Агенство полосатых маскеров. Золотой компас и ключ

— Профессор, — сказала она тихо. — А если Георг не захочет говорить?

Ремингтон улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

— Тогда мы заставим его говорить, — сказал он. — У нас есть способы.

Она вышла, и дверь за ней закрылась с мягким щелчком. Ремингтон остался один в кабинете, глядя на огонь, который плясал в камине, и на молоток, лежащий на столе.

---

Примечание Ремингтона:

«Георг Крот — наша главная зацепка. Он был в вентиляции, он копал стену, он оставил свой молоток. Но он не действует в одиночку. За ним стоит кто-то, кто знает о подземельях и о том, что скрыто в компасе. Завтра мы поговорим с ним. И мы узнаем всё, что он знает.»

---

В тот же час, в мастерской музея, где пахло старым деревом и нафталином, Георг сидел на стуле, глядя на свои дрожащие лапы. Перед ним лежал Золотой компас. Он был здесь, в его руках, но он ещё не знал, что с ним делать. Он смотрел на него, на его блестящую поверхность, на рубины, вделанные в крышку, и чувствовал, как страх сжимает его грудь.

— Я не могу, — прошептал он. — Я не могу больше.

Но в ответ он услышал лишь тишину. И где-то вдалеке, на улице, раздался голос газетчика, выкрикивающего заголовки о краже века.

Он сжал компас в лапах и почувствовал, как холод металла проникает в его тело. Он знал, что он должен сделать. Но он не знал, сможет ли он это сделать.

ГЛАВА 5: «ТЕАТР ТЕНЕЙ»

Вивиан стояла перед зеркалом в своей маленькой комнате на Бейкер-стрит и изучала своё отражение с той же тщательностью, с какой актёр изучает роль перед премьерой. Она уже надела платье горничной. Простое, тёмно-серое, с белым передником и накрахмаленным чепцом, который скрывал её уши и часть морды. Она придирчиво осмотрела каждый шов, каждую складку. В этой одежде она должна была стать невидимой, частью интерьера, предметом мебели, который никто не замечает. Идеальный костюм для роли, которую она собиралась сыграть.

— Боже, какой ужасный цвет, — прошептала она, поворачиваясь боком. — Серый. Как у мыши. Или у старой тряпки. Но это именно то, что нужно.

Она провела ладонью по ткани и почувствовала грубый хлопок, который царапал кожу. Обычно она носила мягкий шёлк или тонкий бархат, и этот контраст был почти физически неприятен. Но она знала, что это часть игры. Чем более неудобным был костюм, тем убедительнее была роль. Она сняла чепец, поправила причёску и снова надела его, добиваясь идеального положения, так, чтобы локоны выбивались из-под него, создавая впечатление естественной небрежности.

— Идеально, — сказала она своему отражению. — Ты готова.

Она взяла с комода маленькую сумочку, в которую положила только самое необходимое: несколько монет, запасной чепец, маленькое зеркальце и конверт с наброском символа «Ключ и Перо». Она не знала, пригодится ли он, но всегда была готова к любым поворотам.

Она вышла из комнаты, спустилась по лестнице и скользнула к выходу, как тень, не оставляющая следов. На улице её ждал экипаж, который должен был доставить её в Гленмор, где жила Корделия, хранительница фондов музея, женщина, которая, по словам директора Кропа, имела доступ ко всем тайнам.

---

Дом Корделии находился в одном из тихих переулков Гленмора, недалеко от парка. Это был аккуратный таунхаус из красного кирпича с белыми наличниками и ухоженным палисадником. Он выглядел респектабельно, даже богато, но в нём не было той показной роскоши, которую можно было увидеть в особняках аристократов. Это был дом человека, который умел ценить красоту, но не стремился выставлять её напоказ.

Вивиан подошла к двери и постучала. Ей открыла пожилая выдра в таком же платье горничной, как у неё самой, но с более уставшим лицом и седыми усами.

— Вы мисс Вивиан? — спросила выдра, оглядывая её с головы до ног. — Мисс Корделия ждёт вас.

— Да, — ответила Вивиан, стараясь говорить тихо и скромно. — Я пришла на службу.

Выдра кивнула и пропустила её внутрь. Вивиан шагнула в дом и замерла на пороге, осматривая пространство. Прихожая была просторной, с высоким потолком, на котором висела старинная люстра из хрусталя. Стены были обиты тёмно-зелёным шёлком, а на полу лежал ковёр с восточным узором. В воздухе пахло лавандой и воском для мебели.

Вивиан знала, что запахи могут многое рассказать о хозяевах дома. Лаванда — успокаивающий аромат, часто используется в домах, где живут нервные или тревожные люди. Воск для мебели — признак ухоженности и порядка. Но в этом запахе было что-то ещё, что она не могла сразу определить. Что-то металлическое, едва уловимое.

Она последовала за выдрой в гостиную, где её уже ждала Корделия. Вивиан сразу узнала её, синица, которую она видела мельком в музее. Маленькая, тонкая, с быстрыми движениями и острыми глазами, которые видели всё. На ней было простое, но элегантное платье из серого шёлка.

— Ах, вы пришли! — воскликнула Корделия, поднимаясь с кресла. — Отлично! У меня столько дел, что я просто не успеваю всё переделать. Вы не представляете, как я рада, что нашла помощницу.

— Я рада служить, мисс Корделия, — сказала Вивиан, склоняя голову.

Она знала, что в этой роли нужно говорить мало и тихо. Она должна быть невидимой, чтобы Корделия чувствовала себя свободно и не контролировала каждое своё слово. И чем быстрее Корделия привыкнет к ней, тем скорее она раскроется.

— Ну, тогда пройдёмте на кухню, — сказала Корделия, направляясь к выходу из гостиной. — Я покажу вам, где что лежит.

Вивиан последовала за ней, но по пути она успела осмотреть гостиную. Она заметила книжные шкафы, забитые фолиантами, и стены, увешанные картинами. Она сделала мысленную пометку о том, что Корделия любит классическую литературу и импрессионистов. На столе лежала стопка газет и несколько писем. Вивиан не могла остановиться и прочитать их, но запомнила их расположение, на случай, если позже удастся заглянуть сюда.

На кухне было тепло, пахло свежей выпечкой и мятой. Корделия показала ей кладовую, где хранились продукты, и шкафы с посудой, а затем начала давать указания:

— Сегодня у меня будет гость. Старый друг, он приедет ближе к вечеру. Нужно накрыть стол в гостиной. Чай, печенье и фрукты. И пожалуйста, чтобы всё было безупречно.

— Да, мисс Корделия, — ответила Вивиан.

Она начала работу, но в её голове уже складывался план. Пока Корделия занята приготовлениями к приёму, у неё будет возможность осмотреть дом и найти то, что она ищет.

---

Прошло несколько часов. Вивиан успела перемыть посуду, протереть пыль в гостиной и накрыть стол для чаепития. Она двигалась бесшумно и быстро, не привлекая к себе внимания, но всё это время её глаза и уши работали на полную мощность. Она слушала разговоры Корделии с кухаркой, запоминала интонации, следила за жестами. Она замечала каждую деталь. Как Корделия нервно теребит серьгу, когда говорит о чём-то важном. Как она отводит взгляд, когда упоминает о музее. Как её голос становится на октаву выше, когда она говорит о «старом друге», который должен приехать вечером.

К обеду, когда Корделия ушла в спальню переодеться, Вивиан наконец получила возможность действовать. Она быстро прошла в гостиную и остановилась у письменного стола, который стоял в углу. На столе лежали бумаги, и она начала осторожно перебирать их, стараясь не нарушить порядка.

Среди счетов и приглашений она нашла письмо на плотной гербовой бумаге. Оно было подписано ювелиром и датировано прошлой неделей. Вивиан быстро пробежала глазами по тексту:

«Уважаемая мисс Корделия,

Мы получили ваш заказ на изготовление золотой оправы для медальона. Работа будет завершена к концу месяца, как вы и просили. Однако, в связи с повышенным спросом на бриллианты, нам необходимо подтверждение о срочности заказа, иначе мы будем вынуждены отложить его на неделю.

Пожалуйста, свяжитесь с нами в ближайшее время.

С уважением,

Генри Голдстейн, ювелир.»

Вивиан нахмурилась. Золотая оправа для медальона? Зачем Корделии срочный заказ у ювелира? И почему она заказывает оправу для медальона, если она никогда не носила медальонов?

Она отложила письмо в сторону и продолжила осмотр. И тут она заметила конверт, лежащий под стопкой газет. Он был плотным, серым, без водяных знаков, и на обороте у него была сургучная печать. Вивиан почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она узнала эту бумагу, точно такую же она видела в кабинете директора Кропа.

Она взяла конверт и перевернула его. Печать была целой и на ней был оттиск, переплетённые ключ и перо.

Вивиан замерла, сжимая конверт в лапах. Она знала, что это ключевая улика. Но она не могла вскрыть его, печать была целой, и если Корделия заметит, что конверт вскрыт, все их усилия пойдут насмарку.

Она быстро осмотрела стол в поисках других улик. И под конвертом она нашла ещё один предмет — билет. Он был напечатан на плотной бумаге кремового цвета, с золотым тиснением, и на нём было написано:

«Закрытый аукцион. Мидтаун, 15 октября. Вход строго по приглашениям».

И внизу, мелким шрифтом, был указан адрес. Галерея «Золотой Лис».

Вивиан перевернула билет и замерла. На обороте, в углу, была та же печать, переплетённые ключ и перо. Тот же символ, который преследовал их на протяжении всего расследования.

Она положила билет обратно на стол и отошла на шаг. Её сердце билось ровно, но в груди нарастало напряжение. Она знала, что это был ключ к разгадке. Закрытый аукцион. Символ «Ключ и Перо». И Корделия, которая получает письма от ювелира и хранит конверты с этой печатью.

Всё это было связано. И она должна была выяснить как.

Она уже собиралась покинуть гостиную, когда в коридоре послышались шаги. Это была Корделия. Вивиан быстро скользнула к двери и вышла в коридор, делая вид, что несёт пустой поднос из столовой.

— Ах, вы уже закончили? — спросила Корделия, проходя мимо.

— Да, мисс Корделия, — ответила Вивиан, склоняя голову. — Чай на столе. Всё готово к приёму.

— Отлично, — сказала Корделия, и в её голосе послышалось облегчение. — Тогда я пойду отдыхать до вечера.

Она прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Вивиан осталась в коридоре, сжимая в руках пустой поднос. Она знала, что должна сообщить о находке Ремингтону. И она знала, что билет на аукцион — это ключ к разгадке.

---

Когда Вивиан вернулась в штаб и положила билет на стол перед Ремингтоном, тот долго смотрел на него, переворачивая в лапах и изучая каждую деталь.

— Закрытый аукцион, — сказал он задумчиво. — В галерее «Золотой Лис». Это место, где собираются коллекционеры и торговцы антиквариатом. Вход строго по приглашениям. Значит, туда не попасть без билета.

— У нас есть билет, — сказала Вивиан. — И он подписан на имя Корделии.

— Да, — кивнул Ремингтон. — Но мы не можем использовать его открыто. Если мы появимся там под нашими именами, они сразу узнают нас.

— Значит, я должна проникнуть туда под видом другого человека, — сказала Вивиан. — Я могу переодеться в кого-то из гостей. Или стать частью персонала.

Ремингтон поднял на неё глаза.

— Вы готовы к этому?

Вивиан улыбнулась, и в её улыбке была та уверенность, которая появлялась у неё перед выходом на сцену.

— Я всегда готова к любой роли, — сказала она. — Это моя работа.

---

Примечание Ремингтона:

«Вивиан нашла ещё одно звено в цепи. Закрытый аукцион в галерее «Золотой Лис» и символ «Ключ и Перо» на билете. Это ещё одно доказательство того, что Корделия связана с заговорщиками. Или, по крайней мере, знает о них. Теперь нам нужно проникнуть на этот аукцион и выяснить, что там происходит. И Вивиан — лучшая кандидатура для этой роли.»

---

В тот же вечер, когда Вивиан покинула дом Корделии, старая выдра-горничная сидела на кухне и пила чай. Она смотрела в окно, где зажигались газовые фонари, и вспоминала, как несколько дней назад видела странную фигуру у входа в музей. Фигуру в плаще с капюшоном, которая смотрела на окна и не двигалась.

Она тогда ничего не сказала, но теперь, когда в доме появилась новая горничная, слишком аккуратная, слишком быстрая, слишком наблюдательная, она начала что-то подозревать.

— Странные дела, — прошептала она. — Сначала музей, потом этот дом. Что-то здесь нечисто.

Она допила чай и поставила чашку на стол. Она не знала, что её слова услышит кто-то другой. Но в её голове уже складывалась картина, которая была близка к истине.

---

Вечер опустился на Гленмор, как бархатная завеса, скрывающая дневные тайны. Вивиан стояла у окна в маленькой комнатке для прислуги, примыкающей к кухне, и смотрела на улицу, где газовые фонари уже зажглись, разгоняя сумерки жёлтым, дрожащим светом. Дом Корделии постепенно погружался в тишину, стихли шаги кухарки, закрылась дверь спальни, и только старые часы в гостиной продолжали отсчитывать секунды с методичной точностью.

Вивиан знала, что сейчас наступит время, когда Корделия почувствует себя в безопасности. Когда она будет думать, что никто не слышит её, никто не видит её и никто не следит за ней. Именно в такие моменты люди совершают ошибки. Именно в такие моменты они раскрывают свои тайны.

Она бесшумно выскользнула из своей комнаты и прошла по коридору к гостиной. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель пробивался тёплый свет лампы. Вивиан прижалась к стене и замерла, прислушиваясь. Внутри было тихо. Слышно было только, как потрескивают угли в камине и как где-то далеко, на улице, лает собака.

Затем Вивиан услышала шаги. Корделия вошла в гостиную и закрыла за собой дверь. Вивиан слышала, как она прошла к столу, села в кресло и взяла что-то в лапы. Затем наступила тишина, напряжённая тишина, которая бывает перед разговором, когда человек собирается с мыслями.

И тут Вивиан услышала голос. Но он был странным, не таким, как у Корделии. Он звучал приглушённо, словно доносился издалека. Через несколько секунд Вивиан поняла, Корделия говорит по телефону.

Телефон в этом мире был редкостью и роскошью. Только богатые и влиятельные звери могли позволить себе эту новомодную диковинку, устройство, которое позволяло передавать голос на расстояние по проводам. Вивиан слышала о них, но никогда не пользовалась сама. Она знала, что телефоны были громоздкими, ненадёжными и требовали, чтобы на другом конце провода был такой же аппарат. Но в Гленморе, где жили аристократы и богатые промышленники, они уже начали появляться.

— Алло? — тихо сказала Корделия. — Это я. Я знаю, что вы ждали звонка.

Вивиан затаила дыхание. Она слышала, как сердце бьётся у неё в груди, но она заставила себя сосредоточиться на каждом слове.

— Да, я выполнила свою часть, — продолжала Корделия. — Компас уже не у меня. Я передала его, как вы просили. Но ваш хозяин заплатил только половину. Это нечестно. Я рисковала своей репутацией, своим положением и своей жизнью. А он дал мне только половину.

Пауза. Вивиан слышала, как Корделия вздохнула, и в её дыхании чувствовалось раздражение и страх.

— Я хочу остальное, — сказала она, и в её голосе послышалась сталь. — Я не буду ждать до следующего месяца. Я должна получить деньги сейчас. Или я расскажу всё детективам. Они уже ищут меня. Они уже близко. Если они узнают, что я была частью этого, я потеряю всё.

Снова пауза. Вивиан прижалась ухом к двери, пытаясь уловить голос собеседника, но слышала только тихое бормотание, доносившееся из трубки, неразборчивое, но настойчивое.

— Да, я понимаю, — сказала Корделия после паузы. — Я знаю, что он не любит, когда ему угрожают. Но я не угрожаю. Я просто прошу о том, что мне причитается. Передайте своему хозяину, я хочу остальное. И я хочу получить это до конца недели. Иначе я буду вынуждена обратиться к тем, кто может защитить меня.

Она замолчала, слушая. Затем её голос стал более напряжённым:

— Не угрожайте мне, господин ворон. Я не боюсь вас. Я боюсь только того, что могу потерять. И если я потеряю всё, я утащу за собой и вас.

Снова пауза. Затем Корделия резко сказала:

— Хорошо. Я жду. До пятницы. Если я не получу деньги, я приду к вам сама. И мы поговорим по-другому.

Она повесила трубку с резким щелчком, и наступила тишина. Вивиан слышала, как Корделия тяжело дышит, как её лапы дрожат. Затем — шаги. Корделия шла к двери.

Вивиан бесшумно скользнула в сторону, за угол, и замерла в темноте коридора. Она стояла неподвижно, как статуя, пока дверь гостиной открылась и Корделия вышла. Она была бледна, её лапы дрожали, и она нервно теребила серьгу в ухе. Она прошла мимо Вивиан, не заметив её, и направилась в спальню.

Вивиан выждала ещё минуту, затем бесшумно вернулась в свою комнату. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В её голове проносились слова, которые она только что услышала. «Компас уже не у меня. Я передала его, как вы просили». «Господин ворон». «До пятницы».

Она провела ладонью по морде, стирая пот, который выступил на лбу. Она знала, что нашла то, за чем пришла. Корделия была не просто хранительницей фондов. Она была частью заговора. Она передала компас тому, кто заплатил ей за это. И этот кто-то был связан с вороной. С той самой вороной, которую видели у входа в музей и в подвале.

Вивиан открыла глаза и подошла к маленькому столику, где лежал её блокнот. Она взяла карандаш и начала записывать всё, что запомнила из разговора, слово за словом. Она знала, что каждая деталь может быть важной.

---

На следующее утро, когда Вивиан вернулась в штаб, она положила блокнот на стол перед Ремингтоном и произнесла:

— Корделия — часть заговора. Она передала компас. Она сказала, что «господин ворон» заплатил ей только половину. Она боится их, но она готова угрожать им, если они не заплатят.

Ремингтон взял блокнот и пробежал глазами по записям. Его лицо оставалось спокойным, но Вивиан видела, как его глаза зажглись тем знакомым огнём, который появлялся у него каждый раз, когда он чувствовал приближение разгадки.

— «Господин ворон», — произнёс он задумчиво. — Это имя появляется всё чаще.

Он подошёл к карте города и провёл лапой по линии, ведущей от дома Корделии к галерее «Золотой Лис».

— Она сказала, что у неё есть срок до пятницы. Значит, у нас тоже есть срок. Мы должны проникнуть на этот аукцион до пятницы. И мы должны узнать, кто такой «господин ворон».

---

Примечание Ремингтона:

«Вивиан подслушала разговор, который раскрывает ключевую информацию. Корделия передала компас таинственному «господину ворону». Она получила только половину оплаты и требует остальное. Это означает, что за кражей стоит не один человек, а организация. И эта организация действует через посредников. «Господин ворон» — наш главный подозреваемый. И мы должны выяснить, кто он.»

---

На углу Гленморской набережной, у самого дома Корделии, стоял старый газетчик-воробей. Он продавал утренние выпуски и смотрел на окна второго этажа, где жила хранительница фондов. Он видел, как молодая горничная вышла из дома и направилась к экипажу, и он узнал в ней ту самую женщину, которая несколько дней назад приходила в музей.

Он ничего не сказал. Он просто взял свой мешок и пошёл прочь, направляясь в сторону Мидтауна.

---

Корделия ушла сразу после завтрака. Она надела свой лучший костюм для прогулок, тёмно-синий, с серебряными пуговицами и узким воротником, который подчёркивал её тонкую шею, и, бросив на прощание короткую фразу: «Я вернусь к обеду», выскользнула за дверь. Вивиан слышала, как за ней закрылась входная дверь, стихли шаги на крыльце и экипаж тронулся с места, увозя хозяйку в неизвестном направлении.

Она подождала ровно три минуты, столько, сколько нужно, чтобы убедиться, что Корделия не забыла что-то и не вернётся. Затем она выскользнула из кухни и бесшумно поднялась на второй этаж. Лестница скрипела под ногами, но она ступала с такой лёгкостью, что даже самые старые половицы не издавали ни звука. Она знала, где наступать, знала, где прячутся самые коварные щели. Это было одно из её старых актёрских умений, умение двигаться по сцене так, чтобы даже зрители в первом ряду не слышали её шагов.

Дверь в спальню Корделии была приоткрыта. Вивиан толкнула её и вошла внутрь.

Спальня была просторной, с высокими потолками и большим окном, выходящим в сад. Стены были обиты шёлком цвета слоновой кости, и на них висели несколько картин в золочёных рамках. Пейзажи, изображающие сельскую местность, и один портрет старой вороны, которая смотрела на зрителя с выражением, напоминавшим одновременно и мудрость, и холодную жестокость. Вивиан задержалась на мгновение перед этим портретом, и её сердце ёкнуло. Она не могла объяснить почему, но этот взгляд казался ей знакомым. Словно она уже видела эту ворону раньше. Но где? Она не могла вспомнить.

Она перевела взгляд на кровать. Большая, с балдахином из тёмно-красного бархата, она занимала центральное место в комнате. Рядом с ней стоял маленький столик с лампой и книгой, которую Корделия, судя по закладке, читала перед сном. Вивиан подошла и провела ладонью по покрывалу. Ткань была мягкой, дорогой, с едва заметным запахом лаванды, который она чувствовала в мастерской Георга. Она запомнила этот запах.

Она опустилась на колени и заглянула под кровать. Там было темно, и она не могла разглядеть, что там находится. Она вытащила маленький фонарик, который всегда носила с собой, и направила луч света в темноту. Под кроватью лежали старые коробки, чемодан и несколько пар обуви. На первый взгляд, обычный хлам, который хранят в каждом доме.

Но Вивиан заметила нечто странное. Одна из коробок стояла не так, как остальные. Она была чуть выдвинута вперёд, как будто её кто-то недавно трогал. И на полу, рядом с ней, был едва заметный след. Тонкая царапина, похожая на след от когтя, который тянул что-то тяжёлое.

Вивиан протянула лапу и взяла коробку. Она была лёгкой, но внутри лежал старый, пожелтевший свёрток бумаги. Она вытащила его и развернула.

Это была карта. Старая карта Стальбурга, нарисованная на плотном пергаменте, который пожелтел от времени. На ней были изображены улицы, площади и здания, но не те, что стояли сейчас, а те, что существовали полвека назад. Многие улицы были обозначены именами, которые уже исчезли с современных карт, а некоторые здания были отмечены крестиками, которые явно не были частью оригинального чертежа.

Вивиан поднесла карту к свету и внимательно изучила её. И её глаза расширились.

В центре карты, на месте, где сейчас стоял музей, был нарисован большой круг, обведённый красным карандашом. Рядом с кругом была пометка, сделанная мелким, аккуратным почерком: «Вход 3. Осторожно. Старый дренаж». От этого круга тянулись линии, уходящие в разные стороны города. Одна линия шла к Риверсайду, заканчиваясь на старом складе, который был отмечен как «Склад 5». Другая линия вела к особняку лорда Гримволда. Туда, где Ремингтон подозревал наличие подземных ходов. Третья линия, самая тонкая и почти незаметная, вела к дому Корделии, заканчиваясь маленькой точкой.

Вивиан чувствовала, как холодок пробегает по её спине. Эта карта была ключом к чему-то большему. Подземные ходы, ведущие в разные части города, соединяли музей, дом Корделии и склад в Риверсайде. Это была сеть, организованная и продуманная до мелочей. Сеть, которая позволяла перемещаться под городом, невидимой и неслышимой.

Она знала, что должна сохранить эту карту. Но она не могла её забрать — Корделия заметит пропажу. Вместо этого она достала из кармана маленький миниатюрный фотоаппарат, одно из тех чудо-изобретений, которые были доступны только самым богатым и влиятельным зверям. Это была крошечная камера с объективом размером с монету, которая могла делать снимки на плёнку, скрытую внутри корпуса.

Вивиан поднесла фотоаппарат к карте и сделала несколько снимков, стараясь захватить каждую деталь, каждый крестик, каждую пометку, каждую линию. Затем она аккуратно свернула карту и положила её обратно в коробку, стараясь восстановить всё так, как было. Она не хотела, чтобы Корделия заподозрила что-то.

Она уже собиралась закрыть коробку и поставить её на место, когда заметила, что на дне коробки, под картой, лежит ещё один предмет. Она взяла его. Это был маленький медальон, сделанный из потускневшего серебра, с гравировкой на крышке. Вивиан открыла его и увидела внутри фотографию, старую, выцветшую, на которой были изображены две вороны. Одна из них была молодой, с острыми глазами и насмешливой улыбкой. Вторая была старой, с седыми перьями и суровым лицом. Под фотографией была надпись, сделанная от руки: «Мама и я. 1865».

Вивиан замерла. Она вгляделась в лицо молодой вороны, и её сердце сжалось. Она узнала эту ворону. Это была та фигура, которую она видела у входа в музей. Молодая ворона с фотографии и та, что следила за ними, были одной и той же особью.

Она закрыла медальон и положила его обратно в коробку. Она не стала его фотографировать, она и так запомнила каждую деталь. Вместо этого она быстро поставила коробку на место и выпрямилась.