Третьего раза не будет!

— Ань, ну вот давай начистоту: человек ты чудесный, но к жизни приспособленный от слова «херово», — серьёзно посмотрела на меня Олеся. — Ты ж при любом удобном случае с себя последнее снимешь и Алексу своему отдашь. Ему ж даже просить не придётся.

— Это да. Синдром патологической доброты, — кивнула Катя. — Я до сих пор ржу, когда вспоминаю, как ты два года за Ларису сдавала лабы, потому что она боялась показать свой реальный почерк.

— Ань, я тебя знаю. И вот эту твою любовь неземную к Алексу знаю. И, заметь, слова против не говорю. Но давай ты хоть немного о себе будешь тоже думать, а? Не станешь в нём растворяться, как зарплата в отпуске. Свои интересы забывать не станешь, — нахмурилась Олеся. — Он тебя не помнит. И не любит. Его сейчас как максимум потрахушки интересуют.

— Олесь, не надо. Это не так. Я же чувствую, как ему со мной хорошо. Может, сейчас не помнит и не любит, но потом вспомнит и полюбит точно, — уверенно ответила я.

Мы помолчали. Каждая думала о своём.

— Какой он хоть, другой мир?

— Понятия не имею. Алекс мало что рассказывает, потому что общаться мы можем только по мыслеречи, а у меня от неё голова болит, долго не выдерживаю. Вещей можно взять с собой только самый минимум. О, кстати! Я же хотела семена купить и забыла совершенно, хотя на рынке вчера были.

— Семена? Будешь там нашу брюкву сажать? Правильно, выводи на рынок уникальный товар. А что ещё там ценится? — деловито спросила Олеся.

— Ты будешь смеяться. Бирюза! Вроде она магию накапливает хорошо, а у них бирюзы мало. Мы скупили всё, что смогли.

— Бирюза… — удивлённо протянула подруга и задумчиво посмотрела в окно. — Если мы хотим успеть в супермаркет за семенами, то надо поторапливаться.

Мы так и сделали. Девочки проводили меня до супермаркета с садовым отделом, где я накупила самых разных семян и съедобных растений, и многолетних цветочных, и особенно — специй и пряностей. Стоило, наверное, купить пшеницы или каких-то ещё культур, но я у Алекса не спросила, что нужно, а здесь продавался только овёс в маленьких пакетиках для проращивания.

Ладно, привередничать не приходится, взяла, что было. Семян получилось очень много, но, к счастью, пересыпать их никуда не придётся, ведь продавались они в бумажных пакетиках, а не пластиковых, и на каждом была подробная инструкция маленькими буковками. Жаль, в магазине выбор оказался беден, например, на пять видов томатов ни одного — фасоли. Ну так в сентябре и не сезон для посадок. Я взяла всего по чуть-чуть, делая упор на ароматные травы и приправы.

— Вот так и представляю, как Анька наша возглавит капустную империю, — сказала Олеся, вертя в руках один из пакетиков.

— Почему сразу капустную? Может, дынную? Или редисочную?

— Ну, у дыни, по крайней мере, понятно, откуда новые семена брать, и вообще вроде бы бахчевые неприхотливые, а вот откуда вообще семена у капусты? У меня бабушка всегда рассаду покупала. Как она цветёт? — задумчиво спросила Соня.

— Тут написано, что цветёт на второй год, — достала смартфон Олеся. — Так что кочерыжки в земле надо оставлять. Как же ты, бедося наша, будешь без интернета, а? Даже кочерыжки в земле не оставишь!

— Не знаю, девочки, — вздохнула я, понимая, что ужасно сильно буду по подругам скучать.

— Знаешь, Ань, мне кажется, у тебя совсем мозги отшибло от страсти или от чего там ещё. Пришёл мужик, поманил пальцем, и ты собралась. Что ты вообще о нём знаешь? Какие у тебя гарантии? — принялась отговаривать меня Соня.

— А что, кто-то может дать по-настоящему серьёзные гарантии? Это отношения, Сонь, в них всегда возможны варианты. Вон, Петя твой много всего обещал и клялся в вечной любви, дальше что? — резко ответила Олеся. — В отношениях гарантий не бывает.

— Так я о том и говорю! Нужно строить свою жизнь, а не верить чьим-то словам.

— А я и строю свою жизнь, Сонь. Я просто знаю, что если он уйдёт один, то я с ума сойду и локти себе обкусаю из-за того, что не попробовала и не пошла с ним. Плюс дети… Он говорит, что для них тут может быть опасно.

— Ключевое — «может быть», — настаивала Соня. — Как уйдёт, так и вернётся! Хотя бы ты будешь знать, что нужна ему. Вообще странно это всё, десять лет ничего… и вдруг такое.

— Не хочу больше ждать. Ненавижу это подвешенное состояние, эти вздрагивания от каждого шороха за дверью, эти бессонные ночи. Если бы он не позвал, то, наверное, как-то я бы справилась. Тем более что он сказал, что метку можно снять. Но он позвал, и я хочу с ним пойти. Попробовать. И мальчики хотят.

— Нашла кого спрашивать! Эта проба уже сто́ит тебе работы, а чего она сто́ит ему? И почему он сразу метку эту не снял, если может? Вместо этого десять лет верность соблюдал. Что за бред? — нахмурилась Соня.

— Возможно, для этого нужны двое, я не знаю. Он не объяснил, а я не спросила.

— Судя по всему, у тебя кровоснабжение просто в район таза переместилось, и мозгам не хватает питательных веществ, чтобы они хорошо функционировали, — со смехом поддразнила Катя. — Чем он так хорош, скажи честно? Ведь не сказать, что красавчик. Ну высокий, ну глаза необычные, а в остальном-то парень как парень был. Не Аполлон.

— Люблю я его, что я могу с этим сделать? И лучше пойду и разочаруюсь, чем останусь и буду себя корить. И вообще, детям нужен отец.

— Ага, то есть как я тебя с Павликом хотела познакомить, то ты сама прекрасно справлялась, а сейчас, оказывается, нужен отец, — хмыкнула Олеся.

— Именно. Потому что Павлик им не отец, а Алекс — да.

— Ладно, девочки, она всё решила, нам остаётся только поддержать, — пресекла дальнейшие разговоры Олеся. — Мы будем держать за тебя пальцы скрещенными. Сонька особенно, вон какая недвижка ей перепадает от твоих щедрот. Вот что значит баба немеркантильная: подругу, которая хочет ей хату в пользование оставить, отговаривает уезжать. Цени, Анюта, другая бы в тряпочку молчала и пинка бы дала для скорости, а она беспокоится. Вот хорошая ты баба, Сонька, этого у тебя не отнять. Хочешь, с Павликом познакомлю?

Мы рассмеялись.

Я посмотрела на часы и подумала, что наличка от продажи машины ещё осталась… лежит в сумке. К чему мне наши деньги в другом мире?

— Девочки, а пойдём зайдём в отдел с дублёнками?

В общем, под Олесино театральное закатывание глаз к потолку я купила Алексу ту дублёнку со скидкой, а остальные деньги отдала Соне. Больше в них никто не нуждался, да и было-то там всего десять тысяч.

Подруги решили проводить меня, поэтому мы медленно (а быстро на Олеськиных каблуках ни у кого бы не получилось) двинулись к моему дому.

— А вы бы решились? — тихо спросила я.

— Я — точно нет. У них там, небось, ни Луи Виттона, ни феминизма, ни беспорядочных половых связей, ни сигарет, ни кофе. А это мои основные жизненные ценности, — фыркнула в ответ Олеська.

— Я бы тоже нет. Я свою работу люблю, — сказала Катя.

— И я нет. Не хочу ни от кого зависеть никогда. Детей бы поднять теперь… Да и поздновато в тридцать лет такие приключения себе устраивать. Раньше надо было, — подытожила Соня.

— Ой, не начинай. У тебя старшего скоро можно будет на работу отправлять, — махнула Олеся рукой. — Хочешь, к себе возьму.

— Соня, только будь осторожна, а то отдашь Владика работать, а потом станешь Олеськиной свекровью. Всем известно, зачем она парней к себе в отдел берёт, — улыбнулась я.

— Зато хоть сытый будет, — хмыкнула Соня.

Мы уже пришли к моему дому, и я обнимала подруг, когда заметила своих мужчин, играющих в ножички во дворе. Мальчики тоже меня заметили, подбежали и поздоровались. Алекс подошёл, равнодушно мазнул взглядом по лицам, а затем поздоровался с сильным акцентом:

— Привет.

— И тебе привет, Алекс, — поздоровалась Катя, откровенно глазея на его шрам. — Мда, нехило тебя приложило.

Олеся тоже разглядывала шрам, а вот Соня скрестила руки на груди и воинственно выдвинула подбородок. В общем, не впечатлилась видом любви всей моей жизни.

— Береги Аню, — строго приказала подруга, глядя ему в глаза.

Алекс молча кивнул и ушёл домой, уведя мальчишек за собой.

Я обняла подруг и попрощалась. Олеська пустила слезу и шмыгала носом, Катя нервно теребила кончик локона, а Соня насупилась.

— Удачи вам, девочки, я вас очень люблю!

— И тебе удачи. И чтобы всё у тебя получилось. Но всегда помни, что тебе есть куда вернуться.

Я кивнула, ещё раз обняла их и пошла в сторону дома. Зароненные девочками сомнения расцветали в душе буйным цветом, но я действительно должна попробовать. И ради сыновей, и ради себя. Последние годы я словно и не жила, словно часть души отмерла, замёрзла, засохла и покрылась коркой. А сейчас она оживает и отогревается.

В задумчивости я чуть не сбила с ног мать Марка. Не сразу её узнала и удивилась мертвенно-бледному, заплаканному лицу.

— Лидия Петровна? Что случилось?.. — спросила я, уже зная, что она ответит.

— Марк… Марк… Марка… не спасли. Он… — прорыдала соседка, — умер!..

— Кошмар какой. Лидия Петровна, но как же так? Что с ним случилось?

— Врачи искали… не нашли, отчего… полиорганная недостаточность… — горестно всхлипнула она. — Сгорел за двое суток… Он же такой молодой был… Как же так, Анечка? Ты же врач! Он на что-то жаловался?

— Нет. Никогда, — тихо ответила я. — Мне очень жаль. Примите мои соболезнования, Лидия Петровна.

Проводив соседку до седьмого этажа, я поднялась к себе. Марка было жалко, несмотря на то, что он со мной чуть не сделал. Видимо, это самое пресловутое «чуть» и играло роль. Может, он и вёл себя так странно, потому что чем-то обдолбался? Бедняга.

«Попрощалась с подругами?» — спросил Алекс, когда я вернулась домой.

«Да. Вы ужинали?»

«Да, мальчики готовили. Получилось сытно. Не особо вкусно, но я и хуже ел».

«Вот и молодцы. Тогда сегодня последние сборы, а завтра утром отправляемся?»

«Да, только до завтрака. Лишний вес нам ни к чему».

«Алекс, у меня для тебя кое-что есть…» — я протянула ему большой пакет со сложенной дублёнкой и наблюдала за реакцией.

Муж удивлённо посмотрел на меня, а затем тихо сказал вслух:

— Спасибо.

Остаток вечера прошёл в сборах и суете. То мальчики хотели взять с собой Лего, то Алекс отказался отдавать свой странный комбинезон в стирку и сушку перед дорогой. Игры во дворе не прошли бесследно, хорошо хоть Саше с Лёшей хватило ума надеть джинсы и футболки, которые мы с собой решили не брать.

— Мам, ты купила дурацкий рюкзак! Я хочу взять свой старый, синий.

— Нет, Саш. Это не обсуждается, — терпеливо ответила я в который раз.

Рюкзаки они критикуют! Посмотрите на них! Тоже мне нашлись барышни на выданье.

— Ну мам! — насупился Сашка.

— Да, мне тоже они не нравятся. Мы же другие выбрали! — подхватил Лёша.

В чувство их привёл Алекс. Не знаю, что он им сказал, но после этого братья присмирели, спокойно дали уложить вещи, а я разрешила взять по две любых футболки без пластиковых принтов.

Свои вещи я собрала быстрее. Одобренные изначально Алексом сапоги оставила дома: судя по всему, проблем с покупкой новых не будет, не босой же Алекс пришёл. Все купленные нами драгоценности сложила в свой рюкзак, семена показала, но муж только плечами пожал. В итоге одежду пришлось выложить.

В итоге рюкзак оказался набит почти до отказа и весил явно больше пяти килограмм или двух арробов, однако Алекс комментировать это никак не стал. Свои старые сапоги и тяжёлый комбинезон из плотной ткани, в которых пришёл сюда, он оставил, объяснив тем, что эти вещи ничем особенно не ценны, а вес дают, поэтому мы обойдёмся без них. В другой мир муж собрался идти в одних тонких джинсах.

Уже после одиннадцати вечера в дверь позвонили. Я с удивлением обнаружила на пороге Олесю всё на тех же невероятных шпильках. И как она в них целый день ходит? Подруга поманила меня на выход из квартиры и заставила закрыть за собой дверь, чтобы нас не было слышно.

— Ань, смотри, я тут тебе собрала кое-что. Ты бы раньше, что ли, сказала, я бы подсуетилась, интернет бы прошерстила. Сонька с Катькой тоже скинулись. Только не смей про это говорить Алексу и показывать! Слово мне дай! — властно потребовала подруга.

— Хорошо, даю, — сдалась я, зная, что спорить с ней бесполезно.

— Хоть в трусы засунь, но чтобы это было только твоё, — подруга вложила мне в руку несколько увесистых колец и кулонов с бирюзой, бусы и огромный массивный браслет. — Хотя в трусы не надо, там он в первую очередь найдёт. И вот ещё. Я тебе на день рождения купила, знаю, что заранее не дарят, поэтому это не подарок, поняла?

Олеся смачно поцеловала меня в обе щеки и всунула в руки ещё один свёрток.

— Спасибо! — голос дрогнул.

— Я тебя люблю! Счастья тебе!

— Хочешь на ночь остаться, а то поздно уже?

— Вот ещё! Мне завтра на работу!

— Я тебе дам что-нибудь переодеться.

Олеся фыркнула и закатила глаза, продемонстрировав тем самым своё мнение о моём гардеробе.

— Давай, меня там такси внизу ждёт. Бывай, подруга!

— И ты, солнышко!

Когда она ушла, мне захотелось разреветься.

Пришла домой и сложила подаренные подругой сокровища в косметичку вместе с отданным Василием Ивановичем, как Олеся и просила. Пусть будет запас на чёрный день, о котором не знает Алекс. Разве это что-то плохое? Я развернула «не подарок». Там был набор потрясающе красивых шёлковых трусиков от одной очень дорогой марки, которую я любила, но позволить себе не могла. Надеюсь, они достаточно натуральные, чтобы прижиться в другом мире, иначе я крупно расстроюсь.

К счастью, трусики влезли. Запаковав всё и подготовив одежду на утро, я отправилась в ванную. Полежать в горячей мыльной воде перед дорогой и ещё раз обдумать, не забыла ли чего. У меня даже сборник шпаргалок по химии влез и несколько ценнейших учебных пособий, чисто на всякий случай.

Алекс зашёл в ванную, когда вода уже почти остыла. Пришлось подвинуться. Прижав меня к себе, он начал провокационно поглаживать грудь и живот, подбираясь к заветному чувствительному месту. Я с готовностью отдалась его ласкам, освобождая голову от надоевших мыслей. Когда мы выбрались из ванной, я была уже распаренной, расслабленной и полностью довольной собой и им.

Времени на массаж и упражнения уже не осталось, нужно было ложиться спать, но я всё равно настояла на том, чтобы их сделать. Если обещала каждый день, значит, нужно соответствовать. Завтра можно сделать их утром, мало ли какой день нам предстоит.

Какой он, другой мир?

Узнаю завтра.

Глава 8. Портал

Алексис

Проснулся ещё затемно, мысленно проверяя свой резерв. Дотянуться до следа портала в коридоре не вышло, он стал совсем слабеньким, и это не очень хорошие новости. Надеюсь, Эртанис поможет с той стороны, иначе сложно будет вытянуть ещё троих, кроме себя. А сила в этом мире копится до паршивого медленно, хорошо хоть в кровати был приличный запас. За ночь набралось ещё немного, и сейчас можно перекинуть эту энергию в накопители. Тем и хороша бирюза, что если камень опустошить, то набирать силу он будет, а вот разряжаться — нет.

Ещё крохи я вчера взял из купленной бирюзы, здесь она накопила немного, да и расширением магической ёмкости никто не занимался, чтобы использовать потенциал камня по максимуму. Однако лучше крохи, чем ничего.

Пока размышлял над этим, единая сонно шевельнулась и положила мне на грудь тонкую кисть. Я задумчиво погладил длинные пальчики, способные доставить столько удовольствия. Меня больше не удивляло, что я был в неё когда-то влюблён. На мысли о прошлых ночах тело отреагировало однозначно.

Проведя пальцами по гладкой коже, я раздвинул стройные ножки. Влажная. Будить не стал, наоборот, стало любопытно, как быстро она проснётся, почувствовав меня внутри. Двигался плавно, наслаждаясь её сонным видом, тем, как она нахмурила бровки, а затем выгнулась мне навстречу, раскрывшись. Я чуть ускорил темп и вскоре насладился её пробуждением. Аня улыбнулась и попыталась притянуть меня к себе, но мне больше нравился вид сверху. Тогда она откинулась назад, наслаждаясь процессом.

Хорошее утро, осталось только благополучно вернуться в Аларан.

«Так, слушай и передай детям. Самое важное — не разрывать в портале контакта. Держаться за меня. Понятно?»

Аня кивнула.

Двоих держать было бы проще, а обеспечить надёжный постоянный контакт с тремя гораздо сложнее, я даже попробовал посадить Сашу на плечи, но лучше от этого не стало.

В итоге решил так: в руках по сыну, Аня впереди спиной ко мне, держась руками за пояс моих штанов. А её рюкзак перекинут на грудь. Неудобно, но оставлять её за спиной неправильно, да и мне нужно было, чтобы она шла сама, а я мог подтолкнуть, подстраховать и поддержать. Когда мы все были готовы и одеты, я призвал серое марево портала. Связь с Мундаром стала совсем тонкой, и потребовалось очень много сил, чтобы открыть межмировой переход, зато на другой стороне я почти сразу почувствовал отклик.

Спасибо, Эртан!

Стоило вступить в портал, как он почти сразу высосал из меня остатки сил и навалился сверху холодным серым маревом. Я опустошил накопители, но этого всё равно оказалось мало… Нужно сделать лишь шаг, но этот шаг был до невозможного тяжёлым. Ощущение, словно я протискиваюсь сквозь щель в стене, оставляя на её шершавых краях ошмётки ауры. Кабинет Эртаниса уже виднеется впереди. Оставалось совсем чуть-чуть, когда я понял, что сил не хватит.

Я вложил всё, что было, но этого оказалось недостаточно. Страх погибнуть взметнулся в груди, но я не успел ему поддаться, задавил волей и начал черпать силы из ауры. Неприкосновенный запас, который тяжело и долго восстанавливался. Опасность в том, что остановиться теперь невозможно. В тот момент, когда с ужасом начал осознавать, что и этого не хватит, я сделал непозволительное — потянулся к ауре Ани.

В меня хлынула сладкая сила, и этого хватило. Я вырвался из портала в пространство кабинета Эртаниса, вытащив жену и сыновей. И если мальчики могли сами стоять на ногах, когда я их отпустил, то Аня обмякла и норовила сползти на пол, пришлось подхватить её на руки. Игнорируя ошеломлённое лицо Эртана, я начал стаскивать с неё одежду, чтобы добраться до шеи и груди. Магии у меня не осталось никакой, поэтому я даже не мог сказать, жива ли она.

— Лекаря! — гаркнул я на застывшего столбом друга, и наконец нащупал пульс на тонкой шее жены.

Каскарров рюкзак не желал стаскиваться, а металлическая змейка на дублёнке словно издевалась, отказываясь повиноваться, но я всё-таки смог стянуть с жены одежду. От магического бессилия хотелось взвыть. Дело было настолько плохо, что я даже не чувствовал силовые потоки вокруг, хотя точно знал, что дом Эртана, как и мой, построен на месте силы.

Пожилой целитель вошёл в кабинет порталом и удивлённо замер, уставившись на меня. Как маг, я был в разы сильнее его, но сейчас мой резерв пуст! Не испытывая больше моего терпения, лекарь наконец опомнился, кинулся к пациентке и принялся за работу.

— Пульс очень слабый. Аура истощена почти до предела.

Я не видел потока силы, который доктор направил к пациентке, но положительных изменений не произошло, она не пришла в себя и даже не порозовела. Мертвенная бледность продолжала растекаться по застывшему лицу, губы посерели. Рядом всхлипнул один из сыновей, и я вдруг отчётливо осознал, что Аня может умереть. Мысль мне не просто не понравилась, она привела в такую ярость, что зрение сузилось до одной точки — лица жены. Целитель поднял на меня испуганный взгляд и убрал руки.

— Больше я ничего сделать не смогу. Это аура. Сами знаете, это не лечится. Теперь только ждать.

— Шансы?

— Невысокие. Девочка, конечно, довольно молода, но отдала слишком много. Ты и сам не в лучшей форме, Алексис, но ты восстановишься, а она — не знаю. Если доживёт до завтра, то шансы будут. Я заберу её в лазарет под наблюдение.

— Нет. Я буду наблюдать сам.

— Ты ей сейчас ничем не сможешь помочь, никто не сможет. Это же аура…

— Я всё сказал. Спасибо за помощь.

— Можно попробовать дать восстанавливающий эликсир. Свидетельств его эффективности в таких ситуациях нет, сами знаете, однако и вреда точно не будет, — предложил целитель.

— Да, отлично, дайте зелье.

Пожилой мужчина, чьё имя я всё время забывал, напоил Аню нужным зельем, затем поднялся, бегло осмотрел сыновей, кивнул Эртанису и вышел из кабинета. Двое напуганных мальчишек так и стояли рядом, всё ещё одетые в синие дублёнки и с рюкзаками на плечах.

— Эртан, объясни им, пожалуйста, что случилось, и скажи, что я пока не могу пользоваться мыслеречью.

Друг присел перед детьми и ненадолго завладел их вниманием.

— Я сказал, что их мама плохо перенесла портал, но мы сделаем всё возможное, чтобы ей стало лучше.

— Хорошо. Спасибо! Передай им, пожалуйста, что мне очень жаль, что так получилось, но мы будем надеяться на лучшее.

— Сделано, — отозвался Эртанис.

— Объясни, что мы отнесём Аню на лечение и что им необходимо начать изучение аларанского как можно раньше. И что это очень поможет мне сейчас. Попроси Маритану, пусть их утешит. Или обнимет. Или что там делают с детьми в таких ситуациях…

Эртан долго мысленно беседовал с сыновьями, а потом они оба ко мне подошли. Я, как смог, обнял их и потрепал по светлым макушкам.

Вскоре пришла служанка и увела сыновей. Они бросили на меня два отчаянных взгляда, но спорить не посмели.

Я сел в одно из кресел у рабочего стола, поудобнее разместив Аню на коленях, и принялся осторожно её поить, проклиная себя за то, что мы взяли столько вещей. Надо было оставить все эти дублёнки в том мире… Но я понятия не имел, что портал отнимет столько сил!

Дублёнка и рюкзак жены валялись на полу, мне не было до них дела. Одной рукой я поддерживал Аню за плечи, вторую периодически клал на тонкую жилку, где бился пульс.

Пока бился.

— Блага твоему дому, Эртан. Благодарю за помощь, она была как нельзя кстати.

— Блага, Алексис. Что, каскарр побери, произошло и кто эти мальчики, так подозрительно на тебя похожие?

— Это мои сыновья. Александр и Алексей. Нашего языка они не понимают.

Брови друга взметнулись вверх и скрылись под густой чёлкой.

— А в руках у тебя, надо полагать, не повстанка.

— Нет. Всё оказалось и сложнее, и проще.

Пришлось изложить другу и историю нашего знакомства, и произошедшее за последние дни. Он бы всё равно не отстал.

Эртанис подошёл к Ане и долго изучал её лицо.

Посмотреть бы на остатки её ауры, чтобы понять, насколько плохо дело...

— Значит, говоришь, планировал от неё избавиться… — задумчиво проговорил друг.

— Я до сих пор это планирую. В более отдалённой перспективе, когда мальчики ко мне привыкнут, — хмуро ответил я.

— Ага, понятно. Ну что ж, логично. Так, может, и к лучшему, если она… того? Не выдержит переход…

— Нет, не к лучшему! Я сам решу, когда это будет уместно, — разозлился я, прижав к себе хрупкое тело и едва не выронив бутылочку с эликсиром.

Видимо, мой собеседник как-то по-своему интерпретировал мои действия, потому что на его лице вдруг появилась ухмылка.

— Да, очевидно. Что ж, у меня есть несколько очень хороших ядов отсроченного действия. Дать? Можно прям сейчас напоить, не откладывать в долгий ящик. Если и выживет, то недолго проживёт.

— Спасибо, не надо.

— Тогда могу отправить к тебе наёмников в качестве сюрприза. Думаю, что так будет даже лучше: тебе не придётся изображать удивление при их появлении. И сможешь хоть на крови поклясться детям, что ты не имеешь к их найму отношения, — окончательно развеселился друг.

— Я разберусь сам! — его настойчивость и глумление начинали откровенно раздражать.

— Тогда давай я дам команду, пусть кто-нибудь из работников отнесёт её в лазарет, всё равно сделать сейчас никто ничего не может, только ждать.

— Не надо в лазарет. Я хочу, чтобы она была у меня на глазах.

— То есть всё-таки хочешь сначала спасти. А потом — убить. Очень логично, Алекс, ты совсем не запутался, — оскалился друг.

— Нет, не запутался! Мне нужно время. Через пару месяцев избавлюсь от неё, когда дети освоятся тут.

— Ну, если хочешь спасти… — протянул Эртанис. — Тогда можно попробовать погрузить её в ванну с илео́кой. Дорого, конечно, ужасно… Могу найти крепких парней, пусть разденут и макнут её. А мы пока выпьем вирраля…

— Илеока — хорошая идея, — согласился я. — Но погружусь я вместе с ней.

— Ладно, тогда распоряжусь насчёт покоев. Думаю, что детей поселим в детское крыло, а её можно в дальнее, к служебному персоналу, — невинно предложил Эртан.

— Ей не нужны отдельные покои, она будет ночевать со мной! — окончательно рассвирепел я. — И никто из твоих людей не должен к ней прикасаться, это понятно? И не смей даже думать ни о ядах, ни о наёмниках, ни о чём подобном! — зарычал, выплёскивая раздражение. — Не смей лезть в это дело! Я тебе запрещаю!