Юрий Липовский.

Тайна гуннского камня



скачать книгу бесплатно

– Разве у России есть внутренние враги? Кто же они? – дивились простодушные кыпчаки.

– Враги народа – это богачи, купцы, помещики, фабриканты и кулаки, а также те, кто их поддерживает – дворяне, офицеры и священники, – разъясняли приезжие люди.

– А кто же тогда кулаки?

– Кулаками большевики прозвали зажиточных крестьян, которые имеют свою землю, выращивают урожай, имеют свой скот, лошадей и птицу.

– Так ведь они же кормильцы империи?! Какие же это враги?! У нас в селе нет бедных, у всех есть и скотина, и лошадки – значит, мы тоже кулаки? – недоумевали люди. И взбудораженные этими новостями жители села валили толпами к дому Аржана. Мудрый Аржан старался внести успокоение в возбужденные головы и души своих соплеменников.

Прошли дни и недели, шумные, напоенные возбуждением и страхом. Наступило затишье, и только изредка поступали вести о братоубийственной Гражданской войне, идущей по всей России. Но Россия была далеко, и хотелось верить, что Алтай избежит ее участи.

Осенью 1918 года в гостях у Аржана побывал купец из Бийска Матвей Алексеевич Привалихин. Они были давно знакомы, с тех пор как в составе алтайской делегации ездили в Петербург на празднование трехсотлетия дома Романовых. Аржан был несказанно рад встрече и во время теплого застолья засыпал гостя вопросами о положении в отечестве.

– Свершилась великая беда, какой еще не знала наша империя. – мрачно изрек Привалихин. – Царь отрекся от престола – думал, как лучше, хотел умиротворить народ. А теперь наш народ как стадо без пастуха, все перегадит и самого себя погубит.

– Кто же власть захватил?

– Вначале – деятели из бывшего окружения царя во главе с бездарным адвокатишкой Керенским. Назвали себя Временным правительством – и то верно: и года не продержались эти временные собаки! А у них власть взяли большевики с Лениным. Народ купился на их лозунги: «Мир народам», «Землю крестьянам». Только все это обман. Какой мир? В стране идет кровопролитная война между крестьянами, большевиками и белыми – теми, кто сопротивляется красному террору, надругательству и разбою. Они идут под святыми белыми знаменами.

– А что стало с царем нашим Николаем Александровичем? – спросил, волнуясь Аржан.

– Нет его больше, царство ему небесное, – глухо ответил Привалихин и перекрестился.

– Как?! – воскликнул Аржан, глядя на миг остановившимися остекленевшими глазами.

– Большевики учинили кровавую расправу над всей царской семьей в Екатеринбурге. Всех безжалостно расстреляли – даже дочерей и сына не пожалели.

– Это нелюди. Неужели среди русских нашлись такие? – выдавил, задыхаясь от гнева Аржан.

– Говорят, что исполнителями этого чудовищного злодеяния были нерусские – австрияки, венгры, латыши. Их называют сегодня «гвардией революции».

– Что же теперь будет с Россией? Где искать спасения? – произнес вконец подавленный Аржан.

– Последняя надежда – это белое движение, которое выступает против разрушения российской государственности, против поругания наших духовных святынь, против красного террора и насилия над народом.

В этом движении участвуют русское рядовое офицерство, казаки и обманутое крестьянство.

– Сколько продлится Гражданская война и чем она закончится, одному богу известно. Но скажу тебе, Аржан, что «красная чума» придет и на Алтай. Из Барнаула поступают вести, что там появились красные продотряды, которые от имени советской власти изымают у крестьян излишки зерна, мяса и прочее. А на самом деле грабят крестьян подчистую, обрекая их на голод. Так что, имей в виду это, Аржан, – могут и до наших краев добраться, этих бесов ничто не остановит. А вообще, Аржан, я думаю, что пора нам уходить за кордон. Пока не поздно и Чуйский тракт открыт, – сказал доверительным тоном Привалихин.

– А куда уходить ты думаешь?

– В Монголию, а там дальше в Китай. Мои сотоварищи из купеческой гвардии уже готовятся. Тебе тоже надо уходить, Аржан, подумай хорошо!

– Нет, Алексеич! – решительно мотнул головой Аржан. – Я никуда не уйду отсюда, здесь земля моих предков, здесь мой народ. И я разделю с ним все, что Господь ни пошлет!

Это была их последняя встреча.

Спустя три года Гражданская война закончилась на всей огромной территории России. И от Москвы до самых до окраин была установлена советская власть. А в 1922 году новая власть пришла и на Горный Алтай. Он был преобразован в Горно-Алтайскую автономную область с центром в городе Улале (ныне Горно-Алтайск). Кончилась власть вождей племен и баев – на их место пришли молодые, с комсомольским задором товарищи, присланные из центра насаждать в «диком» алтайском народе новую пролетарскую культуру, новый быт и язык.

Большие перемены произошли и в кыпчакском селе Тугай. Аржан отстранился от власти. Вся власть теперь пришла к сельсовету, который занял дом старейшин, где раньше собирались вожди и почтенные люди племени. В это смутное и тяжкое время перемен в дом Аржана пришла долгожданная радость: наконец-то его невестка Туяа родила сына.

Аржан с нескрываемым волнением устроил смотрины младенца. Бронтой тоже волновался, ожидая, что скажет отец. Внук Аржану понравился. Он пришел в умиление от крупного крепкого младенца со светлой кожей и синими глазами.

– Да, в нашу породу пошел! Слава богу. Не подвели наш род, ребята, – сказал Аржан, глядя на просветленные лица сына и невестки.

– Как назовем продолжателя нашего рода, отец? – спросил Бронтой.

– Ялат, – ответил ему Аржан. – Это редкое имя, таких еще в нашем роду не было.

На том и порешили. А когда подошло время, Бронтой пошел регистрировать своего новорожденного в сельсовет – в соответствии с законами советской власти. И здесь произошел курьезный случай, о котором впоследствии Бронтой поведал сыну. Молоденький секретарь сельсовета, приехавший в село по комсомольской путевке из центра, оглядел стоявшего возле его стола посетителя и осведомился, как его зовут. Бронтой назвал имя сына.

– А как фамилия?

– У нас нет фамилий – только имена, – ответил Бронтой.

– Как же вы живете без фамилий, не зная своих корней, своего рода? Дикари какие! – поморщился секретарь.

– Обижаешь, начальник, – возмутился Бронтой. – Мой род самый древний, и я знаю его до девятого колена: Аржан, мой отец, дед Анаяк, прадед Боняк, Арес, Велимир, – начал перечислять своих предков Бронтой.

– Ладно уж! – оборвал его молодой человек. – Давай лучше определим, какую фамилию дадим твоему сыну – от имени деда, прадеда или пра-пра. А?

– От деда его – Аржана, – без колебаний ответил Бронтой.

– Вот и хорошо, – смягчился секретарь. – Значит, фамилию запишем «Аржанов». Звучит вполне по-русски. А какое имечко твоему сыну запишем?

– Ялат, – твердо произнес Бронтой.

– Что за дурацкое имя? – воскликнул секретарь сельсовета. – Ты подумай, только раскинь своим умишком: пойдет твой сын в школу, поедет учиться в город, пойдет в армию – его ведь там засмеют с таким дикарским именем. Ведь есть же нормальные имена: Владимир, Василий, Виктор, который в переводе означает «Победитель». Что может быть лучше для будущего строителя коммунизма! А что названное тобой имя означает? Сам-то ты знаешь?

– Знаю, – усмехнулся Бронтой. – Ялат – это «Крепкий орешек».

– Ха-ха-ха! – рассмеялся секретарь. – Вот придумал имечко! Но возражений нет: советской власти нужны новые, крепкие люди, строители светлого будущего. Как сказал наш пролетарский поэт Маяковский: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей».

И, довольный своим решением, секретарь записал: «Аржанов Ялат Бронтоевич», а в графе «национальность» – «алтаец», разъяснив Бронтою, что отныне все коренные жители Алтая едины без племенных различий.

Так Ялат получил путевку в новую советскую жизнь. Когда подошло время, он вместе со сверстниками пошел в русскую школу, которую открыли в соседнем кыпчакском селе «Светлый путь» (название пришло вместе с новой властью).

Село находилось в нескольких километрах от дома, но Ялата это не останавливало: каждый день в любую погоду он отправлялся в школу. И никакие преграды – ни снежные заносы и камнепады на горных дорогах, ни леденящий холод и ураганный ветер – не преградили ему путь к знаниям. Этот путь открыла ему и его сверстникам – кыпчакам, найманам, казахам и русским первая учительница Зоя. Русская девушка, уроженка Алтая, после окончания педучилища в Бийске добровольно приехала в самую глубинку. И она обучала детей не только грамоте и различным предметам, но стала настоящим воспитателем, прививавшим детям любовь к труду, к природе родного края и его истории.

Ялат с жадностью тянулся к знаниям. Быстро освоив грамоту, он пристрастился к чтению. В небольшой школьной библиотеке он перечитал почти все книги – от русских народных сказок до приключенческих романов Жюля Верна и Майн Рида. Любимым же писателем стал для него Джек Лондон. Мужественный герой его книг, преодолевающий все трудности в борьбе с силами природы и человеческим злом, стал для него примером.

Своими впечатлениями от прочитанных книг и успехами в школе Ялат неизменно делился с дедом Аржаном. Отец был загружен работой в конторе «Заготпушнина». Мать вместе с Аришей вела хозяйство, она по-прежнему собирала лекарственные травы и готовила из них снадобья. Дед Аржан, отстраненный от своих дел, замкнулся дома и переключился на воспитание любимого внука. Аржан поощрял его учебу в школе, разговаривал с внуком по-русски и на кыпчакском языке, чтобы Ялат не забыл языка предков.

– Народ как река – сам должен выбирать себе русло и берега, – говорил дед своему внуку. – И народ сам должен определить, на каком языке ему лучше общаться. Но считаю, что для нас, алтайцев, русский язык и язык предков – два родных языка. Чем больше знаешь языков, тем лучше для тебя и твоего народа. Сколько знаешь языков – столько раз ты человек.

Сам Аржан смолоду самостоятельно освоил русскую грамоту, научился читать, но из всех книг любил только одну – Библию. С этой книгой он никогда не расставался и вечерами при свете свечи читал вслух внуку малопонятную ему Божественную книгу.

– Без веры в Бога человеку нельзя – он заблудится между добром и злом, – говорил Аржан. – Народ – творец добра. Но одновременно он и опора или почва для созревания зла. Безверие, которое несет нам новая власть, обернется большим злом – ибо поработит нас не только физически, но и духовно.

Но подростком Ялатом мрачные прогнозы деда не воспринимались всерьез. Его вполне устраивали произошедшие перемены, открывшие новый, увлекательный мир. Ему нравилась школа, пионерские отряды и сборы, он верил в светлое будущее, о котором рассказывали в школе и писали в газетах. В пятом классе Ялат мечтал о том, как он поедет в большой город Бийск учиться в техникуме – он мечтал стать учителем или зоотехником. Дед поддерживал его стремление учиться дальше.

– Не важно, кем ты станешь, Ялат, самое главное, чтобы ты нашел себя в избранном деле, чтобы твой труд приносил радость и тебе, и людям.

Как-то, разговаривая с дедом, Ялат обратил внимание на висящее на его шее какое-то изделие из камня.

– Что это ты носишь? Амулет? – поинтересовался он.

– Это знак власти и силы, который достался от далеких предков из нашего рода. Придет время, и я передам его твоему отцу, а потом эта реликвия перейдет к тебе, Ялат.

– А зачем мне она? Я же не стану вождем племени, как ты?

– Ты станешь достойным продолжателем нашего рода, Ялат. И этот знак будет твоим талисманом, помощником в делах. Попомни мои слова.

Год Красного Быка

В те годы в селении найманов жил знаменитый на всем Горном Алтае шаман-предсказатель Чауна. Пользуясь древним тибетско-монгольским календарем – зурхаем 60-летнего «звериного цикла», он предсказывал, что несет тот или иной год для народа, и даже мог предсказать судьбу отдельного человека. К его прогнозам с трепетом относились все племена, обитавшие на территории, примыкавшей к Чуйскому тракту. Надо сказать, что его прогнозы были поразительно точны и непременно сбывались. Вот почему люди с замиранием сердца выслушивали предсказания шамана и передавали из уст в уста полученные сокровенные сведения.

В год Змеи (1917 год) шаман Чауна предсказал великие беды: разрушение Российской империи, убийство белого царя и братоубийственную войну между сторонниками «красного» и «белого» цвета. Он предсказал победу «красных», которые подчинят своей власти все народы и заставят поклоняться своим вождям как живым богам.

Туяа, мать Ялата, встречалась не раз со своим знаменитым соплеменником и выспрашивала у него судьбу свою и близких. Шаман нагадал ей, что в год Черной Собаки (1922 год) у нее родится сын, и ему всю жизнь будет сопутствовать чувство тревоги и беспокойства, ибо «Собаки» всегда начеку, готовы к чему-то, что может вот-вот случиться. Он вырастет честным, решительным и бесстрашным, хотя столкнется с жестокостью, несправедливостью и непониманием. И все-таки ему посчастливится, когда он уйдет в страну предков, где станет знаменитым.

А вот год Красного Быка (1937 год) шаман предсказал свирепым и кровавым, который принесет горе алтайскому народу. Туяа все годы верила в мрачные предсказания шамана и в преддверии наступающего года Красного Быка с трудом скрывала страх за судьбу своих близких.

…Весна 1937 года на Алтае была невообразимой. Целый месяц лили проливные дожди, ледники в горах быстро таяли, вода текла бурыми грязевыми потоками и переполняла реки. Вода размывала и рушила грунтовые дороги, по ней проплывали вырванные с корнями деревья. Угрожающе ревели каменные и грязевые потоки в горах, и все что-то размывалось и рушилось. Старики говорили, что подобного на их веку не было, а значит, это является грозным знамением природы и грядущих еще больших бед.

Новая власть во время буйства стихии притихла, а директив из центра не поступало – село было полностью отрезано от внешнего мира. На это никто из селян не сетовал – внешний мир вызывал только тревогу, и когда связи с ним не было, наступал покой, как в давние времена. Но все преходяще: за разгульной весной, причинившей много вреда, пришло небывало жаркое изнуряющее лето. Старики, сопоставляя разные годы, высказывались в том смысле, что такая жарища неспроста и что-то будет.

«Год Красного Быка, – качали они своими убеленными головами и бородами. – Бык еще себя проявит и забодает народ».

Работники сельсовета резко активизировали свою работу – начали перепись населения, ходили по домам, выясняли, кто чем «дышит», на какие доходы живет и, самое неприятное, составляли списки неблагонадежных людей. И в этом «черном списке» первым значилось имя Аржана – бывшего вождя кыпчаков.

А помогал в этом грязном деле односельчанин по имени Сыран, «окопавшийся» в сельсовете. У него были с Аржаном и его приближенными личные счеты. Еще до прихода советской власти Сыран работал пастухом, пас стадо овец, и однажды был уличен в воровстве. Это считалось преступлением. И Аржан на совете старейшин племени вынес приговор: публично всыпать Сырану двадцать пять плетей, а дальше перевести на «грязную» работу: чистить конюшни и скотные дворы, заготавливать навоз и прочее. С тех пор Сыран, которого в народе называли на русский манер Засран, затаил злобу и ждал удобного момента, чтобы отомстить. И время таких обиженных настало с приходом советской власти.

Сыран втерся в доверие и стал работать в сельсовете сначала кучером, а затем снабженцем, выполнять ответственные поручения, в том числе составлять «черные списки». В августе 1937 года в селе впервые появились непрошеные «гости» из Бийска. Их было четверо: трое в штатском – работники органов НКВД и милиционер в форме. А начали они свою работу с дома Аржана. В сопровождении председателя сельсовета вся четверка, грохоча сапогами, ввалилась в дом. Вся семья находилась в сборе и в первый момент оцепенела от неожиданности.

Ялату на всю жизнь запомнился главный «энкавэдэшник» – чернющий, в черной кожаной куртке и с черными навыкате глазами.

– Начинайте, товарищи! – отдал приказание «чернющий», и его подручные стали копаться в вещах, заглядывая во все уголки дома.

Аржан сидел на тахте, положив ноги на шкуру медведя и держа в руках свою неизменную Библию.

– Что вы ищете? – спросил он «чернющего». – У нас нет ни золота, ни драгоценностей, ни мехов, ни маковых семян.

– Нэхорошо гавариш, старик! – сказал «чернющий» с сильным кавказским акцентом. – Мы нэ грабители, а прэдставители савэтской власти, мы пришли памочь трудавому народу избавиться от эксплуататоров – баев, кулаков и всэх врагов савэтской власти.

– У нас нет врагов власти. Мы, алтайцы, законопослушный народ и всегда мирно жили с любой властью. Наше племя, наш род – это единая семья, мы живем своим трудом, и у нас нет ни богатых, ни бедных.

– Ты нэ такой простой, старик! – мрачно изрек «чернющий», сверля Аржана горящими как угольки глазами. – Ты есть бывший староста, вот кто!

– Да, я был старейшиной, – пожал плечами Аржан. – Ну и что?!

– А мнэ адин хрэн – староста ли ты, старэйшин или кулак – это все нэтрудовой элемент, а значит, наш классовый враг. И люди гаварят, что ты плохо отзываешься о советской власти? Так?

– Это неправда. У нас нет таких людей, чтобы клеветали. Разве что Сыран, который пристроился теперь в сельсовете?

– Что читаешь, старик? Пакажи мнэ! – пророкотал своим низким голосом «чернющий», подходя вплотную к Аржану и протягивая руку.

– Библия. Духовная книга, – ответил Аржан. – Библия дается только в чистые руки.

– Ариша! Подойди ко мне, – подозвал он сестру. – Возьми Библию, теперь она твоя.

Ариша взяла Библию и крепко прижала ее к груди, отошла в сторону. «Чернющий» побагровел от гнева.

– Значит, религию гонишь в народ, старик! А таварищ Ленин сказал: «Религия – опиум для народа». А-а? Что ты на это скажешь, старик?

– Если бога нет – тогда все позволено! – ответил Аржан.

– Что ты сказал? Нэ понял! – он непонимающе уставился на него.

– Это не я сказал, а Достоевский – русский писатель. А я добавлю от себя: если не признаете бога и религию, то наступает духовная пустота, беззаконие и произвол.

«Чернющий» нечего не ответил. Он достал кисет с табаком, набил им деревянную трубку и закурил, выпуская из своего «золотого» рта клубы сизого дыма.

– Ну как дела, Валдис? – обратился он к своему помощнику – долговязому латышу с ледяными бесцветными глазами и тупым массивным подбородком.

– Нашли, товарищ Беридзе! – радостно откликнулся тот. Он подошел к своему начальнику, держа в руках небольшую деревянную шкатулку.

– Что там? Золото? Брильянты? – быстро встрепенулся Беридзе.

– Да нет! Царская награда – медаль.

Беридзе открыл шкатулку, вытащил медаль и прочитал: «За усердие». Затем глянул на изображение царя и, оторвав свой взор от награды, радостно оскалился, показав полный рот золотых зубов.

– Вот тэбе и доказательства, что ты есть царский холуй, а значит, враг трудового народа. Именем савэтской власти ты арестован, – провозгласил Беридзе и кивнул своим помощникам: «Взять его под стражу».

Сидевший до этого молча Бронтой с женой и сыном, не выдержав, вскочили и попытались помочь отцу.

– Зачем вы трогаете старика?! – вскипел он. – Возьмите меня вместо него, мы одна кровь.

Туяа повисла на его плече, не отпуская от себя и держа другой рукой Ялата. Чекист окинул их мрачным взглядом, затем ухмыльнулся, показав рот из золотых зубов.

– Твоя очэрэдь нэ подошла! Падажди, дарагой!

Аржан поднялся с тахты, выпрямившись во весь свой богатырский рост, подошел к своим, попрощаться. Он снял висевшую на его шее родовую реликвию и повесил ее сыну.

– Что это ты даешь ему? – встрепенулся Беридзе.

– Да так, пустяк! Амулет, чтобы защищал от зла. Разве нельзя?

– Ладно. Пусть оберегает твоего сына пока, а там посмотрим, – многозначительным тоном ответил Беридзе.

Аржан обнял и перекрестил всех своих и твердым шагом пошел к выходу. На всю жизнь запомнился Ялату этот момент, когда его дед – высокий, прямой, с длинной седой бородой, словно пророк, уходил в неизвестность. Когда Аржан, конвоируемый чекистами, вышел на улицу, то увидел, как перед домом собралась огромная толпа людей, требующих его освобождения. Аржан одним движением руки заставил их замолчать и слушать, что он скажет.

– Возвращайтесь с миром по своим домам и не сопротивляйтесь властям. Не мстите Сырану: он получит Божье наказание по принципу «мера за меру». Он оклеветал меня и своих соплеменников своим поганым языком, и через язык будет наказан. Прощайте! Да хранит вас Бог!

Вместе с Аржаном чекисты забрали еще пять односельчан. Люди подчинились напутствию своего признанного вождя, молча разошлись по домам. И никто тогда не понял, о каком наказании говорил им Аржан. Но его предсказание сбылось: Сыран был наказан Божьей волей за свое предательство.

Через неделю после ареста односельчан его язык действительно стал распухать и, спустя немного времени, распух до такой степени, что он задохнулся. И никто не пришел на помощь иуде, получившему возмездие. Работники сельсовета тайно похоронили его, и никто больше не вспоминал Засрана.

В селе после прихода непрошеных гостей воцарился страх и тягостное ожидание новых испытаний. Дом Аржана с его уходом осиротел, пустовало дубовое кресло деда, на котором он сидел во главе семейного стола, одиноко стояла его тахта, не слышно было в стенах его звенящего, радующего слух голоса. В доме воцарилась тягостная тишина.

Ялат болезненно переживал арест деда. Он вспоминал обо всех удивительных историях, рассказанных ему дедом. Дед Аржан много поведал Ялату о богатствах и тайнах Горного Алтая.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное