Развод в 45. Между нами точка

Уля Ветер

Развод в 45. Между нами точка

Глава 1

Ну и что?

Хотелось бы мне начать с этой фразы, но пока как‐то не вяжется.

Не получается. Когда тебе звонят из больницы и говорят, что ваш муж находится без сознания. Но дело не в этом. Вернее, не совсем в этом.

Первой, кому медсестра позвонила и сообщила эту новость была не жена, как могло бы быть. Она позвонила любовнице. Выбрав последний набранный номер.

Была ли я удивлена? Конечно. Какая нормальная жена спокойно воспримет измену мужа? Вопрос в другом. Моему мужу пятьдесят пять, а он, как оказалось тот еще кобель.

Но и это еще не все. Казалось бы, медсестре нет дела до личной жизни пациентов, и она не имеет права распространяться, кто с кем спит. Но по личной же просьбе девицы она передала мне о ее наличии.

Честно, не знаю по какой причине нервничать.

Конечно, я волновалась за мужа. Он попал в аварию в результате чего оказался в операционной в тяжелом состоянии. Но вместе с любовницей оказался двойной удар. И как мне себя вести?

От услышанной новости из рук выпала миска с крупой, которая тут же расплылась по всей поверхности плитки. Я зажмурилась и постаралась спокойно выдохнуть, но получилось рвано.

Вдох, Валерия, выдох. Еще раз, вдох, и выдох.

Вот так, девочка. Умничка, ты сильная, ты справишься, тебе же мужа вытаскивать еще. Так подумала я до того момента, как меня вырвал из оцепенения голос медсестры в трубке. Она продолжала рассказывать в каком состоянии мой муж, а потом добавила финальные слова. Окончательно сбившие меня с толку.

Любовница.

Сбросив вызов, я дрожащей рукой отложила телефон и перевела затуманенный взгляд в окно.

По щеке скатилась слеза.

В голове куча мыслей. Ехать к нему? Оставаться дома? Помогать, или оставить его этой девице, которая влезла в нашу семью. Я не понимала, что делать?

Никогда не была холодной, но и заставить меня плакать тоже не просто. А сейчас что?

Развернувшись, я, наступая на рисовые зерна прошла через коридор в холл и застыла у зеркала.

Красивая молодая женщина сорока пяти лет. Я всегда ухаживала за собой, более того, ходила на танцы. Мое тело было сексуальным и подтянутым. Красивые медного оттенка волосы до середины лопаток, пухлые губы. Что этому подонку не нравилось?

Ну почему мужик не может влюбиться раз и навсегда? Почему обязательно надо сунуть свой отросток другой?

С болью прикрыв глаза я покачала головой.

Как там говорят? Все мужики изменяют? А я ведь, как дура наивная, верила, что мой так не сделает. Он не такой. Меня любит. И наших детей. Взрослых детей.

Двадцать три года брака.

Двадцать три года моей жизни.

И кто из нас двоих идиотка?

Забрав со стола свой телефон, закинула в сумку вместе с ключами от машины и выдохнула.

Мне нужно туда поехать.

Какую бы боль предательства я сейчас не испытывала, страх за жизнь человека, с которым прожила не один десяток лет все же сильнее.

Сунув ноги в кроссовки, и прихватив с собой тонкий кардиган, я вышла из дома. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Какое‐то странное чувство. Словно… Нет, ничего!

Сбежав по лестнице, закинула вещи на соседнее сидение, уселась за руль и дождавшись пока откроются ворота, выехала со двора.

Сжала руки на руле, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мне бы успокоиться и прийти в себя, но обида душит слезами.

Что же ты наделал, любимый? Почему предал? Почему не сказал, что тебя не устраивает?

И почему не рассказал правду? Разве не правильнее было бы признаться, что разлюбил? Не честнее по отношению ко мне, уйти? По отношению к детям?

Он предал нас троих.

Добравшись до поликлиники, я припарковала авто на обочине и забрав сумку, побежала к зданию. Несмотря на все, мне нужно поговорить с врачом и узнать о состоянии мужа. наверняка нужны деньги на лечение, а кто их даст, как не я?

– Моего мужа привезли к вам на скорой, после аварии. Колосов, его фамилия, ― сообщила медсестре на ресепшне.

– Есть такой. Но он еще в операционной. Вы можете пока подождать в хирургии. К вам выйдет врач.

– Спасибо, ― кивнула я, и развернувшись пошла на второй этаж.

Ноги не слушались меня. Хотелось скорее присесть и хотя бы на пару минут прикрыть глаза.

Не обращая ни на кого внимание, я прошла к кабинету заведующего врача и устало опустилась в кресло. Пальцами сжала ремешок сумки чувствуя на теле озноб.

Черт, кардиган в машине оставила.

– Лера? ― услышала оклик и медленно разлепила веки.

Повернула голову и встретилась с девушкой лет двадцати семи, не больше. А рядом с ней сидела милая девчушка. Хорошенькая. Года три ей.

– Что? ― наконец‐то задала вопрос, рассчитывая, что мне послышалось.

– Ты Лера Колосова?

Я нахмурилась, чувствуя, как начала болеть голова. Нет, она уже просто трещала.

– Валерия Колосова, ― поправила я, но напряжение уже сковало мою грудь.

Это то, что я думаю?

– Меня зовут Вика. А это Кристина, дочь Бориса.

Глава 2

Подавшись вперед, я ошарашено уставилась в эту наглую девку, которая смела разговаривать со мной так, словно мы подруги. Затем перевела взгляд на ребенка и сглотнула.

Значит, у него еще и дочь есть?

Сколько же ты мне изменял, сволочь?

– Что, сказать нечего? ― нагло заявила Вика, оставаясь с серьезным лицом, но при этом в глазах было видно радость.

Я улыбнулась. Наигранно, конечно же, но как могла в данной ситуации.

– Почему же нечего? Я просто взрослый умный человек, который не желает поднимать подобные темы при ребенке.

Девицу перекосило от моих слов.

Что, щелкнула по носу?

– Кристина слишком маленькая, чтобы понимать, о чем мы говорим.

Я выгнула бровь и откинулась обратно на кресло. Слушать эту дурочку не было никакого желания.

Красивая стерва, молодая. А малышка? Сколько ей в действительности?

Задавать вопросы тоже не хотелось. В голове крутилось куча мыслей, и некоторые из них просто выматывали, и пугали.

– Не спросишь даже сколько лет нашей дочери?

«Нашей». Решила меня побольнее задеть?

Открыв глаза, я снова повернулась к Вике и осмотрела ее фигуру заинтересованным взглядом. Там было на что посмотреть, чего уж скрывать. Я всегда восхищалась женской красотой, не врала и не завидовала. Наверное, потому что любила себя, следила за своей внешностью.

– Меня больше интересует сколько тебе лет.

Вика довольно улыбнулась, я бы даже сказала засияла, словно начищенный пятак.

– Приятно, что тебя так заботит это. Мне двадцать пять.

Я прищурилась.

– А Кристине три с половиной.

Сердце пропустило удар.

Значит, эта сволочь изменяет мне больше четырех лет.

– Значит, он с тобой по залету остался?

– О нет, Лерочка, мы с ним планировали нашу крошку, ― она мило потрепала дочку по голове.

Меня от ее слов и тона едва не стошнило.

Планировали?

– Так бывает, знаешь? Когда мужчина и женщина влюбляются друг в друга.

Она пожала плечами и достав из сумки носовой платок, неожиданно вытерла глаза в уголках.

– А теперь он без сознания, и я не знаю очнется ли когда‐то.

Я сглотнула и прикрыв глаза, постаралась ровно дышать.

Даже не понимала на что у меня такая реакция.

Я переживала за мужа, как бы больно мне ни было от предательства. Но еще меня смущало то, что молодая девчонка, в двадцать один год легла под мужика, которому за полтинник.

Что с этой дурой не так?

– Вы вместе минимум четыре года. Зачем ты себя обозначила?

– Он мне не разрешал, и сам не хотел говорить тебе. Я приняла решение. Ваши дети давно выросли, ваши отношения исчерпали себя. Думаю, вам больше нет смысла оставаться одной семьей.

– А тебя не смущает, что… ― я бросила короткий взгляд на ребенка и заговорила тише, ― что он каждую ночь возвращался в мою постель?

– У вас уже давно нет секса. Так что… Нет, меня это не смущает.

Наивно с ее стороны. Но пусть и дальше так считает, мне нет до этого никакого дела.

– Ты с ним ради денег, правда? Молодая, красивая, еще и ребенка родила. Что тебе с Борисом ловить? Ему пятьдесят пять.

– Открою секрет, ― выдохнула она томным голосом, словно собралась соблазнять кого‐то, ― мужчины любят разнообразие. Нужно работать не одной дыркой, чтобы держать около себя богатого мужика.

Господи…

Я прикрыла глаза и снова откинула голову на стену.

Что я сейчас услышала? Какой стыд!

Нет, я не была ханжой. Но черт возьми, она юная девица, а он…

Как же мне мерзко.

Но благо ситуацию спас врач. Он вернулся из операционной, стягивая с головы чепчик и вытирая лоб от пота.

Я поднялась, и эта кляча следом за мной.

– Как он? ― тут же подскочила я, надеясь, что не ошиблась и это именно тот самый врач.

– Колосова. Жена, ― выдавила из себя слово, которое неожиданно стало неприятно звучать из моих уст.

Мужчина нахмурился и перевел взгляд на Вику.

– А вы?

– А я…

Последняя буква в алфавите.

– Я ― жена, Валерия Колосова. Паспорт показать?

– Ладно, я вас услышал. Мы провели операцию. У Бориса черепно‐мозговая травма. Его состояние тяжелое, он в коме.

– Как? ― всхлипнула любовница, раздражая меня своим присутствием.

– Сколько он будет в коме? Есть какие‐то прогнозы?

– От суток до двух, трех недель.

– Какая степень?

– Вторая.

Я кивнула. Вторая, не четвертая. Жить будет, подлец.

– К нему можно попасть? ― жалостливый тон Вики прозвучал за моей спиной.

Я обернулись, нахмурившись. Совсем из ума выжила девочка?

– Нет, конечно. Он в реанимации и пробудет там пока не придет в себя.

Задав врачу интересующие меня вопрос, я оставила ему свой номер телефон и покинула больницу, не желая здесь оставаться ни минутой больше. Помочь муженьку я не могу, поэтому, пусть вылеживается и приходит в себя. А у меня пока есть чем заняться. Как минимум, поговорить с детьми.

– Думаешь, если у тебя его фамилия, то тебе и дорога везде открыта? ― позади меня на крыльце остановилась Вика с ребенком.

А я думала уже избавилась от этой неприятной особы. Как же, не уймется, пока яд не сцедит.

– Чтобы ты знала, дочка на него записана.

Я резко обернулась и одарила ее гневным взглядом.

Каждый раз, когда она открывает свой рот, внутренности жжет, а сердце начинает бешено колотиться.

– У Кристины его фамилия. Так что не думай даже, что при разводе он тебе что‐то оставит.

– Ты сначала его вытащи с того света. А потом думай про бабки, идиотка.

Сбежав по ступеням, я быстрым шагом направилась к своей машине. Забралась в салон и сразу же достала из сумки телефон.

Набрал номер дочери. Она ответила после второго гудка.

– Да, мам, привет. Я немного занята…

– Инна, через сорок минут, чтобы вы с Ильей были у нас дома.

– Мам…

– Будет серьезный разговор. Жду вас.

Сбросила вызов сама на себя злясь.

Обычно я так с дочерью не разговариваю.

Но нервы сделали свое дело. Нужно выпить успокоительное и сообщить важную новость детям.

Они взрослые, все поймут.

Глава 3

Сегодня я впервые пожалела, что не имею вредных привычек. Иначе бы точно уже скурила не одну сигарету. Но лишь от одного упоминания этой гадости, мне стало дурно. Не переносила этот запах, чему всегда радовалась. А сегодня нашла дура причину взгрустнуть. Лучше поеду в зал потанцую, там выплесну энергию и домой вернусь уставшей и вымотанной. Сразу и усну, чтобы не думать о том, как мой муж обманывал меня долгие годы.

Сволочь. Как же у него… И так виртуозно скрывал, не подкопаешься.

У меня мысли никогда не было, что он мне изменяет. Я доверяла ему. У нас были хорошие отношения. Он всегда себя позиционировал, как примерный семьянин. И я даже не заметила, как вдруг резко он изменился. Или изменилось что‐то у него внутри.

Подъехав ко двору, я еще некоторое время сидела в машине, не решаясь зайти в дом. Вроде понимала, что дети взрослые, объяснять на пальцах ничего не придется, а все равно волновалась. для них семья – это мама и папа. Мы всегда были вместе, вчетвером. Все праздники ― Дни рождения, утренники, Новый год. Другого они не знали. И пусть сейчас каждый из них жил своей жизнью, отдельно от нас. Они всегда приезжали к нам с папой.

Подняв голову с руля, я поняла, что мои щеки мокрые от слезы. Плакала безмолвно и даже не заметила, погрузившись в свои мысли.

Мне очень хотелось поговорить с Борисом, но одно для себя я решила точно ― как раньше уже не будет. Я не смогу жить с человеком, который меня предал. Так мерзко и гнусно. Так отвратительно. Таскался домой после любовницы. Приходил с улыбкой на губах, адресованной мне, а сам перед этим гулял со своим ребенком.

Как же это больно.

Выдохнув и вытерев слезы, я заехала во двор и притормозив, осмотрелась.

Что со всем этим делать я не понимала. Или пока не хотела даже думать об этом. Но как же я была благодарна своему отцу, который когда‐то дал мне хороший совет, и я прислушалась к нему.

Забрав свои вещи и купленные по дороге цветы, на кой черт я их взяла не понимаю, я зашла в дом. Дети уже ждали меня. Инна подметала рассыпанную крупу, а Илья, хмурясь, сидел за столом с чашкой кофе.

– Привет, ― выдохнула я, проходя на кухню и присаживая за стол.

– Привет, мам, ― напряглась дочка, отставляя веник с совком в сторону.

– Что‐то случилось? ― Илья нахмурился еще сильнее.

Я кивнула.

Сын подобрался, отставил чашку и подался вперед.

– Дочка, присядь.

– Мам, ты пугаешь нас! ― возмутилась она, присаживаясь там, где обычно сидит отец, во главе стала.

– У меня для вас две новости.

– Ты плакала, ― Инна протянула руку и накрыла мою ладонь.

Я постаралась сделать лицо, как можно проще. Но душевная боль все равно одолевала меня. не так просто признаваться детям в том, что их отец мудак.

– Отец сейчас в больнице. Попал в аварию.

– Как?

– Как он?

– Ему сделали операцию. Он сейчас в коме. Жить будет, не волнуйтесь.

– Говоришь, как врач, ― возмутился Илья, хватаясь за чашку.

– Вторая новость. Тоже не самая приятная.

– Я еще от первой не отошла, мам.

Инна сжала мою ладонь в знак поддержки, а я порадовалась, что моя девочка умеет сопереживать людям. Сын всегда был более холодным. Но от этого я не люблю его меньше. Они вдвоем мои дети, самые родные люди.

– У отца есть другая семья. Это не просто любовница. У них общая дочь.

– Какого… Мам, ты сейчас серьезно? ― я подняла глаза на Инну и увидела на ее лице не то, что удивление, она была ошарашена.

Я свободной рукой накрыла ее ладонь. Моя девочка, ей больнее всего. Она всегда была ранимой и чувствительной. Всегда остро реагировала и долго переживала. Вот это мне не нравилось. Я не хотела, чтобы моим детям было больно.

– Серьезнее некуда. Ей двадцать пять.

– Фу, какой ужас!

– Что ужас? ― неожиданно произнес Илья, привлекая наше внимание. ― Красивая телка. Неудивительно, что отец на нее запал.

– Что?

Я чуть дар речь не потеряла от услышанного.

– Ты о чем, Илья? ― возмущенно спросила Инна, и я заметила, как по ее щеке скатилась слеза.

– Ты… ― слова давались мне сложно, каждый раз пытаясь что‐то сказать, я не знала, как это сделать лучше, чтобы никого не задеть, ― ты хочешь сказать, что знаешь об этом?

– Знаю. Видел их один раз у торгового центра. Кристина, кстати, прикольная девчушка. И на батю похожа.

Вы когда‐то слышали удар кнута? А представляли, как больно он бьет? Примерно то же самое я сейчас ощущала от слов сына. От человека, которого я родила, воспитала, вложила всю любовь и заботу.

Он говорит, что знает о второй семье отца.

Это как вообще?

– Илья, ты гонишь? Ты знал и молчал?

– Ты когда‐нибудь слышала о мужской солидарности? ― хмуря брови, недовольным взглядом полоснул сестру.

– Ты сумасшедший?

– Дочь, тише‐тише. Успокойся. Илья, а ты когда‐нибудь слышал об уважении к матери?

– Мам, давай без этого, ладно? Время идет, мужику хочется молодого тела. А ты увы, уже тетя в возрасте.

– Как ты смеешь? ― прошипела я, сжимая руку в кулак.

– Илья, ты совсем охренел? ― не унималась дочка.

А у меня больше не было слов. Зато они были у моего сына.

– Твой поезд ушел, мам. Смирись. Вяжи крючком и читай книги, а не жопой маши на танцах. От старости никуда не уйдешь. Да и лучше думай о том, как папе помочь. Ему сейчас будет не просто.

И поднявшись, с грохотом отставляя стул, вышел из кухни.

По щеке скатилась одинокая слеза.

Глава 4

― Мам, не слушай его. Все мужики черствые.

Дочка поднялась со стула и тут же обняла меня, прижимаясь всем телом.

Я чувствовала такую боль, которой не было даже от новости о любовнице Бориса. Мужик мужиком, но, когда твой собственный ребенок бросается такими словами, уничтожая тебя, это будет похлеще любого удара. И самое страшное я не понимала за что он со мной так? мой собственный сын поддержал предательство отца.

– Не плач, мамочка, ― выдохнула Инна, целуя меня в висок.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Я справлюсь, дочка, я справлюсь, ― прошептала я, поглаживая малышку в ответ.

Никогда не думала, что получу удар в спину от сына. Хотя, почему же в спину? Он мне в лицо все высказал.

– Придурок. Я с ним поговорю мам, и он извинится.

– Не надо! ― произнесла чуть резче, чем стоило бы. ― Ни с кем не надо разговаривать. Каждый принял ту сторону, которая ему близка. Инна, я не хочу, чтобы ты прекращала общаться с отцом. Это неправильно. То, что, между нами, никак не должно влиять на ваши взаимоотношения. Ты поняла меня?

– Мам…

– Скажи, что ты поняла меня. Дочь, я очень тебя прошу. Не порть отношения с отцом. Вы всегда были дружны с ним. И сейчас ему нужна твоя поддержка.

– Я постараюсь, мам. Но не обещаю, что это будет легко.

– Понимаю тебя. Легко сейчас не будет никому.

– Мам, прости Илью. Он дурак, сам не понимает, что говорит.

Я кивнула. Зла держать на ребенка не собиралась, но это не означало, что моя боль испарится по щелчку. Ведь правду говорят ― больнее всего делают родные люди.

– Хочешь я останусь с тобой сегодня? чтобы тебе не было грустно?

Я улыбнулась, когда дочка отстранилась и вернулась на стул.

– Нет, милая. Я сегодня вечером хочу побыть одна. Подумаю обо всем, может немного погрущу. Но обещаю, вены резать не буду.

– Мама! Даже не говори мне такого! ― испуганно воскликнула Инна, ошарашенно округлив глаза.

– Прости. Но ты не переживай за меня. Я нужна вам с Ильей, так что никаких дурных мыслей.

– Хорошо. Но все равно не хочу оставлять тебя одну.

– А ты не оставляй, ― я улыбнулась несмотря на душевную боль, ― давай сейчас выпьем чаю? А потом я хочу поехать на занятия и подброшу тебя в город. Ты сюда на чем приехала?

– С Ильей, ― поджала она губы.

– Ну, он наверняка уже уехал. Поэтому, отвезу тебя я. А пока я буду готовить чай, ты мне расскажешь, как у тебя дела в отношениях с Максом.

Ближе к четырем часам я отвезла дочку домой. Инна с восемнадцати лет живет в своей квартире в центре. Квартиру ей и сыну покупал муж, посчитав правильным обеспечить детей жильем. И в этом я с ним была согласна. Когда дети вырастают, то должны жить отдельно. А кто если не родители обеспечат их жильем? Нужно же куда‐то идти, чтобы начинать свою новую взрослую жизнь. И я была рада, что Борис не совсем выжил из ума и помог Инне и Илье.

От упоминания о сыне, на душе снова стало горько. И если бы парень был помладше, я бы могла списать все на пубертатный период. Гормоны шалят, хочется всем доказать, что ты взрослый. Но нет же, парень действительно взрослый, возраст не переходной на что тоже можно было бы списать его поведение. Но нет, двадцать два года Илье.

И где же я допустила ошибку?

Когда проворонила момент изменения его отношения ко мне? И главное, почему?

А ведь если бы Борис себе не позволил изменить мне, то сын бы никогда не посмел так разговаривать со мной.

От этого очень больно. Он посчитал, если отец так ведет себя со мной, значит, я заслужила?

Нет, милый, я тебя безумно люблю, но ты научишься уважать меня. Потому что связь с тобой терять я не собираюсь. Ты моя сын, я твоя мать. Мы должны быть одной семье и поддержкой друг друга.

Припарковав авто около здания спортивного зала, я забрала сумку со сменной одеждой и пошла на тренировку. В зале я смогу немного отвлечься и не думать обо всем происходящем. И особенно о словах сына. Я прекрасно знала, что для своего возраста выгляжу просто прекрасно, и никакие слова не заставят меня думать иначе.

Поздоровавшись с администратором и взяв ключ от шкафчика, я пошла к женской раздевалке. Но как обычно это и бывает, мужская находилась за соседней дверью. И когда я хотела уже зайти в комнату, из мужской раздевалки вышел фитнес‐тренер Руслан. Мужчина тридцати лет спортивного телосложения и ростом не менее ста девяносто сантиметров. Красивый парень, и наглый немного.

– Привет, ― поздоровалась я, открывая дверь в раздевалку.

– Привет, Лера, ― он протянул руку и закрыл дверь, преграждая мне путь.

Нет, он не немного наглый.

– Как дела, красивая девочка?

Я закатила глаза.

Слышать от тридцатилетнего парня «девочка, очень непривычно и странно.

– Руслан, ты опять за свое? Ну какая я тебе девочка?

– Я же говорю, красивая. На тренировку пришла, или потанцевать?

Я выгнула бровь и улыбнулась.

– Все равно не к тебе.

Шлепнула его по руке, и резко открыл дверь.

– И на свидание я с тобой не пойду. Угомонись уже.

Парень улыбнулся и жадным взглядом осмотрел мою фигуру.

Ну нахал.

– Я приду посмотреть на тебя, ― едва слюни не текут, ― нравится, когда ты бедрами крутишь.

Я закатила глаза, и с размаху захлопнула дверь, скрывая в раздевалке.

Надеюсь, я ему прищемила нос. Ловелас недоделанный.

Глава 5

Собрав волосы в высокий хвост, я схватила обувь и бутылку с водой и направилась в зал для танцев. Сегодня он будет занят только после семи вечера, потому у меня было свободных несколько часов, чтобы я могла отлично потанцевать и отдохнуть мозгами. Последние необходимо максимально. Чтобы не сойти с ума от глупых мыслей.

Зайдя в зал, в первую очередь я включила музыку. Не любила здесь находиться в полной тишине, как‐то не комфортно что ли. Зал большой, обустроенный специально для танцев. Здесь просто обязана греметь музыка.

Под веселый трек я стала разминать мышцы глядя на себя в зеркало.

Если кто‐то мог подумать, что у мужиков, в частности у моего мужа у меня не встает, то это не правда. В свои сорок пять я выглядела шикарно. Фигура благодаря танцам просто улетная. Да, я восхищалась собой, и не видела в этом ничего дурного.

Кстати, почему‐то многие считают, что женщине за сорок, то она старая. Улыбнулась на эти мысли, осматривая тонкую талию с красивым прессом. Я признаюсь, даже могу обидеться если меня называют женщиной. Все мы девочки в душе, сколько бы нам не было лет. Красивые, хрупкие, ранимые. Только не все мужчины это понимают.

Когда мышцы были разогреты, я переодела обувь, сменив кроссовки на сапоги на большом каблуке. В так музыке, медленно покачивая бедрами прошла к пилону и взявшись за него рукой, обошла по кругу. Музыка резко сменилась на быстрый мотив, и я прогнулась, и словно кошка скользнула телом по металлу. Сделала несколько плавных шагов по кругу, и держась за шест, мягко закинула ноги покрутилась. Делала все на автомате, сама уже не понимала, как мое тело все это вытворяет. И потому полусогнув ноги, всем телом обвила железяку, кружась на ней вокруг. Голову запрокинула назад, ощущая долгожданную легкость за грудной клеткой. Ощущение, будто все мысли выветрились, отдавая меня полностью танцу.

Плавно и медленно я соскользнула вниз, прогнулась в спине, как кошечка и обернувшись спиной к шесту, присела, широко раздвигая ноги. Меня уносило далеко отсюда. И музыка, уже не энергичная сбивающая с ног. Теперь играла тягучая, медленная и страстная. Оттолкнувшись рукой от пола, я подняла бедра, все еще продолжая быть согнутой. Сделала несколько эротических движений вверх-вниз попой. Взмах ногой, и я уже лечу в воздухе, спиной касаясь холодного металла и кружась так, что мое тело поворачивалось и я снова грудью прижималась к шесту. Спина, грудь, наклоны. Соскользнула вниз, опускаясь на колени и широко разводя ноги, чтобы движение выглядело максимально сексуально. Напоследок закидываю голову назад и потянув за резинку, позволяю медному водопаду волос рассыпаться по моей влажной от пота спине.