разбились, один насмерть, другой чудом выжил. Всё случилось на его глазах.

— Да там один остов! Наверное, уже год валяется, — не поверил я своим ушам.

— Наивный! — усмехнулась Алёнка. — За неделю всё на запчасти растащили!

Я мысленно протестовал всеми фибрами души. Терпеть не могу, когда меня называют наивным. Это задевает моё самолюбие. Я хотел было поделиться своими впечатлениями от перевала, но после обидных слов в свой адрес демонстративно потерял интерес к теме разговора и достал из-под клапана рюкзака свой нетронутый мешочек с сухим пайком. Уловив заинтересованный взгляд Алёнки, неспешно развязал узел, стягивающий горловину мешочка, и вынул карамельку.

— Хочешь? — поинтересовался я лукаво, соблазняя Алёнку, словно змей-искуситель.

— Нет, спасибо! — она старательно изобразила равнодушие и отвернулась.

— Да бери! — я запихнул конфету девушке в ладонь, давясь от смеха.

— Ну ладно, уговорил! — как бы нехотя согласилась Алёна и одарила меня своей очаровательной улыбкой.

Я достал вторую карамельку и, руководствуясь исключительно правилами приличия, предложил её Денису, но тот ещё не полностью израсходовал личный запас и предпочёл подкрепиться орехами и куском лепёшки из своего кисета. Не могу сказать, что его отказ меня сколько-нибудь огорчил. С чувством исполненного долга, без угрызений совести я развернул конфету и картинно отправил её в свою голодную пасть, жмурясь от удовольствия. Заметил озорной взгляд Алёнки, которая испытывала аналогичные чувства от карамельки за щекой и выглядела в этот момент немногим лучше меня. Мы откровенно ржали друг над другом, отчего сами становились ещё смешнее.

— Какие-то странные у вас конфеты! — Денис смотрел на нас, как на двух придурков под кайфом, не сдерживая улыбки.

Раздался противный звук трения шин об асфальт. Возле нас резко затормозил автомобиль ЗИЛ-130, из кабины которого вывалился изрядно помятый и чумазый Блондин, светлые волосы которого приобрели пепельный цвет от дорожной пыли и стояли дыбом. Едва захлопнулась дверь кабины, грузовик сорвался с места, оставив за собой клубы пыли.

— Олежка приехал! — радостно воскликнула Алёна.

— Живой! — криво улыбнулся Блондин, утирая рукавом пот со лба. — Фу, ребята, страху то натерпелся! Это же камикадзе, а не водитель! Лихач хренов! — Олег погрозил кулаком вслед умчавшемуся автомобилю. — Думал, уже не доеду. Вы машину в пропасти видели?

— Видели! — в один голос ответили мы с Алёнкой, смеясь.

— Чего вы ржёте? — недоумевал Олег. — Между прочим, пять дней назад там люди погибли. И ваш покорный слуга сегодня мог запросто разделить их участь!

Мы с Алёнкой переглянулись.

— Пять дней, говоришь. А куда колёса делись? Там же один скелет остался! — проявил я любопытство, пожелав услышать версию Олега.

— Чудак-человек! За пять дней всё, что можно было, уже сняли. Не пропадать же добру! — снисходительно ответил Блондин.

— Ну, ну… — съехидничал я. — Ты всё это сам придумал, или кто подсказал?

— Да мой водитель свидетелем катастрофы был! — разгорячился Олег.

Денис и Алёнка не сдерживали эмоций, почувствовав себя персонажами анекдота. А Блондин в недоумении злился, считая, что ему не верят.

— Я, между прочим, сразу понял, что нам лапшу на уши вешают, — давился от смеха Денис, обращаясь к Алёне.

— Кто, я лапшу вешаю? — негодовал Олег.

— Да не ты, успокойся! — одёрнула его Алёнка. — Шофёр!

Она стала пересказывать Олегу версию катастрофы, услышанную в машине по дороге через перевал, сопровождая свою речь выразительной мимикой и жестикуляцией, забавно изображая завравшегося водителя. Блондин постепенно смягчался и к концу рассказа расплылся в широкой улыбке.

Следующим приехал Викторов Николай. Он вылез из кабины ГАЗ-53, словно заправский гонщик, в защитной каске жёлтого цвета, на которой красовалась римская цифра V из синей изоленты, оставшаяся с последних соревнований, чем несказанно развеселил заскучавшую было компанию. Его приветствовали радостными воплями и весёлыми восклицаниями.

— Виват, Николай! — я поднял руку, сложив пальцы в виде цифры на Колиной каске.

— Коля! Защитные очки забыл надеть! — потешался Блондин

— А где обвязка и кошки? — смеясь, развивала тему Алёнка.

— Самостраховку потерял! — откровенно глумился Денис.

— Вам ха-ха! А голова у меня не казённая, — жаловался нам Николай, расправляя затёкшие плечи, и сумбурно, взахлёб, делился своими свежими впечатлениями, — всю дорогу трясло… А кабина маленькая… Головой бился… Пришлось каску надеть… А на перевале — жуть… Мы же чуть в пропасть не сорвались… А вы видели, там грузовик валяется? Шофёр сказал, что это его приятель три дня назад разбился. Представляете, за одну ночь всю машину по винтикам разобрали!

Вся компания взорвалась от хохота. А Коля хлопал непонимающими глазами…

Алайская долина

Алексей Бугорский с примусами приехал предпоследним, а буквально следом за ним — Семён с Региной. Варить обед было уже некогда. Готовился к отправлению пассажирский автобус до Дороот-Коргона, и мы поспешили занять в нём места.

Не успел автобус выехать за пределы посёлка, как его остановили вооружённые люди в зелёных фуражках. Передняя дверь открылась, и в неё вошёл командир пограничного наряда.

— Прошу всех пассажиров приготовить документы, удостоверяющие личность, и пропуски в пограничную зону! — строго потребовал он и вышел из автобуса, не желая пробираться через наши рюкзаки, которыми был забит весь проход.

Пропуск у нас был выписан один на группу. Агатов собрал у всех паспорта и вместе с Региной вышел к пограничникам. Остальные замерли в ожидании завершения утомительной процедуры проверки документов. Через четверть часа Семён заглянул в салон и, пошарив глазами, упёрся взглядом в меня:

— Юра, выйди, пожалуйста! К тебе есть вопросы! — позвал он с лёгким недоумением в голосе.

— Какие ещё вопросы? — я впервые сталкивался с пограничниками и от такого повышенного интереса к своей скромной персоне со стороны компетентных органов не ожидал ничего хорошего. Покидал автобус, не зная, что и подумать.

— Вы Минин? — вежливо обратился ко мне светловолосый сержант в лихо сдвинутой на затылок зелёной фуражке, демонстрируя свой пышный кучерявый чуб из-под козырька. «Явный признак старослужащего», — отметил я про себя. Пограничник держал в руке мой паспорт, который я легко узнал по тёмно-коричневой кожаной потёртой обложке с выдавленным гербом Советского Союза.

— Ну, я. А что, не похож? — ответил я не очень учтиво, морально готовясь к какой-нибудь пакости.

Сержант пристально посмотрел мне в лицо и вдруг обнажил жемчужно-белые зубы в широкой улыбке:

— Похож! Просто я первый раз за всю службу встречаю земляка!

Нервное напряжение на моём лице сменилось откровенным удивлением:

— А ты откуда родом?

— Я тоже из Курганской области. Из Макушино. Ты бывал там? — его вопрос выражал пылкую надежду.

«Макушино — районный центр на востоке Курганской области, — сообразил я мгновенно. — Мне там бывать не доводилось и вряд ли когда-нибудь придётся».

— К сожалению, нет, — сознался я сокрушённо, и, не желая терять позитивный тон разговора, задал дежурный вопрос, — когда на дембель, земляк?

— Да уже скоро, — сдержанно улыбнулся сержант. — Этой осенью!

— Понятно! А я весной восемьдесят третьего дембельнулся, — сказал я с лёгким налётом превосходства в голосе, какой бывает практически у всех, кто ушёл на дембель значительно раньше своего собеседника. — В ГСВГ служил, в артиллерийском полку. А как тут служба, в горах?

— Нормально! Поначалу было тяжко, а потом привык, — признался пограничник. — До службы гор-то и не видел.

Я уловил нетерпеливый взгляд Дяди и вынужден был свернуть столь милую беседу.

— Ну, ладно, приказа осталось ждать недолго, скорого дембеля тебе, земляк! — я тепло попрощался с сержантом и крепко пожал ему руку.

В салоне автобуса чувствовалось нескрываемое беспокойство за мою судьбу.

— Юра, чего к тебе докопались? — взволнованно спросила Алёнка, едва я поднялся на подножку.

— Да всё в порядке! — заверил я с излишним бахвальством.

Обстановку разрядил Семён Агатов, поднявшийся в автобус последним:

— Юрик земляка встретил и болтал с ним битый час! — сказал он с издевательской ухмылкой.

— Какой час? И пяти минут не прошло! — вспылил я от возмущения.

— Вот жук! А мы тут волнуемся, переживаем! — Алёна округлила глаза, делая вид, что сердится.

— У, студент! — благодушно рассмеялся Янис. — Заставил всех ждать и волноваться!

— Леща ему отвесить за это! — подал гневный голос Бугор.

— Лишить его компота! — звонко выкрикнул Блондин.

— Это можно, — ласково согласился Васюков, — а заодно конфет и прочих сладостей!

— Да вы что, озверели? — отбивался я, как мог. — Я без сладкого отощаю и паду, как загнанная лошадь!

— Не волнуйся, мы не дадим тебе долго мучиться! — многозначительно пообещал Денис.

— Ну, спасибо, отец родной, — ответил я Сафонову с укоризной. — Век не забуду твою доброту!

— Не обижайся, я пошутил, — Денис понял, что перегнул палку, и сделал шаг к примирению.

***

Автобус ехал на запад по Алайской долине. Дорога тянулась извилистой лентой по правому берегу Кызыл-Суу, то приближаясь к реке, то удаляясь от неё. За рекой начиналась горная страна — та самая «Крыша мира». В редких разрывах облаков просматривались снежные вершины Заалайского хребта. «Где-то там пик Ленина, — размышлял я мечтательно. — В солнечную погоду его должно быть хорошо видно с дороги, но сейчас он укрылся за молочной пеленой, и шансы обнаружить знаменитый семитысячник близки к нулю».

Автобус мерно раскачивался на кочках и ухабах, укачивая утомлённых длительной дорогой туристов. Глаза закрывались сами собой: веки налились непомерной тяжестью, ресницы слипались. Сказывались непривычно жёсткая, почти бессонная ночёвка и ранний подъём. Я пытался бороться с дрёмой, но безуспешно. Моя голова склонилась набок и бессильно упала на плечо соседа, Вити Васюкова. А тот будто только этого и ждал, тут же сложил своё ухо мне на темечко.

***

— Приехали, выгружайся! — громко прозвучала команда Агатова.

Я разомкнул веки, посмотрел в окно и не поверил своим глазам. Похоже, я проспал всё на свете. Уже начало смеркаться. Автобус стоял на остановке в населённом пункте. По всей видимости, это был Дороот-Коргон. «В здоровом теле — здоровый сон», — мысленно успокаивал я себя, следуя за товарищами к выходу.

На улице было свежо. Холодный ветерок бодрил и разгонял остатки сна. Мы свалили свои тяжеленные рюкзаки на автобусной остановке и тут же стали утепляться. Я вытащил из-под клапана рюкзака форменную чёрную хлопчатобумажную куртку, выданную мне в институте в комплекте рабочей одежды, которую в предстоящем походе я собирался использовать в качестве штормовки, и накинул на плечи.

— Надо поискать транспорт до Шивее! — деловито сказала Регина. — Хорошо бы уехать сегодня, чтобы завтра с утра выйти на маршрут.

— Поищем! — лукаво улыбнулся ей Дядя.

— Ищите и обрящете! — пытался острить Блондин.

Семён с Региной и Янис с Бугром ушли на разведку. Все прочие остались ждать на остановке, изнывая от вынужденного безделья.

— Юра, какой у тебя стильный костюмчик! — подколол меня Денис.

— В особенности пуговицы! — азартно подхватила Алёна.

Винт с крылышками, изображённый на форменных пуговицах, привлекал всеобщее внимание.

— Не баран чихал! — ответил я гордо.

— Между прочим, очень удобная вещь, особенно нагрудные карманы, — похвалил Олег. — У меня такой же костюм был, да потрепался весь.

— Не бережёшь ты казённое имущество! — я с напускной суровостью погрозил Блондину пальцем.

— Посмотрим на твою куртку после похода! — парировал мой выпад Олег.

— Вот-вот! Имущество казённое, а используется не по назначению. Долго не прослужит, — назидательным тоном кота Матроскина из мультфильма «Трое из Простоквашино» вещал Васюков. — У меня, например, роба до сих пор в целости и сохранности.

— Ты, наверное, хранишь её, как память, и каждый день пылинки сдуваешь?! — не удержался от прикола Николай.

— Бережливый ты наш! — расхохотался Олег.

Друзья переключили своё досужее внимание с моего костюма на Витину персону и весело отпускали в его адрес всякие колкости. Васюков уже был не рад, что вклинился в разговор.

Вернулись разведчики. И Агатов объявил:

— Поедем на газике. Сейчас он подъедет.

Действительно, к нам быстро приближался, поднимая за собой густые клубы пыли, автомобиль ГАЗ-69.

— Мы же там не поместимся! — воскликнул я удивлённо.

— Уедем в два захода, — пояснил Семён и обратился к Сафонову, — Денис, оставайся с молодыми, только автоклав отдай. Мы ужин приготовим. Завхоза возьмём с собой.

— Хорошо, — согласился Денис.

Газик резко остановился, скрипя тормозами, у автобусной остановки. Семён, Регина, Бугор, Янис и Виктор затащили свои рюкзаки в салон. Агатов уселся на кресло рядом с водителем, а остальные стали устраиваться на боковых лавках. Мы учитывали местные нравы, поэтому все переговоры с горцами от имени группы вёл мужчина, и Регина временно уступила свои полномочия Дяде. Денис вручил автоклав Семёну, и тот подал знак водителю трогаться.

Газик уехал, испортив чистейший горный воздух выхлопными газами. Я задержал дыхание и стал ждать, когда ветер разгонит едкий сизый дым.

— Ну и вонючка! — сморщилась Алёна.

— Дышите глубже! Вдыхайте аромат цивилизации! — острил Блондин гнусавым голосом, зажав пальцами нос.

— В гробу я нюхал такой аромат! — скривился Николай.

— Коля, в гробу будут совсем другие благоухания. Боюсь, они тебе не очень понравятся. Не стоит туда торопиться! — посоветовал я дружелюбно.

— Да я и не тороплюсь! — улыбнулся Николай.

Газик скрылся из вида. Я совершенно не представлял, сколько нам придётся ждать, но догадывался, что машина вернётся нескоро. Следовало себя чем-то занять. И тут я почувствовал, как жутко проголодался. «Правильно, завтракали чуть свет, а обеда и вовсе не было, — роились в голове беспокойные мысли. — Ужинать будем невесть когда». Я вспомнил про заветный мешочек с сухим пайком и вынул его из рюкзака.

— Вот куркуль! — изумился Евгеньев. — Я свой сухпай уже давно оприходовал!

— И я! — признался Николай.

— Это вы поторопились! — подколол я обоих.

— Он ещё над нами издевается! — вдруг разозлилась Алёна, у которой тоже был пустой кисет.

— Да ладно, что я? Жмот, что ли? Поделюсь! — пообещал я оголодавшим товарищам и открыл уже существенно похудевший мешочек. «Пятерым тут — на один зуб», — промелькнула тоскливая мысль.

— Что б вы без меня делали! — Денис хитро прищурил глаз и одарил всех попечительским взглядом.

Такие слова даром на ветер не бросают, и народ замер в ожидании чуда. Сафонов порылся в своём рюкзаке и, словно факир, извлёк из него увесистый свёрток. Развернул плотную бумагу и обнажил колбасный сыр вполне приличных размеров.

— Вот, неучтёнка! — декламировал Денис под восторженные возгласы публики. — Здесь полкило. По сто грамм на рыло.

— Ух ты! — в экстазе выдохнул Николай.

— Денис, ты волшебник! — восхищённо вскричала Алёнка, хлопая в ладоши.

— Чародей! — выпалил я, не скрывая эмоций.

— Откуда? — вытянул лицо Блондин.

— В аэропорту купил, пока Юрика ожидал, — Денис был явно доволен произведённым эффектом. — Ну, кто делить будет?

— Я! — сразу вызвался Николай. — Только следите за моими руками, — честно предупредил он. — Сыр может исчезнуть!

— Нет уж, тогда лучше я! — не оценил шутку Блондин. — У меня ничего не пропадёт!

Олег вынул из кармана складной нож и начал резать сыр крупными ломтями прямо на упаковочной бумаге.

— Ты чего так толсто режешь? — упрекнула его Алёна. — Это же не батон!

— Большому куску и рот рад! — невозмутимо ответил Блондин.

Оголодавший народ стал брать по ломтику сыра, не дожидаясь окончания нарезки.

— Осторожно, руку не отрежь! — предупредила Алёна и потянулась за только что отрезанным кусочком.

— А зачем тебе руки? — усмехнулся Блондин. — Венера Милосская без рук, а какой популярностью пользуется!

Все мужики весело заржали.

— Спасибо, не нужна мне такая популярность! — слегка обиделась Алёна.

— Как знаешь! — самодовольно улыбнулся Блондин.

Мы с удовольствием уплетали сыр, доедали сухой паёк и допивали из фляжек остатки чая. Настроение в компании заметно улучшилось. Чтобы как-то скоротать время, рассказывали по очереди анекдоты и байки.

***

Газик вернулся, когда уже стемнело. Рядом с водителем опять сидел Семён.

— Загружайтесь шустрее! — скомандовал он.

Мы уложили рюкзаки в конце салона, а сами расселись на боковых лавках. Только теперь я мысленно оценил всю мудрость Агатова: «В машине на одного человека больше, но нагрузка на автомобиль не увеличилась. Алёну и Олега можно по комплекции сопоставить с Региной и Виктором, а я, Денис и Николай втроём едва ли дотянем до массы и объёма дуэта Яниса и Бугра».

Газик резво разогнался и понёсся вприпрыжку по ухабистой дороге, освещая путь своими фарами. Машину ужасно трясло и раскачивало. Твёрдые скамейки совсем не поглощали вибрацию. Я сжимал челюсти, чтобы не клацать зубами, опасаясь случайно прикусить язык в этой зубодробильной камере. В салоне царило гробовое молчание, поскольку никто не рисковал открыть рот…

В полном мраке и с комфортом, достойным мешков с картошкой, мы доехали до кишлака Шивее, расположенного на правом берегу одноимённой реки на высоте 2400 метров над уровнем моря. Нас встретил Алексей Бугорский.

— Как доехали? Не укачало? — с издёвкой в голосе спросил Бугор.

— Нормально! — весело ответил Агатов, бодро спрыгивая с подножки.

Остальные пассажиры не разделяли Дядиного оптимизма и вываливались из машины с помятым видом, бормоча грязные ругательства в адрес водителя и его транспортного средства. Трезво оценив наше состояние, Бугор залез в салон и выкинул рюкзаки. Агатов рассчитался с водителем, и Газик, круто развернувшись, скрылся в темноте.

— Идите за мной! — распорядился Бугор и включил фонарик.

— Да, подожди ты, Лёха! Дай кости размять! — возмутился Денис. — У меня от этой тряски всё седалище болит!

— Не понял! Ты кости хочешь размять или седалище? — заржал Бугор.

— Чёрствый ты человек! Никакого у тебя сочувствия к товарищу! — горько упрекнул его Денис и сокрушённо махнул рукой, — ладно, веди нас… Сусанин!

Бугор отобрал у Алёны рюкзак и пошёл куда-то в темноту, подсвечивая себе фонариком. Мы двинулись за ним следом. Дядя тоже включил фонарь и пошёл замыкающим. За пределами селения почуяли аромат только что сваренной гречневой каши с тушёнкой и, непроизвольно ускорив шаги, вышли к двум палаткам. У догорающего костра рядом с палатками сидели наши товарищи. Я повёл ноздрями. К аппетитному запаху примешался неприятный табачный дым.

— Ну, наконец-то! — вскочила Регина с сигаретой в зубах и посчитала нас по головам, — кажется, все. Заждались мы вас. Давайте быстрее к столу. Каша стынет!

Мы сняли рюкзаки и стали готовиться к трапезе. «Сейчас бы умыться с дороги, но это потом. Сперва — ужин. Грязь на роже в темноте не видно, и быстро её не отмоешь, а каша действительно остынет», — подумал я.

За ужином народ делился впечатлениями от поездки по горным дорогам, со смехом вспоминая весьма неприятные моменты.

— Ну что, друзья, завтра выходим на маршрут! — торжественно сказала после трапезы Регина. — Поэтому советую всем не засиживаться. Подъём в шесть часов. Дежурные встают полшестого.

Последняя фраза относилась к ней самой, так как по графику дежурили Регина с Семёном.

— А где тут вода? — спросил я, допивая чай. — Мы же далеко от реки! Не знаю, как другие, а я грязный, как чёрт! Умыться бы надо!

— Здесь неподалёку источник есть! — ответил Виктор. — Я покажу!

— Умоешься! — бесцеремонно встрял Денис. — Все умоются! Только давайте сначала палатку поставим!

— Давай! — согласился я с «железными» доводами Сафонова.

Обитатели двускатных палаток улеглись спать, а мы при свете фонарей стали устанавливать свою «Корову» и стелить постель. Когда все приготовления были завершены — появилась возможность и о себе подумать.

Прихватив туалетные принадлежности, пошли следом за Васюковым. Тот привёл нас к источнику и вернулся в лагерь, а мы начали отмывать от въевшейся грязи лицо и конечности. Холодная вода бодрила и освежала. Блондин заигрывал с Алёнкой, орошая её брызгами. Та взвизгивала и отвечала ему тем же. Я стал обрызгивать обоих, за что тут же получил с лихвой. Денис, оказавшийся между нами, ругался на всех.