Тропа между тенями

Мы двинулись назад, шаги Ветки гулко отдавались в переулке. Я старался не отставать, но мысли путались.

— Нут, — тихо спросил я, когда Ветка немного вырвался вперед, — кто были те дети на рынке?

Нут пожал плечами, его сапоги чавкали в лужах.

— Сироты, — сказал он. — Они всегда там крутятся, выпрашивают еду, монеты. Иногда воруют, если удаётся.

Он замолчал, будто задумался, потом добавил:

— Лучше держи свое барахло покрепче, когда они рядом.

Я стиснул кулаки, глядя на булыжники под ногами. Сироты. Тот улыбчивый мальчишка… Неужели он срезал амулет? Или кто-то из других детей, что разбежались вокруг? Я ничего не заметил, но теперь эта мысль жгла меня изнутри. А может я просто потерял его сам?

Час спустя мы все еще пробирались к двору Дарина. Утренний Велград жил своей жизнью. Переулки сменялись широкими улицами, где дома следовали друг за другом — некоторые одноэтажные, с покосившимися крышами, другие поднимались на три-четыре этажа. Окна смотрели без интереса, как если бы город им давно надоел. По дорогам ползли телеги, груженные бочками и мешками, лошади фыркали, а возницы лавировали между прохожими, покрикивая. Воздух пах угольным дымом и навозом, что лип к булыжникам. Я вспомнил, что мэр обложил налогом всех въезжающих на лошадях и мысленно с ним согласился. Похоже, что все лошади города наваливали прямо на улицах. Ох! На одном из перекрестков я замер, будто не зная, как моргать. На стене, среди обрывков старых объявлений, висел плакат — мой плакат. «Мальчишка-убийца…» — гласила надпись, а под ней был мой портрет: острые скулы, глаза, как у загнанного зверька. Рядом стоял старик с сальной бородой и внимательно разглядывал бумагу, шевеля губами, будто читая вслух. Я почувствовал страх. Что, если он обернется? Укажет на меня пальцем, закричит: «Вот же он! Рубите ему голову, четвертуйте, вешайте!..»? Я не мог оторвать взгляд. Ветка заметил, куда я смотрю, и резко дернул меня за рукав. Боль заставила меня очнуться.

— Не стой, иди! — прошипел он. — Хочешь, чтобы стража тебя срисовала? — Я споткнулся, но пошел за ним. Ткань прилипла к спине, и я вздрогнул — словно почувствовав на себе чей-то взгляд. Да, глупо здесь стоять.

Мы добрались до гостиницы. Улица была тихой, тени от высоких домов с балконами и хлопающими на ветру простынями падали на булыжники. Над входом поскрипывала вывеска «Приют Последнего Шанса» — потемневшая от времени, но с яркими красными буквами и мелким узором, нацарапанным, словно кинжалом. Сама гостиница, двухэтажная, с потемневшими деревянными стенами, выглядела старой, но крепкой, ее узкие окна тускло блестели в свете дня. Мы вошли, и мелодичный звон колокольчика над дверью эхом отозвался в холле. Запах старого дерева и пыли ударил в нос. Зал был пуст, лишь грубо сколоченная стойка темнела в углу, а за ней скучал Дарин. Это было не удивительно. Все те, кто должны были занимать комнаты наверху, сейчас прятались в убежище. Спали, разговаривали, ругались, играли в карты… Дарин молча кивнул и указал на заднюю дверь. Мы прошли через нее, миновали тесный двор и спустились по железной лестнице в люк.

В пещере было тепло, но я дрожал. Моль ждал у костра, ухмыляясь, как кот над мышью.

— Эй, Тень, ну что, обобрал какого-то ребенка или пузом в лужу шмякнулся? — хмыкнул молодой вор, скалясь.

Он кинул мне корку хлеба, но я не поймал — она упала в солому. Воры засмеялись. Но Лина, до этого сидевшая поодаль, поднялась и подошла ко мне. Она положила одну руку мне на плечо и участливо заглянула в глаза, а второй вложила в мою ладонь небольшой сверток. Я развернул его и увидел ломоть свежего хлеба с толстым куском копченого мяса. Я благодарно кивнул ей в ответ. Я мельком поймал взгляд Иглы. Она не улыбалась, а лишь едва заметно качнула головой, снова возвращаясь к своему стилету. Я сел у стены, глядя на плакат с моим лицом, стараясь спрятаться от то и дело изучающих меня взглядов. «Мальчишка-убийца». Если стража найдет амулет, они найдут и меня. А если Лорн узнает, что я его не выбросил, то может и выгнать. Или… Нет, в такое я не верил. Я сжал мешочек с семенами, чувствуя, как руны впечатываются в кожу. Теперь, без амулета, они остались моим последним имуществом.

Костер трещал, воры шептались, играли в кости, ругались. Я смотрел на плакат, на свои нарисованные глаза. Тень. Может, Лорн был прав. Может, я и правда теперь только тень — не Крас, не сын Габа и Мари, а призрак, что крадется в темноте, боясь света.

Глава 2 — Плакаты и замки

Запах плесени и земли мешался с чем-то новым — ароматом свежего хлеба, жареного мяса и тушеных овощей, доносившимся от грубо сколоченных столов у стены. Дарин, хозяин «Приюта Последнего Шанса», снова прислал еду: корзины с теплыми булками, куски копченой свинины, котелки с похлебкой, где плавали морковь и лук, и даже горшок меда, который воры тут же размазали по хлебу. Я пробовал мед в детстве. Отец дважды приносил его, опухший от пчелиных укусов, но довольный собой. Мне было интересно, как тут, в городе, Дарин достал мед…

Люди жевали, хохотали, передавали друг другу ложки, и даже Моль, обычно злой, сегодня выглядел довольным, облизывая пальцы.

— Дарин знает свое дело, — фыркнул Крот, отрывая кусок булки. — Лорн угадал, что без его стряпни мы бы тут на одной плесени чахли.

Я сидел на койке, укутавшись в плащ, что пах чужой жизнью. Моя выбритая голова мерзла, сквозняк пробирал до костей, напоминая, кем я стал. Тень. Просто тень, что вчера чуть не угодила в лапы стражи на рынке. Запах еды манил меня к столу. Я взял кусок хлеба, разломил его. Корочка хрустела, а мякоть была нежной, с привкусом трав. После болот, где мы с мамой пекли хлеб из рогоза, это было почти чудом. Воры вокруг ели, чавкая, стуча ложками. Я заметил, как Нут, обычно бледный, раскрасневшись, быстро уплетал похлебку из простой глиняной миски.

Лорн вышел из туннеля, шурша сапогами по соломе. Он остановился у стола, взял булку и кивнул, будто проверяя ее на вес.

— Дарин молодец, — сказал он, и его голос заглушил прочие звуки. — Гостиница, что не кормит постояльцев и не заказывает провизию, выглядит странно. Стража рано или поздно бы заинтересовалась. А так — и мы сыты, и никто к нам не лезет.

Воры загудели, кто-то хлопнул ложкой по столу, Игла даже улыбнулась, что было редкостью. Моль, жующий свинину, фыркнул:

— Да я бы Дарину руки целовал за эту похлебку! Лорн, гений, что его подтянул.

Мне стало интересно, насколько хватит его хорошего настроения. Может, сегодня он не будет меня задирать?

Я смотрел на Лорна, чувствуя, как холод в груди мешается с теплом от еды. Он держал гильдию в тени, подальше от глаз стражи. Сейчас эти люди не ругались и отчасти стали похожи на семью. Пускай злую, с ножами за поясами, но семью. Улыбающийся Нут сидел рядом с Линой. Крот вспоминал, что ему удалось попробовать во время его странствий в Западные Королевства… Но плакат с моим лицом висел на стене, и каждый звук напоминал мне, что я здесь не дома. Амулет с короной пропал — может, сирота его срезал, а может, сорвал купец, пока тряс меня как яблоню. Только бы он не привел ко мне…

После трапезы Лорн оглядел сытых, расслабившихся воров, и его взгляд остановился на мне, будто прицениваясь.

— Тень, — его голос прозвучал неожиданно серьезно. — Быть сытым — это хорошо, но это не поможет, если завтра окажешься в клетке. Мало уметь резать кошельки. Ты должен понимать, кому их режешь. Знать, кто в этом городе друг, кто враг, а кто продаст тебя за медяк. Видеть, где стража смотрит сквозь пальцы, а где за каждым твоим шагом следят. Это важнее любого замка. Крот, — он кивнул старому вору, — займись им. И не только по части замков. Покажи ему ошибки людей со стены. Пусть послушает, как ловкие и умные до него на плаху попадали.

Крот важно кивнул, откусывая от булки. Его борода дрогнула, когда он ткнул палкой в угли.

— Понял, Лорн. Хватит ему без дела сидеть. Иди сюда, малой. И ты, Нут, подойди. Будешь показывать.

Моль оскалился, но промолчал — Крот был опытнее, и его слово значило больше. Ему явно не понравилось, что показывать будет Нут, а не он. Я встал и подошел к старику. Крот сидел у старого сундука, покрытого царапинами и ржавыми петлями. Нут топтался рядом, приглаживая ладонью волосы, будто боясь, что Крот его отругает.

— Взлом — это не просто тыкать отмычкой в дырку, — важно начал Крот. — Это разговор. Ты должен слушать замок. Каждый щелчок, каждый звук — он тебе что-то говорит. Если будешь ломиться силой, он просто «замолчит», и ты останешься с носом. Сломаешь отмычку и все… Нут, покажи.

Нут, бледный, несмотря на сытный ужин, присел у сундука, держа пару тонких отмычек. Его пальцы подрагивали, но он вставил инструмент в замок, повозился, и через минуту раздался щелчок. Крышка скрипнула, открывая кучу разнообразного хлама — перчатки, ремень, ржавые ножи. Нут выдохнул, будто пробежал через весь Велград.

— Неплохо, — хмыкнул Крот. — Но медленно. Твоя очередь, Тень. И помни: замок не заорет «Держи вора!». Действуй пока моей, пока на свою не заработал.

Крот сунул мне отмычку — небольшую и холодную, с зазубринами. Моль хохотнул, и я стиснул зубы, чтобы не огрызнуться. Сглотнул, щеки горели. Присел у сундука, вставил отмычку и попытался нащупать штифты. Пальцы не слушались, замок издевательски молчал. Нужно было собраться. Не спешить, иначе опять посыплются насмешки.

— Не дергай, — буркнул Крот, наклоняясь. Его борода пахла дымом и супом. — Чувствуй. Каждый штифт — как голос. Слушай и чувствуй, где поддается.

Я кивнул, пот стекал по спине. Моль, развалившись на ящике, фыркнул:

— Да он этот сундук до зимы ковырять будет! Эй, Тень, может, купца проще зарезать, чем замок открыть?

Воры засмеялись, Нут опустил голову, пряча улыбку. Я стиснул отмычку, пальцы побелели, и огрызнулся:

— Оставь немного свинины другим и не мешай мне учиться.

Пещера затихла, а потом Крот усмехнулся, хлопнув меня по плечу:

— Щенок кусается! Давай, Тень, покажи, что не зря Лорн тебя сюда притащил.

Я вернулся к замку, кровь стучала в висках. Внезапно штифт поддался, потом второй, но третий застрял. Я дышал ровно, как учил отец, ставя капканы, и наконец услышал щелчок. Крышка скрипнула. Нут присвистнул, а когда Моль отвернулся, ободряюще кивнул мне с настоящей, открытой улыбкой. Я заметил, как сидевшая неподалеку Лина, увидев это, рассмеялась и шутливо подняла вверх свою деревянную кружку, будто в мою честь. Крот кивнул, и мне показалось, что в его взгляде я увидел облегчение. Старик как будто воспрянул духом. Неужели, не справься я, меня бы ждало что-то плохое? Меня бы выгнали? Но я ведь знал, где их убежище…

— Для первого раза сойдет, — сказал он. — Будешь практиковаться каждый день.

Он махнул к стене, увешанной плакатами. Желтые листы, старые и новые, лепились как рыбья чешуя. Мой — «мальчишка-убийца» — горел свежими чернилами. Крот ткнул в него палкой:

— Ты уже в истории, Тень. Но история — не только про тех, кто запятнал себя кровью. Ошибки других — вот что ценно. Смотри.

Он указал на плакат с мужчиной, чей шрам пересекал лицо. «Гарн Кровавый, убийца и вор».

— Гарн, — сказал Крот, ткнув пальцем в один из выцветших листов. — Легенда. За одну ночь вынес из спальни мэра все ценное, пока тот пьяный спал в соседней комнате. Город о том деле гудел неделю. Гарн решил, что поймал Сагота за бороду, и полез в замок лорда Эймара. Думал, провернет то же самое. Не учел, что у лорда после истории с мэром будут его поджидать. Сняли его прямо со стены. Через день уже болтался в петле. А вот эта…

Он ткнул в плакат с женщиной, чьи глаза казались живыми. «Лира Песня, шпионка и воровка».

— Или взять ее. Певица из «Золотого кубка», у которой голос был слаще меда. Один из ее хахалей, писарь из канцелярии, по пьяни сболтнул ей про тайный караван мэра с контрабандой. Она и решила, что это ее счастливый билет — не всю же жизнь глотку драть для пьяных торговцев. Думала, что знать такой секрет — это уже половина дела. Но она не была воровкой. Она не понимала, что одно дело — услышать звон золота, и совсем другое — суметь его забрать и ноги унести. Ее повесили на главной площади.

Крот помолчал, его взгляд скользнул по стене, и он ткнул в старый, потрепанный лист, где был нарисован молодой мужчина с острыми скулами и короткой бородой. «Крот, вор, разыскивается за кражу у торговца. Награда: 50 серебряных».

— Это я, — грустно усмехнулся Крот. — Молодой был, глупый. Срезал кошель у торговца на рынке да разболтал об этом по пьяни в трактире. Уж больно хотелось похвастаться, сколько золота я унес. Мой лепет услышали и донесли… Но, как видишь, не все с плакатов заканчивают в петле. Нужно учиться на чужом опыте, Тень. Можешь и на моем…

Нут закивал, а я уставился на плакат. Мужчина, молодой и дерзкий, смотрел с листа, будто смеялся над теми, кто будет его ловить.

Крот ткнул в другой плакат, побольше, с четкими линиями, будто рисовал мастер. На нем был темноволосый с ехидной ухмылкой, отдаленно похожий на Лорна. «Разыскивается вор банка, столица. Награда: 200 золотых».

— А это наш магистр, — Крот рассмеялся, хлопнув по колену. — Не местный, как видишь, из столицы. Обчистил банк, полный стражников и банкиров. Знаешь, что такое банк? Там люди деньги хранят. У нас в Велграде тоже такие есть. Да, Лорн не какой-то деревенщина. Но громкие дела, Тень, иногда вынуждают съезжать.

Я взглянул на Лорна, сидевшего у туннеля. Его лицо было непроницаемым, но уголок рта дрогнул, будто он нас услышал и не возражал. Нут же от волнения не знал, куда деть руки, его глаза бегали по плакатам.

— А этот? — спросил я, ткнув в выцветший лист, где угадывался мужчина с бородой.

Крот нахмурился и сжал свою трость. Его лицо потемнело.

— Клык. Мой… друг. Был лучшим взломщиком в гильдии — и до того болтлив, что, говорят, язык на плече носил. Но вот попался на складе Гедрика. Его и взяли люди лорда. Пытали, говорят…

Пока Крот говорил, детали вдруг сложились в моей голове. Я знал этого человека. Это был Глаз. Один из бандитов, пришедших к нашей хижине, который оказался одним из людей лорда. На плакате оба его глаза были целы. Когда я встретил его, у него был только один. Так лорд заставил его работать на себя? Или это случилось как-то иначе? Я с содроганием понял, что знаю о судьбе друга Крота гораздо больше, чем он сам. Но решил промолчать. У меня не было никакого желания рассказывать о разрушенном храме, о Релвине или о трупе Глаза, навеки застывшем в святилище богини.

— Никто не знает, где он теперь, — тяжело продолжил Крот, не замечая моего озарения. — Может, сгнил в камере. Может, еще жив. Может… не хочу знать. Гедрик следов не оставляет.

Гедрик. Имя, от которого по спине пробежал холодок. Тот день на дороге в Велград всплыл в памяти, будто вчера. Мы с Лорном ехали в повозке, колеса скрипели по грязи, а я мечтал о том, что увижу в городе нового. Вдруг из-за деревьев показались три всадника, их кони фыркали, поднимая пыль. Первый, в черном плаще с вышитой на груди желтой короной на черном щите — гербом лорда Эймара, как я узнал позже, — смотрел так, будто мог разрезать взглядом. Его лицо, худое, с короткой седой бородой, казалось вырезанным из камня, а глаза, серые, холодные, оценивали меня, как рыбу на рынке. Это и был Гедрик. Он представился человеком лорда Эймара, но Лорн позже сказал, что Гедрик сам по себе и служит тому, кто больше платит, или тому, кто в данный момент для него выгодней. Они искали сборщиков налогов, пропавших с казной. Гедрик говорил тихо, но каждое слово сквозило угрозой. Лорн отвечал спокойно, но я видел, как напряглись его руки на вожжах. Всадники ускакали, оставив за собой облако пыли, а я все смотрел им вслед, боясь, что Гедрик обернется. Его взгляд до сих пор стоял у меня перед глазами.

Я сглотнул, Крот отвернулся, ковыряя угли.

— Хватит баек, — буркнул он. — Замок ждет. Но помни, Тень, — добавил он тише, глядя мне в глаза, — и Гарн, и Лира совершили ошибку: у них появилось имя, которое все знали. А лучший вор — это… ну, ты понял. Никто. Пока ты остаешься тенью, ты жив. Никто не знает, как ты выглядишь, какого ты возраста, какого цвета у тебя волосы на голове… А теперь замок.

Мы с Нутом вернулись к сундуку, но мысли путались. Плакаты смотрели, будто живые.

Днем, когда мы в очередной раз тренировались с отмычками над замком Крота, в пещеру заглянул Лорн.

— Тень, — позвал он, его голос был холодным. — Оставь пока железки. Раз ты не можешь работать сам, будешь смотреть, как работают другие. Пойдешь с Молью. И будешь таскать за ним мешки, если понадобится. Он покажет тебе Йорга, нашего скупщика. Присмотрись, как Моль ведет дела, как общается. И главное — понаблюдай за самим Йоргом и за обстановкой вокруг его лавки. Ты должен научиться видеть всю картину целиком. Не только кошелек, но и руку, что его держит, глаза, что следят за тобой с другого конца улицы, и нож, который уже точат в подворотне по твою душу. Учись видеть опасность до того, как она увидит тебя. Моль болтлив, но город знает. Возможно, узнаешь что-то полезное и о том, как такие, как Йорг, выживают в Велграде под носом у стражи и… прочих.

Лорн выразительно посмотрел на меня, и я понял, что «прочие» — это в первую очередь Гедрик.

Моль, услышав свое имя, принялся озираться по сторонам.

— Тень! Эй, Тень, ты где, дохляк? — рявкнул он, проходя в паре шагов от меня.

Я сидел на скамье в густой тени у стены, прямо перед ним. Я не прятался — просто ждал. Но Моль прошел мимо, едва не задев мое колено, и я понял, что он меня не видит. Опять. Этот дар Релвины начинал меня раздражать — он срабатывал сам по себе, привлекая ненужное внимание именно тогда, когда я меньше всего хотел выделяться.

— Я здесь, Моль, — сказал я негромко.

Тот подпрыгнул на месте, резко развернулся и уставился на меня. Его лицо мгновенно налилось кровью, а глаза сузились.

Моль задержал на мне взгляд, козыряя ухмылкой шире обычного, хотя в глазах всё еще плескалась злоба. Видать, слова Лорна очень ему понравились. Я же ждал новых издевательств и глупых шуточек. На большее он вряд ли был способен.

— Эй, Тень, хочешь увидеть, как воры дела обделывают? — сказал он, ткнув локтем. — Пойдем, покажу, кто в Велграде реальные деньги зашибает. Лорн велел тебе поучиться у мастера!

Я бы хотел отказаться, но Лорн не оставил выбора. Мы прошли к колодцу, перекладины липли ржавчиной к пальцам. Во дворе Дарина пахло гнилью, но я заметил корзину с хлебом у люка — Дарин снова постарался. Моль двигался быстро, его сапоги чавкали по не успевающим высохнуть лужам.

— Йорг — наш человек, — хвастался Моль в переулках, пока мы шли. — Все скупщики у гильдии в долгу. Без нас они бы с голоду сдохли.

Переулки Велграда жили своей жизнью. Дома, люди, запахи, цвета… Я натянул капюшон, стараясь не привлекать внимания и постоянно оглядываясь — слова Крота крепко засели в голове. Моль же шел как хозяин, расталкивая прохожих и громко приветствуя каких-то сомнительных личностей в темных подворотнях. Пару раз мне показалось, что за нами кто-то идет — неясные тени мелькали на пересечении улиц, но Моль лишь отмахивался, когда я пытался ему на это указать.

— Расслабься, Тень, — фыркал он. — В этих трущобах все друг за другом следят. Обычное дело.

Но мне спокойнее не становилось. Я видел вдали высокие купола храмов. Резные шпили высоко простирались над каменными домами нашего района. Интересно, как люди живут там? Там тоже воняет и улицы полны содержимого ночных горшков?..

На рынке толпа текла, торговцы орали. Солдаты мэра в серых плащах лениво осматривали прохожих, а одинокий гвардеец в цветах лорда о чем-то спорил с торговцем, тыча пальцем ему в грудь.

— Видишь? — фыркнул Моль. — Псы грызутся, а мы крадем.

Мы свернули в еще более узкий и темный переулок, пахнущий кожей и дегтем. Лавка Йорга была низкой, с маленькими, забранными решеткой окнами и тяжелой дубовой дверью. Над входом висела ржавая вывеска-наковальня. Прежде чем войти, Моль огляделся и понизил голос:

— Тут потише, Тень. Йорг не любит шум. Особенно в последнее время. Говорят, люди Гедрика стали чаще наведываться в этот район. Теперь все соседи дерганные…

У меня мороз пробежал по коже при упоминании Гедрика.

Внутри лавки было сумрачно и тесно. Полки ломились от самого разного товара: горшки, ножи, веревки, инструменты, старая одежда и даже несколько ржавых доспехов. Йорг, толстый, с сальными волосами и бегающими глазками, сидел за прилавком и медленно пересчитывал горсть мелких монет. При нашем появлении он вздрогнул и быстро сгреб монеты в ящик. На его лбу блестели капли пота, хотя в лавке было прохладно.

— Это Тень, новенький, — ухмыльнулся Моль, подталкивая меня вперед. — Не боись, Йорг, он только спотыкается пока. Лорн велел ему посмотреть, как делаются дела.

Йорг нервно облизнул губы, его взгляд быстро метнулся к двери и обратно.

— Спотыкайся сколько угодно, главное, стражу мне сюда не притащи, парень, — буркнул он глухо. — И поменьше болтай языком. Нынче за лишнее слово можно и головы лишиться. Я ценю тишину. А от вашего шепота на улице у меня в лавке чуть кружки не попадали.

Моль фыркнул, но как-то неуверенно.

— Да ладно тебе, Йорг, не кипятись. Мы ж свои.

— Сегодня «свои», а завтра в петле мне одному висеть, — проворчал Йорг, но все же достал из-под прилавка небольшой мешочек и высыпал на стол несколько монет перед Молью. — Вот, за последнюю партию. И передай Лорну, что цены растут. И риски тоже.

Я внимательно наблюдал за Йоргом. Его страх был почти осязаем. Он то и дело косился на дверь, а его руки мелко дрожали.

Моль, забрав монеты, потащил меня за дверь, снова напуская на себя хвастливый вид, как только мы оказались на улице.

— Йорг платит лучше всех, — заявил он, хотя только что сам видел, как торговец был напуган. — А знаешь, кто его крышует? Гедрик.

Я замер. Гедрик. Тот самый Гедрик, от одного имени которого стыла кровь в жилах у Крота и других воров, теперь оказывался «крышей» для скупщика краденого. Голова шла кругом. Это нарушало все понятные мне правила, которые я успел выучить. Если Гедрик против воров, то почему он защищает Йорга? Или он защищает не Йорга, а свой доход от его делишек?

Моль расхохотался, увидев мое лицо:

— Коленки трясутся, Тень? Пока ты с нами, Гедрик не тронет. Наверное. Он умный, Лорн. Знает, с кем дела иметь. А Гедрик… он тоже не дурак. Деньги не пахнут, а?

Мы вернулись в пещеру. Слова Моли и испуганное лицо Йорга не выходили из моей головы. Моль знал больше, чем говорил, но и боялся не меньше. А я начинал понимать, что Велград — это клубок змей, где каждый может оказаться и хищником, и жертвой, и все гораздо сложнее, чем просто «воры» и «стража».

Ночью, когда большинство воров уже спали или тихо перешептывались в своих углах, я не мог уснуть. Костер в центре пещеры потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные плакатами. Капли воды монотонно падали с потолка. Я все думал о словах Моли, о нервном Йорге, о Гедрике, который, казалось, был везде и нигде одновременно. Крот сидел у костра, подбрасывая сухие ветки, и задумчиво жевал корку хлеба. Лорн неподвижно стоял в тени у входа в туннель, ведущий наружу. Для любого другого он был лишь частью темноты, но я отчетливо видел его сосредоточенное лицо, то, как он медленно перебирает пальцами рукоять ножа, и даже мелкие щепки на его плаще. Тишина давила.

— Крот, — не выдержал я, мой шепот прозвучал слишком громко в тишине пещеры. Старый вор обернулся. — Почему Гедрик… почему он так поступает? Если он ловит воров, как Клыка, то зачем ему защищать Йорга, который скупает краденое?

Крот усмехнулся, но без веселья, и посмотрел на Лорна, который медленно подошел к костру. Его лицо в неровном свете пламени казалось высеченным из темного камня.

— Не все так просто, мальчик, — ответил Крот, бросив очередную ветку в огонь. — Велград — это не шахматная доска, где есть только черные и белые. Тут все смешалось. Мэр раздает приказы от имени короля, лорд Эймар считает эти земли своими и вешает тех, кого захочет, не спрашивая разрешения. Их стража и гвардия грызутся, как псы за кость на каждом углу. Серые солдаты мэра шныряют по рынку, пытаясь урвать свое, черные гвардейцы лорда Эймара допрашивают всех подряд, наводя ужас.