Следы на стекле

«Ладно, – думаю, – всему своё время». И ещё чуть‑чуть настроение моё поднялось.

По телевизору реклама началась. «Пойду, – думаю, – налью себе кофе». И тут же поймал себя на мысли, что не всё и плохо‑то: кофемашина у меня есть – своя, в личном пользовании, так сказать, и кофейные зёрна присутствуют, и на завтрак я могу себе позволить бутерброд с маслом сливочным и сырокопчёной колбасой. А ведь недавно совсем, в девяностых, не то что колбасы – даже масла себе позволить не могли, маргарин на хлеб намазывали. И действительно, было ведь. Так что сегодня я просто по‑царски живу. Чего уж тут жаловаться? Всё познаётся в сравнении.

И снова я почувствовал, как хандра отступила ещё на пару шагов.

Но оставалось самое сложное – отношения с супругой. «Ну не понимает она меня. И всё тут».

А по телевизору как раз о моногамности птиц рассказывают: мол, и лебеди, и альбатросы, и попугаи, и даже пингвины чрезвычайно привязаны к своим парам и не меняют их всю жизнь. А попугаи так вообще очень тяжело переносят смерть партнёров и могут остаться одни, больше не заводя себе новую половинку.

«Да что ж такое‑то! – думаю. – Пингвины, значит, могут всю жизнь вдвоём прожить, не ругаясь, а я что – не могу?»

«Нет, – думаю, – так не пойдёт. Чёрт с ним, с телевизором, надо отношения с супругой выравнивать».

Пошёл снова на кухню и приготовил для неё кофе.

– Держи, – говорю. – Я тебе кофе сделал, как ты любишь, без сахара.

– Спасибо, милый, – отвечает. – Очень приятно. Пойдём, – говорит, – вечером погуляем. Погода, мол, смотри какая хорошая.

О как! Да ещё и обняла, и в щёчку поцеловала. А я‑то всего лишь кофе сварил. «Надо завтра котлет, что ли, нажарить будет», – подумал я.

И всё – нет хандры. И настроение приподнятое, и погода распрекрасная, и денег хватает, и дети радуют, да и жена – просто золотце. Полезная штука оказалась – передача про птиц по телевизору. Всем рекомендую для поднятия настроения.

Убегут и развеются в прах.*** Настроение нынче плаксивое, Хоть и праздник, гуляет народ. Навалились мыслишки тоскливые, Будто кто перекрыл кислород. День проходит за самокопанием, Распилил сам себя пополам, Со вселенским исправным старанием Сам с собой говорю по душам. Разбираюсь с утра на кирпичики, До сих пор не заправил кровать. Вот еще мне немного налички бы, Прекратил бы тогда горевать. Ну, а завтра закончатся праздники, На работе увязну в делах, Мысли все в голове, безобразники,

Спортивная ходьба

Лёгкий мандраж на стартовой линии. Команда судьи: «На старт, внимание!» Выстрел стартового пистолета привычно прогремел в правое ухо, немного оглушив и сбив с настроя. Ну всё, пошли. Впереди двадцать километров. Левой, правой, левой, правой. Раз, два, три, четыре. Главное – не сбиться.

Спортивная ходьба – один из самых технически сложных видов в лёгкой атлетике. Здесь техника – это главное. Необходимо, чтобы хотя бы одна нога находилась на земле. Если при беге атлет может, так сказать, на время оказаться в прыжке, то здесь так нельзя: всё время должно быть соприкосновение с поверхностью. А ещё ногу при постановке на землю надо обязательно держать прямой, не согнутой в колене.

Судьи лютуют: три предупреждения – и всё, домой. Целый год подготовки – коту под хвост. Поэтому надо каждую секунду думать о технике шага. Вот и думаю: раз, два, три, четыре; левой, правой.

Ну вот, два километра прошагали – впереди ещё восемнадцать. Раз, два, три, четыре. Есть уже захотелось: дома мамуля такой борщ вкусный приготовила – с чесночком и шкварками. Сейчас бы тарелочку горяченького! Да с хлебушком бородинским!

Вот же засада! Судья ко мне направляется. Так и есть – предупреждение показал. Замечтался о супчике и про технику совсем забыл. Так, надо собраться: раз, два, три, четыре; левой, правой.

Как‑то незаметно уже семь километров прошли. Группа спортсменов растянулась, но я пока в лидирующих держусь. Сколько нас здесь? Человек пятнадцать где‑то. А медали всего три. Ладно: левой, правой, раз, два.

Надо попить – как раз столы стоят с водичкой для ходоков. Тут особенно внимательно! Ага, вроде удачно получилось – без предупреждений. Левой, правой, левой, правой.

Впереди меня парень шагает с длинными волосами – ну прямо как у Ленки, очень уж похожи: и цвет, и длина. Эх, Ленка! Какая же она красивая! Жаль, совсем меня не замечает. Уж я бы на ней точно женился. Ипотеку какую‑нибудь взяли бы, дом построили. Нарожала бы она мне детей – двух мальчиков и девочку. Когда бы подросли, я бы их спортивной ходьбе учил и тренировал потом. Стали бы в будущем олимпийскими чемпионами. Подарил бы им за это президент каждому по квартире и машине.

Блин, ну что ж такое! Судья ко мне идёт – второе предупреждение. И как это я опять задумался? Надо запретить спортсменам с длинными волосами выступать – отвлекают от прохождения. Так, внимательно: левой, правой, раз, два, три, четыре.

Вроде зрителей вдоль трассы прибавилось – кричат, подбадривают. Спасибо, конечно, но это не поможет: за техникой надо следить, последнее предупреждение осталось.

Пятнадцать километров уже позади – ещё немного, и финиш. Но ноги уже начали деревенеть. Тут особенно важно на бег не перейти – с моим‑то последним оставшимся предупреждением. Левой, правой. Раз, два, три, четыре.

Вроде пятым иду – неплохо. Ого, сняли паренька передо мной с дистанции: третье предупреждение схлопотал. Бывает – это спорт. Получается, что я четвёртый. Эх, как медальку‑то хочется – хотя бы бронзовую! Тогда бы Ленка точно на меня внимание обратила, может, даже в щёчку поцеловала бы. Всё‑таки не рядовые соревнования, а чемпионат области. Вон сколько участников! Надо как‑то ускориться – всего два километра до финиша осталось.

Что?! Не может быть! Нет, только не это! Судья явно идёт ко мне. Так и есть: последнее предупреждение и дисквалификация. Как же так? Это Ленка во всём виновата – и ещё немного мамин борщ. Конечно. Надо будет ей сказать, что между нами всё кончено. Ну, или ничего не начнётся – пусть не надеется.

***

А как же иначе, ребята?Похоже я выдохся, братцы, Дотопал до самого края. Нет сил хоть немного собраться, Нет сил, но себя заставляю. Стою над пылающим морем, Устал, раздирает на части, Но верю, однако, что вскоре Избавлюсь от этой напасти. Взлетит белоснежная птица, Надрывно споёт на закате, И сердце опять будет биться.

Аня

Стрелка часов неумолимо приближалась к двенадцати. Вот-вот наступит полночь, и я попрощаюсь с уходящим годом.

И, вроде бы, приятное событие, но мне почему-то совсем его не хочется. Вот бы продлить этот год ещё на месяц-другой или на полгода. И что это мне втемяшилось такое? Уходящий год, по правде сказать, был отвратительным. И с работы меня сократили, пришлось искать новую, и с супругой вечные неурядицы, и с сыном общий язык не находим. Но, чую, следующий, может так случиться, что будет гораздо хуже. Да что это я раскис, ерунда какая-то. Куда уж хуже-то?

Оглядев радостные лица семейных, веселящихся за столом, я себя практически убедил, что новый год будет если не лучше, то уж точно не хуже. Часы пробили полночь, бокалы с шампанским отзвенели, Президент выдал всем напутственные слова. Ну вот, всё же нормально, ничего не произошло. Я немного успокоился и допил своё шампанское.

– Эй, дружок, – мне послышался мужской голос откуда-то сверху. Я поднял глаза, но, ничего не заметив, решил, что мне послышалось.

– Не послышалось, – сказали мне более отчётливо.

– Ты слышала? – я взволновано обратился к супруге.

– Что? – отвлеклась жена от весёлого разговора с тёщей.

– Э-э-э. ничего, всё нормально. – Она явно ничего не слышала.

– Конечно, не слышала, – снова ко мне обратился неизвестный голос.

«Ну всё, капец, недаром я так боялся нового года», – я был уверен, что я схожу с ума.

– Да не переживай, всё нормально, есть у тебя, конечно, проблемки, но до дурдома не тянут. – Голос из ниоткуда решил надо мной поиздеваться.

Я встал из-за стола и прошёл на кухню.

– Ты здесь? – тихонечко спросил я в никуда.

– Ну, я теперь с тобой надолго, – ответил невозмутимым тоном голос.

– А ты кто?

– А тебе важно? – вопросом на вопрос ответил мне неизвестный.

– Ненавижу, когда так со мной разговаривают, подумал Павел.

– Ладно, извини, – читая мои мысли, произнёс голос.

Не сказать, чтобы я успокоился, но как-то стало поприятней. Голос в моей голове передо мной извиняется. Может, не всё потеряно?

– Слушай, ты кто, всё-таки? – я повторил свой вопрос.

– Как бы тебе сказать, называй меня просто «голос».

– А имя у тебя есть, «просто голос»? – Я решил немного сострить, но не обидно.

– Зови меня Аня.

– В смысле, Аня? Ты же мужик. Или я чего-то путаю? У тебя явно мужской голос.

– А так тоже мужской? – голос стал максимально женственным, явно скопированным с какой-то известной актрисы, но я никак не мог припомнить, с какой.

– Или так? – голос заговорил тембром Татьяны Веденеевой из «Спокойной ночи, малыши». Это я узнал.

– Ладно-ладно, – давай обратно, не надо Веденеевой. – Я улыбнулся, хотя мне было не очень-то и смешно.

– Жаль, мне нравится, – обиженно сказала Аня опять голосом позабытой актрисы.

– Оставайся лучше так, – как можно мягче попросил я. – И всё-таки, как ты оказалась в моей голове?

– Слушай, – ответила Аня, совершенно игнорируя мой вопрос, – я немного побуду с тобой и всё, через пару недель ты обо мне и не вспомнить. Хорошо?

– Вот уж не знаю, честно признаться, не очень хочется жить с бабой в голове, да ещё и читающей мои мысли, – я был немного возмущён, но в большей степени, конечно, заинтригован.

– Да я тебя не спрашиваю, – сказала Аня. – Ставлю перед фактом. Так что извини. Но ты не беспокойся. Я не постоянно здесь буду, у меня и без тебя дел хватает. Вот и сейчас я ухожу. Пока-пока.

Я даже растерялся. Взяла и ушла. Тишина в голове. Может, причудилось мне всё? Я вернулся за праздничный стол, оказалось, что отсутствовал я пару минут, но такое ощущение, что разговаривали мы с Аней полчаса, не меньше. В голове по-прежнему было тихо. Может, и вправду причудилось?

Первого января я проснулся около 11 часов. Похмелье давало о себе знать, башка трещала. Вчера, как обычно на Новый год, всё началось с шампанского, потом коньяк, а в конце допивалось вино супруги. Я направился к холодильнику в надежде найти там немного вчерашнего винца, чтоб чуть-чуть подлечиться. На моё счастье в дверце стояла недопитая бутылка киндзмараули.

– Я бы на твоём месте этого не делала. – Аня появилась в голове так же неожиданно, как исчезла вчера.

– Вот ведь, – я от неожиданности чуть не уронил бутылку, но быстро взял себя в руки, – с чего бы это?

– Ну, проверь, – спокойно сказал голос.

– Проверю, конечно. – Я от души приложился к бутылке и осушил её в один заход.

Голове стало полегче, но тут же предательски заурчало в животе. Я пулей понёсся в туалет, радуясь, что жена спит и ещё не успела захватить заветную комнату.

– Слушай, может ты, это, уйдёшь пока, – засмущался я.

Но в голове уже была тишина, видно, Аня сама сообразила.

Так внутренности у меня давно не крутило. Около тридцати минут я не мог выйти из туалета, у меня затекли ноги, в ушах звенело. Наконец внутри всё успокоилось.

– Ну как? Проверил? – Аня встречала меня на кухне ехидным голосом.

– Что, сразу нельзя было сказать, если уж вино испортилось? – мне было очень обидно.

– Нормальное вино, это у тебя теперь непереносимость алкоголя. – Аня продолжала разговаривать с ехидцей в голосе.

– В смысле? Откуда? – моему возмущению не было предела.

– Как-то так, – сказала Аня и опять исчезла.

Первого января Аня больше не появлялась. Честно признаться, я ещё раз вечером попробовал выпить стопку водки, но, к сожалению, ровно с тем же эффектом, что и утром я хлебнул вина – полчаса просидел на горшке и решил больше не экспериментировать. А второго января случилось нечто.

Утром я пошёл в магазин за хлебом, салатов с праздника ещё хватало, но вот хлеб, как назло, закончился. Была у меня мысль купить ещё пивка, но я с грустью отмёл эту идею. Ани в голове не было. Я купил несвежий прошлогодний батон, коробку яблочного сока и уже возвращался домой, как в голове прозвучал строгий Анин голос.

– Стой, – я по инерции сделал ещё пару шагов и остановился.

– Три шага назад, – скомандовала Аня, – нет, четыре.

– Ты чего тут раскомандо… – начал было я.

– Быстро, – резким криком перебила меня Аня.

Я аж подпрыгнул.

– Ладно-ладно, – в большей степени самому себе промямлил я и сделал четыре шага назад.

И тут раздался просто оглушительный визг тормозов, затем скрежет металла и там, где я только что стоял, прямо на тротуар, сминая машины на обочине, выехала огромная фура и продолжила движение по тротуару. Проехав так метров двадцать, остановилась и заглохла.

– Скорей помоги девушке . – Аня говорила скороговоркой.

– Какой? – я пытался хоть кого-то разглядеть среди машин между дымом и обломками железа на дорожке.

– Вон там, сбоку, около кабины. – Если бы у Ани был палец, она, конечно бы, указала. Я побежал к кабине и заметил на тротуаре сидящую охающую девушку в стильном пальто и без шапки.

– Что у неё? – спросил я у голоса.

– Откуда я знаю, – раздражённо ответила Аня, – сам поинтересуйся.

– Девушка, как вы? – я присел рядом с пострадавшей и подумал, что более глупого вопроса придумать было сложно.

– Нога болит. – Её голос показался мне знакомым, но я не придал этому значения.

– Давайте я скорую вызову. – Я достал телефон и стал набирать «03», но телефон категорически не мог дозвониться до нужной линии. Я чертыхался и слал всевозможные проклятия в неизвестном направлении.

– По мобильному «112» надо набирать, – немного улыбнулась девушка, продолжая держаться за колено.

– Точно. – Звонким шлепком я хлопнул себя по лбу.

– Аккуратней, а то нас двоих придётся в травму увозить. – Девушка улыбалась всё шире.

Я тут же дозвонился до неотложки и сообщил, что случилось ДТП с пострадавшими.

Незнакомка оказалась брюнеткой, лет тридцати пяти, с тёмными глазами и очень приятной внешностью.

«Ничего такая», – подумал я.

– Ага, – отозвалась в голове Аня.

– Ты ещё здесь? – тихо уточнил я у голоса, но в ответ была тишина.

– Что вы сказали? – смущённо спросила незнакомка, услышав мои слова и считая, что это я к ней обращаюсь.

– Это я не вам, извините, сам с собой иногда разговариваю. – Я попытался отовраться, но получилось как-то не очень.

На моё счастье, в это время одновременно подъехали скорая помощь и ДПС. Полиция открыла дверь грузовика и оттуда вывалился абсолютно пьяный водитель. Я даже не задумывался, почему он к нам не подходил, теперь всё вставало на свои места.

Девушка-фельдшер из скорой помощи подошла к нам и, убедившись, что носилки не нужны, с моей помощью сопроводила пострадавшую в скорую. Незнакомка заметно хромала, припадая на правую ногу, но шла сама. И, конечно, мы с фельдшером поддерживали её с двух сторон. Я тоже запрыгнул в скорую, и никто не был против.

В машину к нам заглянул полицейский, записал наши номера телефонов и отпустил с богом. Но номер телефона незнакомки я запомнил. Машина тронулась в больницу. И только сейчас я обратил внимание, что всё это время в моей руке болтался пакет с батоном и соком.

– Есть не хотите? – в шутку спросил я незнакомую брюнетку.

– Очень хочу, – неожиданно ответила она и улыбнулась.

Я достал батон, отломил горбушку и передал девушке.

– Горбушка самая вкусная, – я тоже улыбнулся.

– Не сомневаюсь. А вам? – вопрошала пострадавшая.

– А там вторая есть. – Я отломил кусочек хлеба с противоположной стороны батона и с наигранным остервенением откусил половину.

– Ого, я так не смогу. – Девушка попыталась откусить такой же огромный кусок, но у неё получилось значительно меньше.

Мы громко расхохотались, так что фельдшерица с переднего сиденья удивлённо обернулась.

Запивая батон соком из горлышка коробки, мы непринуждённо хохотали без всякой причины.

Оказалось, что незнакомку зовут Ириной, работает она менеджером по персоналу, ей трицать восемь лет, она в разводе и имеет почти взрослую дочь восемнадцати лет, а ещё – что Ирина любит читать и ненавидит алкоголиков.

Я, в свою очередь, поведал, что зовут меня Павлом, работаю менеджером по продажам, мне сорок пять и имею взрослого сына двадцати трёх лет, что я люблю кино и ненавижу зануд. И ещё добавил, что я женат. После этих слов Ирина чуть заметно изменилась в лице, но тут же снова стала весёлой.

Мы незаметно доехали до травмпункта. Ирину забрали на рентген, а я остался сидеть в коридоре. Прошло около часа, а девушка всё не появлялась.

– Мужчина, вы кого-то ждёте? – ко мне подошла та же фельдшер, что доставила нас в больницу, только она уже шла с другим пострадавшим, у молодого паренька была забинтована рука.

– Да, – я привстал, – конечно, я жду девушку, с которой мы вместе с вами приехали, у неё колено болело. Помните?

– Так она давно уехала, мы её сами в центр и увезли, у нас как раз вызов был, а тут она выходит и спрашивает. Всё нормально у неё с коленом, не беспокойтесь.

– Как же так? – я недоумевал. – Как она мимо меня прошла?

– А там другой выход есть, видимо, там и вышла, – фельдшер мило мне улыбнулась и продолжила сопровождать паренька с больной рукой.

Я, конечно, ни на что не надеялся, но очень огорчился ситуации и потопал на автобусную остановку.

Дома жена встретила громким криком.

– Ты где шлялся? За хлебом он ушёл. На три часа! Опять зенки с дружками залил?

Я молча разделся, подошёл к супруге и шумно дыхнул ей в лицо. Положил остатки батона с недопитым соком на кухню и понуро прошествовал на диван к телевизору. Жена всё ещё стояла в прихожей.

– Всё нормально, папа? – Владик пришёл к нам в гости доедать салаты. Он уже несколько лет как жил отдельно, снимая небольшую квартирку на окраине города. А мы с женой жили вдвоём, и это нам явно не шло на пользу.

– Нормально, сынок. – Я как-то резко очень устал. – Прямо перед моим носом случилось жуткое ДТП, и я чудом не угодил под грузовик.

Я, конечно, не стал рассказывать про Аню и про незнакомку.

– Ого, – Владик искренне удивился, – без пострадавших обошлось?

– Вроде без. – Я взял какую-то книгу с журнального столика, явно давая понять, что разговор на эту тему окончен.

Просидев у телика до позднего вечера, я ругал себя за то, что засиделся. Жена давно ушла спать, а завтра на работу. И кто придумал дежурства в выходные? Всё равно без дела целый день в офисе просижу, ни один клиент не позвонит и не объявится, все гуляют. Одно радует, что всего один раз за праздники такое «счастье».

На следующий день я без опозданий добрался до офиса, хоть и вышел из дома чуть позже обычного. Благо автобусы пустые, пробок нет.

Аня появилась один раз, перед самым выходом из дома, посоветовав мне одеться попрохладней, так как на улице потеплело. Я послушался и надел другую куртку. Это было зря во всех отношениях. Во-первых, на улице было не особо-то и тепло, а во-вторых, перед офисной дверью я обнаружил, что забыл дома ключи.

– Да что ж за невезенье! – Казалось, я был готов завыть от обиды. Недавно ведь на работу устроился. И тут на тебе – опоздание.

После длиннющей эсэмэс начальнику отдела, с огромными извинениями за опоздание на работу и с красочными объяснениями причин, я поехал домой за ключами.

Добрался до дома сравнительно быстро и без происшествий. Я тихонько открыл входную дверь квартиры, боясь разбудить жену, так как когда я уезжал на работу, она ещё спала. Ключ от офиса спокойно лежал в зимней куртке, которую Аня настоятельно просила не надевать. Схватив его, я уже было хотел побежать обратно на работу, но услышал голос из нашей спальни. Голос явно принадлежал не жене, так как был определённо мужским. Аккуратно, чтоб не скрипеть половицами, я подошёл к двери и прислушался. Точно, мужик говорит. Я приоткрыл дверь и обомлел. Меня даже не заметили, так всё бурно происходило. Я заставил себя так же тихо прикрыть дверь и вышел из квартиры. Внутри все гремело и пылало.

– Ты это видела? – мысленно обращался я к Ане, но Аня молчала.

Плохо помню, как прошёл рабочий день, но после работы я поехал не домой, а в гости к сыну. Рассказал о своём горе, но, как ни странно, Владик не удивился.

– Знаешь, папа, поживи у меня, а про маму я давно знаю, пару лет назад их заметил. Не говорил тебе, боялся расстроить, да и надеялся, что у них всё закончится. Но не закончилось.

– Да уж, – только и смог я ответить сыну. Я был в смятении.

Поздно вечером на мобильный позвонила жена, поинтересовалась моим местонахождением, получила ответ, что впредь это её не должно волновать и что на развод подам сам. Она сделала вид, что очень удивлена такому развороту событий, на что я рассказал, что утром заезжал за забытыми ключами от офиса и заметил очень весёлые игры в нашей спальне. На этом разговоры с моей ненаглядной закончились. Очень хотелось водки, но, вспоминая туалетные приключения, я держался.

Через пару дней, когда немного отлегло от сердца, сидя в одиночестве на кухне у сына я отчаянно вспоминал номер телефона, который Ирина, та девушка из ДТП, надиктовала полицейскому. И, как назло, никак не мог вспомнить последние четыре цифры.

– «35-19», – раздался весёлый голос в моей голове.

– О, привет, спасибо, я уж думал, ты всё, больше не появишься. – Я был искренне рад и благодарен моей подруге. – А она ответит?

– Ответит, будь уверен. А я, действительно, всё. Ухожу. Все свои дела я с тобой сделала, мне пора, – с лёгкой грустинкой сказал голос.

– Спасибо, Аня. За всё. И всё-таки ответь, что это ты вдруг решила мне помогать?

– Твой сын на Новый год желание загадал. Ну, мы посовещались и решили именно его желание выполнить, так как оно совпадало с желанием одной почти взрослой особы восемнадцати лет. Так что вот так. Ну всё, пока.

– Стой, кто это мы? – Я буквально кричал, пытаясь добиться ответа от Ани, но в голове снова расплылась полнейшая тишина.

– Алло, – послышалось в телефонной трубке, и я понял, что Иринин голос был очень сильно похож на знакомый голос из головы.

***

Но приглядеться – стою я на месте.Новый компьютер, новый смартфон, Юбки, футболки. Покупки, покупки. В моду ворвался новый фасон. Жизнь пролетает в такой мясорубке. Чай из пакетика в восемь ноль-ноль. Дети, супруга. Работа, работа. И круглосуточный самоконтроль. В вечной надежде, что завтра суббота. Вряд ли такого от жизни просил, Мыслей дурацких не помню, хоть тресни. Вроде, бегу из последних я сил,

Графский замок

I

Графиня шла по замку уверенно, но медленно. Прямая спина и строгое выражение лица указывали на высокое положение и отменное воспитание. Худощавость, в свою очередь, свидетельствовала о достатке, сохранявшемся в семье на протяжении многих поколений. С пропитанием проблем никогда не возникало, а потому нужды копить подкожный жир не было. Подол грязной ночной сорочки с дырами волочился по немытому полу, но графиня совершенно не обращала на это внимания. Когда‑то голову графини украшала роскошная шевелюра густых чёрных волос, но теперь она была абсолютно лысой. Женщина поправила несуществующую причёску, совершенно не замечая отсутствия волос.

– Прислугу нынче подобрать сложно. Благо, Серафима есть – обеды готовит да бельё стирает. На большее её не хватает. И то ладно, – подумала графиня, завернула на кухню и столкнулась в дверях со служанкой, которая собиралась выносить вонючее помойное ведро.

– Серафима, аккуратней! Чуть меня не растоптала, – графиня брезгливо сморщилась от случайного телесного контакта с девушкой. – Приготовь сегодня нам с Дмитрием Ивановичем рыбку какую‑нибудь симпатичную. Давно рыбки не было.

– Извините, Софья Константиновна, я случайно на вас налетела, больше такого не повторится. А рыбу приготовлю – сёмга у нас ещё осталась, – Серафима щебетала без остановки, искренне извиняясь за случившуюся неловкость.

– Ещё раз такое произойдёт – выпорю, не посмотрю на малый возраст, – глаза графини источали власть и уверенность.

Серафиме было от силы лет пятнадцать – молоденькая, ничем не примечательная деревенская девчонка с жидкой русой косой и огромными испуганными глазами.

Графиня развернулась и молча вышла из кухни.

– Да, с прислугой нынче беда, – снова подумала хозяйка замка, разглядывая обшарпанные стены с обвалившейся местами штукатуркой.

– Софья Константиновна! – услышала графиня голос супруга, доносившийся из гостиной. – Это вы идёте?

– Конечно, Дмитрий Иванович, кто же ещё, – графиня свернула в комнату и подошла к мужу, праздно сидящему в исподнем за столом без скатерти. Граф был небрит, всклокочен, от него дурно пахло, но графиня, казалось, этого совсем не замечала. Да и хозяин совершенно не обращал внимания на странную внешность супруги.