Созвездие

Он понимал, насколько всё серьёзно.

Понимал показатели.

Понимал, что значит такая кровопотеря.

Понимал, насколько мало у них времени.

Но впервые в жизни медицинские знания оказались совершенно бесполезными.

Он не мог ничего сделать.Не мог помочь человеку, которого любил больше собственной жизни.

Он стоял возле двери реанимации и впервые за долгое время молился так, как никогда раньше.

— Аллах...

Голос сорвался.

Он опустил голову.

— Пожалуйста...

По его щекам текли слёзы.

За окном шёл сильный дождь.Он не замечал его.Не замечал людей вокруг.Не замечал времени.В тот момент он был ближе к Аллаху, чем когда-либо.Он не просил многого.

Не просил вернуть ребёнка.

Он уже понимал, что этого не изменить.

Он просил только её.

— Забери всё, что хочешь... только не её.

Он плакал, не скрывая слёз.

— Пусть всё будет как угодно... только верни мне Асель.

Он верил.

Верил всем сердцем, что Аллах услышит его.

Верил, что Всевышний не оставит его.

Верил, что после стольких лет счастья, после стольких молитв, после всего, через что они прошли, Аллах не заберёт у него её.

Но Асель не проснулась.

Врачи сделали всё, что могли.

Но её состояние становилось только хуже.

И в какой-то момент Теймур понял то, чего не хотел понимать.Он терял её.

Свою Асель.Свою жену.Свою любовь.

Человека, рядом с которым он собирался прожить всю жизнь.

В тот день в нём что-то сломалось.

Не сразу.Не в одну секунду.

Сначала была боль.Потом — отчаяние.

Потом злость.И эта злость постепенно стала направлена туда, куда он раньше даже не позволял себе смотреть.

На Аллаха.

Почему?

Он не находил ответа.

Он ведь верил.Молился.Надеялся.Просил.

И всё равно потерял её.

После этого он постепенно перестал молиться.

Перестал искать ответы.

Перестал обращаться к Аллаху.

Он не стал ненавидеть религиозных людей.

Не начал спорить с верующими.

Ему просто стало всё равно.Будто внутри него больше не осталось места для веры.Он сам не понимал, когда именно вера умерла в нём.

Но однажды он понял, что больше ни во что не верит.И вот теперь, спустя четыре года, он сидел в кабинете и вспоминал сегодняшний разговор с Маликой.

Он не понимал, почему именно её слова так его задели.

Почему он так резко сказал:

«Намаз можно читать дома».

Почему его вообще это разозлило.

Она ведь ничего ему не сделала.

Наоборот.

Утром, когда та женщина устроила сцену из-за её хиджаба, именно он защитил Малику.

Он сказал, что она имеет право работать.

Что он не позволит оскорблять сотрудницу.

Так почему же несколько часов спустя сам стал тем человеком, который заставил её оправдываться за намаз?

Теймур откинулся на спинку кресла.

Ему стало неприятно.

Очень неприятно.

Он вспомнил её лицо.

То, как она тихо сказала:

— Аллах велел нам совершать намаз вовремя.

Она не спорила.

Просто сказала то, во что верила.

Теймур закрыл глаза.

И вдруг снова увидел тот мартовский день.

Дождь.Больницу.Асель.

Свою собственную молитву.

«Аллах, пожалуйста, верни её мне».

Он сжал челюсть.

Теймур посмотрел на дверь кабинета, за которой находилась Малика.

Ему вдруг стало стыдно.Не за то, что он сделал ей замечание.А за то, как он это сделал.

Он не хотел обижать её.

И уж точно не хотел, чтобы она подумала, будто он презирает её веру. Ему было всё равно, во что верят другие.

Он просто...Он сам не знал, что с ним произошло.Но сегодня его впервые за долгое время заставило задуматься то, от чего он столько лет старательно убегал.

О вере. Об Аллахе.И о том дне, когда он сам впервые перестал верить.

Глава 10

Первый рабочий день Малики наконец закончился.

Она посмотрела на часы.

17:50.

День показался ей одновременно длинным и коротким.

Столько всего произошло всего за несколько часов: новое место, новые люди, первый пациент, неприятный разговор с той женщиной, замечание Теймура Алиевича...

Малика устало выдохнула и вышла из клиники.

Телефон зазвонил почти сразу.

На экране высветилось: