Существо. Часть 2

—Я не человек, вы забыли? Эти ссадины меня не беспокоят, тем более они и так заживут уже к завтрашнему дню.

Руки до сих пор дрожат и я наконец решаюсь заговорить. Не хочу рассказывать им ни о насекомых, ни о том, что могло вызвать этот приступ или видение. Сам не понимаю, что это было.

Только я хотел что-то произнести, набирая в легкие воздух, как Фростман опережая меня заключил: —Если мы примерно знаем, где сейчас находимся и что может нам угрожать, неужели нет способа просто уйти из этого места?

Он сделал короткую паузу и словно специально слишком отстраненно продолжил: —Нам же не обязательно сначала найти Бледфорда, а потом искать выход, разве нет?

Снова короткая пауза.

—Чтобы не терять времени мы можем сначала попробовать выбраться отсюда и если поймем, что выход действительно существует, когда будем уверены.. Или может он тоже так думает и прямо сейчас ищет тот самый выход.

Никто ему не ответил.

—Маркус сейчас не в состоянии противостоять чему-либо. У Грейсона случаются непонятные припадки, а ты хочешь чтоб мы пошли искать выход даже не зная, что может нам поджидать там?

Элина тяжело прикрыла глаза, сдвинув брови. Она запустила свои длинные пальцы в непослушные волосы и снова стянула из в тугой хвост. Это жест словно придавал ей силы, придавать уверенности, давал защиту.

Кому-то нужно поспать, я подежурю. —Твердо произнесла она и встала чуть с краю от плотно занавешенного окна.

—Не обижайся, Берлунд, но ты хочешь, чтоб я доверил тебе свою жизнь? —Фростман изобразил ухмылку, но по его лицу хорошо было видно, что он не спал уже слишком долго. Слишком долго доя обычного человека, поэтому тени под его глазами, серый цвет лица и некоторая неуклюжесть в движениях никуда не исчезали, в отличие от нас с Элиной.

На его вопрос девушка лишь закатила глаза.

—Ты тоже поспи. —Обратилась она ко мне. Однако даже не взглянула. Всё также вглядываясь в пустоту за окном, через отверстие между створок.

—Мне это не нужно. —Сухо ответил я и бросил кивок Деслеру, который принял его и почти сразу накрылся пледом с головой, по удобнее располагаясь на маленьком диванчике.

Фростман, настаивая, что не будет уходить в другую комнату, прикатил в гостиную кресло из второй спальни и демонстративно отказываясь от покрывала принял полусидячее положение, чтобы буквально через 3 минуты заснуть.

Элина пошутила, что он просто боится спать один. Но на самом деле никто из нас не хотел оставаться в одиночестве надолго в этом месте.

—Ему действительно нужен был отдых. — Произношу я с улыбкой, негромко, стараясь, чтоб мой голос услышала только стоявшая в метре от меня Элина.

Она ухмыляется.

Мы недолго сидим друг на против друга и каждый думал о своем. Элина сосредоточено рассматривала какие-то символы, которые выводила накануне, а я рассматривал ее. Я наблюдал, как пальцы девушки передвигаются по бумаге, как она сосредоточенно хмурит брови, как делает заметки или замирает на секунду что-то вспоминая.

—Долго будешь на меня так смотреть? —Не поднимая глаз тихо произносит Элина.

—Ты красивая.

Девушка смотрит на меня растерянно. Хотя нет – скорее озадаченно. Она явно ждет от меня какого-то объяснения.

Я наигранно ухмыляюсь и откидываюсь на спинку дивана.

— А что? Нельзя?

Элина несколько секунд молча смотрит на меня, будто пытается понять, серьезно ли я это сказал.

—Нет, — наконец отвечает она и снова опускает взгляд к бумагам.

Но теперь сосредоточиться у неё получается гораздо хуже.

Я невольно улыбаюсь, наблюдая, как она перечитывает одну и ту же строчку уже в третий раз.

— Ты сбилась.

— Не сбилась.

— Сбилась.

Она раздраженно вздыхает и откладывает карандаш.

— Ты специально это делаешь?

— Что именно?

— Мешаешь мне.

— Возможно.

Элина качает головой, но уголки её губ едва заметно приподнимаются.

Несколько секунд между нами снова повисает тишина. Только теперь она кажется совсем другой. Тёплой. Почти непривычной.

Я смотрю на неё и вдруг понимаю, что мне совершенно не хочется возвращаться к символам, ритуалу и всему тому, что ждёт нас за пределами этой комнаты.

Мне просто хочется ещё немного побыть здесь. С ней.

Элина снова берёт карандаш, но не сразу возвращается к своим записям. Несколько секунд она смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает.

— Знаешь, — тихо произносит она, — иногда ты ведёшь себя так, будто тебе совершенно нечего бояться.

Я усмехаюсь.

— А иногда?

Она наконец поднимает взгляд.

— А иногда мне кажется, что ты боишься больше всех нас.

Улыбка медленно исчезает с моего лица.

Я перевожу взгляд на окно.

За плотными шторами ничего не видно, но почему-то мне кажется, что там кто-то стоит.

— Наверное, ты права.

Элина ничего не отвечает.

Она снова смотрит в свои записи, а я пытаюсь убедить себя, что показавшийся мне силуэт за окном был всего лишь игрой моего воображения.

Через несколько секунд я снова перевожу взгляд туда.

Ничего.

Только тёмное стекло.

И моё собственное отражение.

Я уже собираюсь отвернуться, когда замечаю движение.

Крошечная чёрная точка медленно ползёт по стеклу.

Паук.

Я замираю.

Моргаю.

И он исчезает.

— Грейсон?

Я поворачиваюсь к Элине.

— Всё нормально, — тихо отвечаю я.

И впервые за долгое время сам не понимаю, говорю ли я это ей или себе.

Глава 4. Леонардо.

«И закрывать будут двери все, кто почувствует ценность души своей. И будут они страшиться ближнего своего, покуда может он чужое я изобразить. И отцы будут не верить сыновьям своим, а сыновья — не верить матерям своим. И случится его приход в час, когда не будут готовы ни брат, ни сестра. И не смогут они укрыться во свете дня, покуда прогонит он свет, а вместе со светом прогонит он истину. И будет вокруг только ложь. И ложь эту все будут за истину видеть и упиваться ею.»

Леонардо вспоминал день, когда впервые почувствовал себя своим в месте, которое для многих навсегда оставалось холодным и тяжёлым.

Семь лет назад он оказался самым молодым Наставником штаба.

Всемирный вирус и сильная нехватка агентов вынуждали Штаб принимать быстрые решения, лишь бы организация продолжала существовать. Новость о внезапном повышении застала его как раз тогда, когда он стоял на пороге одного из самых важных решений в своей жизни.

Связывать ли её с охотниками?

Тогда он ещё мог уйти.

Мог выбрать другую жизнь.

Но получил заветное повышение, закончился локдаун, открылись границы — и наконец появилась возможность уехать в подразделение Испании.

Казалось, жизнь складывалась как нельзя лучше.

Первые миссии проходили идеально. В команде появился новичок, который тоже стремительно начал повышать свой ранг. Авторитет Бледфорда рос — сначала среди агентов, а вскоре и в самом управлении.

Он привык к этому ощущению.

К тому, что ему везёт.

К тому, что он приходит первым, замечает раньше других, принимает правильные решения.

Он слишком сильно привык считать себя человеком, которого удача почему-то решила не отпускать.

Летом, в конце июня, когда все агенты готовились к Ночи Сан-Хуана, Леонардо был почти уверен в своих силах.

И в той странной, искрящейся удаче, которая преследовала его после приезда в Валенсию.

За неделю до праздника им предстояло отследить всех представляющих опасность гибридов и сущностей, чтобы, когда луна начнёт шептать им, охотники оказались на несколько шагов впереди.

Тогда и появилась она.

Элина Берлунд.

Светловолосая, миловидная девушка с ярко-зелёными глазами и белоснежной кожей. Её тонкие черты лица заставляли многих сомневаться в том, что эта хрупкая на первый взгляд девушка способна провести опасный обряд или вызвать явление, пугающее своим масштабом.

Она была одета в чёрное. Волосы туго собраны в пучок.

Тогда они ещё были длинными и вились по всей спине — белые, почти сливочного цвета.

Она чувствовала их.

Других сущностей.

Гибридов.

Духов.

Даже призраков.

Леонардо никогда не спрашивал, что именно чувствует она, когда смотрит на них.

Наверное, потому что не хотел знать.

В тот день они шли по улице, которую он знал до боли.

И Элина вдруг остановилась.

Леонардо понял всё ещё до того, как посмотрел туда, куда смотрела она.

Дом.

Он хотел, чтобы она ошиблась.

Хотел, чтобы адрес оказался другим.

Чтобы в этом доме уже жил кто-нибудь другой.

Чтобы произошла нелепая ошибка.

Глупая случайность.

Дурацкий розыгрыш.

Что угодно.

Только бы не это.

Она не могла быть там.

София исчезла.

Она ушла.

Навсегда.

По крайней мере, так он говорил себе все эти годы.

Раздался скрип первой ступени.

Деревянное крыльцо было выгоревшим от солнца, почти розовым, едва различимым среди яркого полуденного света.

Этот звук показался ему криком.

Не настоящим.

Но таким, который услышал только он.

Крик разлетелся внутри груди и с каждым ударом сердца становился громче.

Леонардо поднял глаза.

Белая дверь.

Того самого оттенка белого, который он запомнил.

На несколько секунд он перестал слышать улицу.

Не было машин.

Не было ветра.

Не было голосов.

Только дверь.

Элина потянулась к кнопке звонка.

— Не надо, — хотел сказать он.

Но голос не вышел.

Она нажала.

Звонок прозвучал коротко.

И Леонардо словно вернулся в тот вечер.

Тот же звук.

Та же дрожь где-то под рёбрами.

Только теперь на улице было солнце.

Жаркое, ослепляющее.

А ему было холодно.

Сердце било так сильно, что казалось — ещё немного, и оно проломит грудную клетку.

Элина посмотрела на него.

Она заметила.

Конечно, заметила.

Она всегда замечала то, чего другие не видели.

— Всё нормально, — сказал он.

Слишком быстро.

Она ничего не ответила.

Второй звонок.

За дверью — тишина.

Леонардо сглотнул. Горло пересохло настолько, что это движение отдалось болью.

— Давай пропустим.

Элина уже тянулась к звонку в третий раз.

Но остановилась.

Она посмотрела на него.

Несколько секунд просто стояла, будто пыталась понять, чего именно он боится.

Потом медленно опустила руку.

Леонардо не знал, что она увидела в его лице.

Не знал, догадалась ли.

И почему-то был благодарен ей за то, что она не спросила.

Они просто сели в машину и поехали дальше.

К следующему дому.

К следующему адресу.

К следующей сущности.

Они больше никогда не поднимали эту тему.

Но иногда Леонардо думал о том, что было бы хуже:

если бы Элина ничего не почувствовала,

или если почувствовала всё.

В отчёте она написала:

«Существо не представляет угрозы и может оставаться среди мирного населения, в наблюдении и контроле не нуждается».

Леонардо никогда не узнал, кто на самом деле находился за той дверью.

И действительно ли существо не представляло угрозы.

Он боялся не того, кем оно могло оказаться.

Он боялся того, чьё лицо оно могло носить.

София.

Его мать.

Женщина, которая исчезла без следа в тот страшный вечер.

Иногда ему казалось, что он боится уже не её смерти.

Он боялся другого.

Что она могла быть жива.

Что однажды он увидит её.

И не поймёт, она это или нет.

Что посмотрит в знакомые глаза и не сможет узнать человека, которого любил всю жизнь.

Что услышит её голос.

Увидит её улыбку.

Услышит своё имя.

И всё равно будет стоять с оружием в руках, не зная, кого именно держит перед собой.

Что бы он сделал, если бы белую дверь тогда открыла она?

Он попросил бы Элину оставить её?

Позволил бы ей уйти?

Или сделал бы то, чему его учили годами?

Леонардо не знал.

И, наверное, именно это пугало больше всего.

Он ведь знал, что с Софией могла быть связана какая-то сущность.

Но если она была связана с ней…

могла ли сама София быть гибридом?

Эта мысль появилась тогда впервые.

И с тех пор так и не исчезла.

Позднее Леонардо случайно узнал правду об Элине Берлунд.

В штабе ходили слухи о девушке-агенте, которая была не просто гибридом.

Говорили, что она ведьма.

Но слухи оставались слухами.

А Леонардо не любил связывать себя с чужими байками.

Только спустя три года работы в Испании он понял, кто всё это время находился рядом с ним.

Агент Берлунд.

Медиум.

Та самая девушка, о которой в штабе иногда говорили больше, чем о самом Леонардо и Росе вместе взятых.

Узнав правду, он не стал от неё отдаляться.

Не начал проверять каждый её шаг.

Не стал искать доказательства тому, что она опасна.

Он просто принял это.

Элина уже стала частью их команды.

Так зачем разрушать то, что работало?

Но однажды Берлунд ушла сама.

Они приехали в главный офис на ежегодную переоценку.

— Ты уверена? — спрашивал её Леонардо.

Не раз.

Девушка не отвечала. Только опускала сияющие изумрудные глаза и едва заметно кивала.

Её светлые волосы были собраны не полностью. Верхние пряди заколоты, остальные локоны свободно падали на плечи.

Как бы Леонардо ни хотелось назвать Элину хрупкой, это слово казалось ему неправильным.

Почти оскорбительным.

Хрупкими были вещи, которые ломались.

Элина не ломалась.

— Вот так мы и расстанемся? — выученно усмехнулся мужчина.

Девушка тут же скопировала его фальшивую улыбку.

— Берегите себя.

— И вы, мисс Берлунд.

Так они и расстались.

Без объятий.

Без обещаний встретиться.

Без слов о том, что ещё увидятся.

Просто два человека, которые слишком хорошо понимали, что иногда люди исчезают из твоей жизни навсегда.

С того дня Леонардо ещё не раз видел её светлые волосы и слышал голос.

Но снова работать вместе им выпало только здесь.

В Харстаде.

Городе, который снова свёл их, чтоб разделить.

Иногда Леонардо казалось, что Харстад вообще не умел ничего другого.

Он забирал.

Людей.

Память.

Свет.

А потом оставлял после себя пустоту, которую невозможно было заполнить.

Он мучил их.

Забирал свет, которым они жили.

Сводил с ума.

Заставлял сомневаться в том, что ещё вчера казалось очевидным.

Этот город…

Леонардо оборвал мысль.

Он сидел посреди ночного леса, прислонившись спиной к дереву.

Ждал рассвета.

Хотя всё внутри уже давно подсказывало ему, что рассвета ждать бессмысленно.

Что эта ночь не закончится.

Что стоит ему закрыть глаза — и кто-нибудь придёт.

Он не знал кто.

Именно это было страшнее всего.

Леонардо не боялся увидеть чудовище.

Он боялся увидеть знакомое лицо.

Софию.

Элину.

Роса.

Любого человека, которому когда-то доверял.

И понять, что перед ним уже не тот человек.

Лес вокруг молчал.

Слишком тихо.

Ни ветки.

Ни птицы.

Ни шороха.

Леонардо медленно поднял голову.

Между деревьями стояла темнота.

Густая, почти живая.

Ему вдруг показалось, что она смотрит в ответ.

Он отвернулся.

Не потому, что испугался.

А потому, что не хотел проверять.

Потому что в этом месте даже собственным глазам нельзя было доверять.

Леонардо давно понял одну вещь:

самое страшное существо — не то, что может убить тебя.

Самое страшное — то, что заставляет тебя сомневаться, кого именно ты пытаешься спасти.

Холод пробрался под одежду.

Мужчина сделал глубокий вдох.

Воздух обжёг лёгкие.

Нужно идти.

Он не мог больше сидеть здесь.

С трудом поднявшись на ноги, Леонардо проверил запасы.

Небольшой рюкзак мог превращаться в водонепроницаемое полотно и часто служил им заменой палатки.

Он без эмоций оценил содержимое.

Вода.

Еда.

Аптечка.

Оружие.

Несколько вещей, которые могли пригодиться.

Он задержал взгляд на последнем предмете.

На секунду ему показалось, что за деревьями кто-то стоит.

Леонардо замер.

Не двигался.

Смотрел.

Там никого не было.

Он медленно выдохнул.

— Нужен план.

И впервые за всё время пребывания в этом лесу эта мысль прозвучала не как приказ самому себе.

А как просьба.

Глава 5. Слишком спокойно.

Ночь прошла незаметно.

Или, по крайней мере, время, в котором у многих появилась необходимость во сне.

Элина тоже заснула. Ненадолго.

А я не спал.

Казалось, стоит мне закрыть глаза — и я снова окажусь в той комнате, где детское воспоминание будет медленно сводить меня с ума.

Говорят, после смерти каждого ждёт его персональный ад.

Значит ли это, что когда я умру во второй раз, мой ад останется прежним?

Первым проснулся Фростман.

Я наблюдал за ним, пока тот спал.

Он не издавал ни единого звука. Даже дыхание было почти незаметным. За всё время он ни разу не пошевелился.

Чего нельзя было сказать о Маркусе.

А Элина…

Её сон я мог бы рассматривать вечно.

Лицо, волосы, закрытые веки — такой идеальной формы, какой я не встречал ни у кого.

Наверное, ей снились кошмары. Время от времени между бровей появлялась маленькая морщинка, будто даже во сне она с чем-то боролась.

Ещё вчера я думал, что знаю о них практически всё.

Что смогу сбежать.

Или просто брошу каждого при первой же возможности.

Однако сегодня я несколько часов сидел в кресле и охранял их сон.

Должно быть, я сошёл с ума.

А может, и нет.

Может, я просто использую их для собственного выживания.

Может, когда передо мной появится настоящий выбор, я не задумываясь оставлю даже Элину.

Будет ли это предательством?

Или просто инстинктом?

Фростман поднялся с кресла.

Сделав два шага в мою сторону, он остановился.

Сначала посмотрел на меня.

Потом перевёл взгляд на Элину.

И снова на меня.

— Она оставила тебя одного?

Голос всё ещё был сонным. От этого он казался грубее обычного.

— Да. А это проблема?

— Нет. Но я бы на её месте связал вампира.

Я усмехнулся.

— Думаете, если бы я хотел навредить кому-то из вас, то ждал бы момента, пока все заснут?

— Я думаю, что не стоит оставлять без присмотра существо, которое оживает после выстрела в сердце.

Элина открыла глаза.

Может, её разбудил этот короткий разговор и низкий голос Фростмана.

А может, один из кошмаров.

— Всё в порядке?

Первое, что она произнесла.

Фростман посмотрел на неё.

— Не делай так больше.

И ушёл, направившись, судя по всему, в ванную.

Элина посмотрела на меня.

В её глазах отражалось то, чего я не смог прочесть в лице мужчины.

Ей нельзя было засыпать.

Она оставила отряд без защиты на целый час.

А может, и больше.

И когда Фростман увидел её неподвижное тело, закрытые веки, первое, о чём он подумал, была смерть.

Именно поэтому он подошёл ко мне.

Не потому, что доверял.

А потому, что боялся.

У них не было причин доверять мне свои жизни.

До моих ушей донеслось журчание воды из ванной.

Я мысленно поблагодарил тот факт, что вода не исчезла вместе с электричеством и связью.

Если искать плюсы, если забыть, что здесь свободно могут разгуливать разные существа с неизвестными нам намерениями, ситуация уже не кажется такой плачевной.

К тому же у нас всё ещё был шанс выбраться из этого места, которое Элина назвала Тенью.

Последним проснулся Маркус.

Он резко поднялся, словно что-то вспомнил.

Быстрым движением потянулся к куртке, забыв о травмированной руке.

Та тут же отозвалась острой болью.

Маркус зашипел, сжав челюсти, но не остановился.

Здоровой рукой он достал блокнот из внутреннего кармана и, пролистав несколько исписанных мелким почерком страниц, выругался.

— Чёрт.

— Помощь нужна? — спросила Элина.

Маркус просматривал каждую страницу, судорожно проводя пальцами по строчкам и датам.

Каждая запись в его дневнике была отмечена датой, а иногда даже временем, если его удавалось установить.

— Бледфорд… То есть Фальшивка Бледфорд… забрал у меня отчёты.

Он перелистнул страницу.

— Но я всё записывал. Всё, что мы находили. С кем говорили. Всё есть здесь. Только нужно собрать это в кучу. Снова.

Он поднял голову.

— Кроме того, у нас есть житель Харстада, который может знать что-то о странных событиях.

Его взгляд остановился на мне.

— Сейчас ты должен нам помочь.

— У тебя появился план?

— Да. Но пока не могу вам его выдать.

— Мне просто нужно рассказать всякие истории, которые я слышал в городе?

— Нет.

Маркус закрыл блокнот.

— Я хочу, чтобы ты рассказал свою историю.

Он сделал короткую паузу.

— Как существа.

Я усмехнулся.

Получилось криво.

— Я думал, вы её лучше меня знаете.

— Меня интересует та часть твоей жизни, когда ты встретился с демоном. Ты уже рассказывал. Но сейчас должен будешь вспомнить каждую деталь.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

— Как отреагировали твои близкие. Соседи. Задавали ли тебе вопросы. Как реагировали на ответы. Что именно ты им отвечал.

От его слов меня словно ледяной водой окатили.

Нет.

Я не вернусь туда.

Даже в воспоминаниях.

— Ты не понимаешь, о чём просишь. Я уже рассказал вам всё.

— Эйрик, давай ты просто…

— Нет.

Я перебил его.

— Нет.

Маркус замолчал.

— Ладно. Хорошо.

Он ещё полминуты не отрывал от меня взгляда, а затем снова принялся искать нужные фрагменты в своих записях.

Элина подошла к нему и принялась разматывать повязку, которую наложила в старом доме.

Она пыталась снять метку призрака, но тогда рука Маркуса была слишком сильно повреждена, а сам парень почти не имел сил.

Теперь, когда силы к нему вернулись, он уже мог вынести полноценный ритуал, как объяснила Элина.

Рука выглядела немного пугающе.

На коже проступили красные, чёрные и синие пятна.

Я смог рассмотреть их детально — Элина вручила мне фонарь и приказным тоном велела стоять над ними.

Кисть была отёкшей.

От кончиков пальцев до предплечья тянулись чёрные паутинки.

— Это перелом? Выглядит странно.

Элина, не поднимая глаз, кивнула.

Она нанесла какую-то мазь на запястье Маркуса и начала медленно оборачивать его бинтом.

От первого круга парень болезненно зашипел.

— Держи фонарь неподвижно. Мне нужен свет.