Моё Море

Конечно же, Бог Солнца посмотрел.

Бог Моря протянул перед собой ладони, показывая забившийся под ногти песок и тихо приказал:

– Впусти меня.

Бог Солнца отметил с какой вежливостью Бог Моря обращается к девушке и, решив поддержать дружелюбный тон, растянул губы в ничего не обещающей улыбке.

И тут она улыбнулась.

И столько искренности было в этой улыбке. Столько правды. Честности… Бог Солнца подумал, что шестьдесят лет, запланированные Богом Моря, закончатся гораздо… гораздо раньше.

И это станет катастрофой.

– Входи, – сказала она, отступив от двери, пропуская в свой дом Бога Моря. – Я Агата, – улыбнулась она Богу Солнца.

– Эллиот, – немного задумавшись, выбрал имя Бог Солнца.

– Входи. Сейчас я налью вам холодной воды.

И Бог Солнца вошел, но оглянулся, прежде чем закрыть дверь.

Но нет.

Море не последовало за ними.

5.

Агата сонно суетилась на кухне. Ее размазало поздним часом и переживаниями дня, но она старалась, так старалась улыбаться. Даже самой себе. Даже повернувшись ко всему миру спиной.

Обычно она несла миру улыбку беззаботно и не утруждаясь, не требуя ничего взамен, расточительно лаская светлом и людей, и деревья, и само небо.

Блаженная

Умалишенная.

Невероятная.

Она растягивала губы, смешно морща лицо, даже когда плакала, закрыв глаза и подставив лицо соленому морскому ветру.

Она не могла улыбаться, держа в руках смятый кровавый носовой платочек, но так старалась. Она могла только протягивать ладони вперед и показывать холодному бесконечному морю свою раздавленную ношу, не способная последовать простому совету:

– Отдай Морю и забудь.

Она будет помнить. Она будет помнить. Она будет помнить и губ ее коснется улыбка. Да, грустная, да, всего лишь в уголках, но она будет там.

Но тогда, на закате, ее соленые слезы капали в соленое море и смешивались, смешивались, смешивались, становясь чем-то единым и больше никогда не отделимым. Она улыбалась, чувствуя, как капли воды нежным невесомым поцелуем лижут ее губы, и едва заметно дрожала.

Сквозь плотно сомкнутые веки, Агате подумалось, что это сама волна выросла перед ней и коснулась холодными влажными пальцами ее рук. Но когда она открыла глаза, она увидела знакомое красивое лицо с прохладными отстраненными зелеными глазами. Перед ней стоял молодой мужчина, и волосы его влажно завивались у висков, а кожу покрывали едва заметные мерцающие кристаллы соли. Он молчал, рассматривая ее лицо, а его ледяные пальцы мягко забрали ее разбитое, укутанное сумасшедшей в платочек сердце из судорожно сжатых пальцев.

– Дэн, – с трудом вспомнила она.

– Иди, – велел он ей.

И она ушла.

Не оборачиваясь.

Не вспоминая.

Слегка ссутулившись.

И улыбаясь.

Агата сразу почувствовала, когда Дэн вышел из ее маленькой ванной комнаты с узорчатой, под мозаику, плиткой на полу и вьющимися растениями в горшочках. Он накрыл ладонями лицо и глубоко вдыхал воздух.

По едва различимым морщинкам, собравшихся в уголках его глаз, Агата заметила что он улыбается каким-то своим мыслям. Агата заметила, что с его волос до сих пор осыпались капли соленой воды. Агата заметила, что он оставлял за собой песок.

Агата заметила.

Агата захотела пить.

– Ой-ой, – раздался прямо над ухом теплый голос ее нового знакомого. Он потянулся через нее и выключил огонь под пронзительно свистящим чайником, и тоннель взгляда Агаты расширился.

Она снова была на кухне. В руках у нее была мисочка с печеньем и тарелка с прохладным белым виноградом. А за столом у нее сидели гости. Не один. Двое.

Агата улыбнулась.

Улыбнулся сомкнутыми губами Дэн.

Изобразил улыбку Эллиот.

Повисло неловкое молчание.

– Спасибо, – произнесла наконец Агата, возвращаясь к жизни. Она ощутила, как ее легкие медленно отпускала липкая вода и они расширялись, делая вдох. – Я… я не могла этого сделать.

– А что это было? – поинтересовался Эллиот и оборвал от лозы винограда полную горсть ягод.

– Не знаю, – Агата грустно потупила взгляд в теплую деревянную столешницу. – Просто женщина была не в себе, дала мне это, назвала невестой моря…

– О? – хмыкнул Эллиот и перевел взгляд на Дэна.

– В этом городе дома носят имена, – не моргнув глазом сообщил Дэн. – Твой дом называют убежищем невесты бога моря.

– Почему? – улыбнулась Агата. Перед ее глазами всплыл образ бабули. Всегда седой. Всегда морщинистой и загорелой. И почти всегда уже беззубой. Но, чего таить, она действительно любила расхаживать в простых платьях из натуральных светлых тканей.

– Он белый, – пожал плечами Дэн и тоже потянулся к винограду, не отрывая от Агаты прохладного зеленого взгляда. – И выходит окнами на море.

– И всего?

– И всего, – спокойно подтвердил он. – В этом доме, помимо невест, точно жили еще и мужчины. Иначе откуда было взяться твоему отцу.

Взрослая и современная, Агата порозовела от вполне себе обычного факта и решила достать из морозилки льда, потому что даже глубокой ночью она явно погорячилась с чаем – он отказывался остывать.

Но как только белоснежная дверца распахнулась, к ногам Агаты по деревянным доскам пола хлынула из всех ящиков тепловатая вода, принеся с собой запах старого холодильника. По полу поплыли ягоды и овощи. Рыба, выловленная и замороженная еще при жизни дедушки, проскользила к ногам Агаты и ударила ее оттаявшим хвостом.

Агата ойкнула.

Подняла ноги в мокрых шлепанцах на стул и увидела, как рыба старательно открывает рот. Ее белесый от инея взгляд проясняется и, Агата поклясться была готова, смотрит на нее, ей в глаза.

Не думая, Агата схватила рыбу за хвост, опустила головой вниз в прозрачный стеклянный кувшин, полный воды, после чего вернула кувшин на стол, ровнехонько между чашками, виноградом и печеньем, на который теперь капало с хвоста.

Все трое уставились на гротескный букет в центре стола.

– Тряпка! – собралась вдруг Агата, сбросила промокшие шлепки и пошла босиком по влажным доскам, давя ягоды, Они лопались и проползали между маленькими пальцами ног, окрашивая ноготки в кроваво-алый отблеск.

Эллиот вдруг расхохотался, искренне и звеняще. Он откинулся на стуле, закрыл ладонью глаза, чтобы не спалить своим весельем древнее жилище, и все смеялся, и смеялся, и смеялся. Он икнул тихонько, когда получил локтем в ребро от Дэна и, казалось, смог взять себя в руки. Агата отстраненно заметила, что на кухне, вроде, слегка потемнело, но она не придала этому значения и продолжила вытирать пол, улыбаясь себе под нос.

– Простите, – сказала она, возвращаясь за стол.

– Что это было? – снова весело прозвенел Эллиот.

– Бабушка говорила мне, что доброй надо быть всегда, потому что никогда не знаешь, когда на тебя посмотрит Бог, – рассказала Агата. И она слушала бабушку. И ни разу не пожалела об этом.

– Мудро, – заметил Дэн, скользя по Агате медленным взглядом.

На лице Эллиота играла солнечным зайчиком улыбка, когда он спросил.

– И что ты будешь делать, если твой Бог смотрит на тебя прямо сейчас?

Но Агата не успела ничего ответить. Дэн встал одним плавным движением, взял в руки кувшин с несчастной рыбиной и повернулся к двери.

– Ты куда? – потянулась к нему Агата, вставая следом.

Дэн замер в дверях, и Агата на мгновение подумала, что он исчезнет из ее жизни так же безмолвно, как появился, но вместо этого он улыбнулся, сделал к ней шаг и сказал

– Это морская рыба. Ей плохо в пресной воде. Я хочу ее выпустить.

– Ты вернешься?

– Однажды, конечно.

И Агата улыбнулась ему, практически не замечая, как встал из-за стола Эллиот и тоже направился на выход. Она махнула ему, провожая взглядом Дэна. Закрыла за ними дверь и прижалась лбом к прогретым солнцем выкрашенным в белое доскам.

– Она пахнет розмарином, – услышала она веселый комментарий Элиота сквозь дверь.

– Я заметил, – тихо ответил ему Дэн.

6.

Бог Моря улыбался той теплой беззаботной улыбкой, что никогда не предназначалась для смертных людей. Слишком уж они обычно мелочны, шумны. Краткосрочны.

Бог Моря улыбался. Он расчесывал гриву прекрасной высокой тонконогой кобыле, чья шкура отливала золотом в лучах солнца. Ее бока медленно вздымались и опускались, пока она нежилась, наслаждаясь сочной травой. И было столько умиротворения в этом. Столько привычной бесконечности.

Лошадь мотнула ухом и перевела голубой глаз с поперечным зрачком на своего хозяина. Бог Моря приложил к ее упругой щеке лоб.

– А здесь у нас заброшенное ран… чо… – прозвучал голос и из-под низко опущенных веток под рукой незнакомой, но такой знакомой девушки, поднырнула с улыбкой Агата.

Дэн повернул лицо, не отрываясь от теплой ароматной морды лошади, и взглянул сквозь влажные пряди волос на подошедших девушек. На его губах еще играла расслабленная улыбка, но взгляд уже набирался шторма и темнел. Воздух пропитал запах соли.

– Ой, – неловко улыбнулась Агата и махнула рукой. – Привет?

– Здравствуй, Агата, – Дэн медленно отстранился от лошади, расправил плечи и посмотрел на девушек с высоты своего роста вниз.

– Это Эшлин, – затараторила Агата, жестикулируя, – Она моя подруга здесь и показывает остров.

– Эш-ш-шлин, – протянул задумчиво Дэн, коснувшись мимолетным взглядом местной девушки. – А. Эшлин. Дитя Кэтрин.

– Это моя бабуля, – решила сообщить Эшлин. – А мы знакомы? – она с привычной приветливой улыбкой протянула руку.

– Нет. Но, помнится, Кэт была редкой красавицей, – довольно кивнул Дэн, не обращая внимания на ладонь.

– Бабуля-то? – вскинула брови девушка. Она привыкла вести беседы, стоя за барной стойкой и тут тоже не растерялась. – Не знаю, у нас как-то не принято делать фотки. Но сейчас она слегка того… умом тронулась, – Эшлин пожала плечами.

Дэн наблюдал, как Агата улыбнулась слегка дрожаще, убрала за спину руки. Он слышал, как беззвучно хрустнули ее суставы в тонких гибких пальцах, когда она сжала ладони, натягивая кожу на хрупких костяшках. Он слышал, как участился ее пульс. Он слышал, как по виску, облизывая щеку и шею, скатилась соленая капля ужаса.

Дэн все понял.

Он даже что-то вроде разгневался, но чувство его было похоже на легкую рябь на воде. И Дэн удивился. Ведь не ведал он ничего, кроме безупречной морской глади, вот уже сотни и сотни и сотни лет.

Дэн втянул жаркий влажный воздух сквозь сжатые зубы, открыл рот чтобы что-то сказать, но тут с грохотом музыки, ломая ветки, нет, тонкие деревья, прямо к ним выехал закатно-алый кабриолет с сиятельным блондином в темных очках. Бог Солнца улыбнулся опасной горячей улыбкой и посигналил пару раз.

Эшлин охнула, отскочив с дороги.

Дэн, слегка закатив глаза, оперся на невысокую деревянную изгородь.

Агата замерла, словно лань в лучах машинных фар ночью.

Но лошадь… Прекрасная, величавая, золотистая, ухоженная, спокойная, не ведающая шума, абсолютно дикая, невероятно сильная, поднявшаяся на дыбы, заржавшая в ужасе, оскалившая квадратные зубы, распахнувшая голубые глаза и ударившая копытом лошадь…

Эшлин успела только зажмуриться.

А Дэн одним стремительным движением схватил Агату за локоть и дернул на себя. Копыто испуганного животного опустилось ему на плечо в волоске от белокурой головы девушки. Дэн выпростал руку вперед ладонью, второй заталкивая Агату себе за спину, и произнес:

– Тихо.

Кобыла, наверное, была бы и рада послушаться, но, взмахнув ногами в воздухе, уже не могла остановить второго удара.

– Тихо! – повторил Дэн, и замолчали даже птицы.

Эллиот убавил звук и выпрыгнул легким движением из своей машины, не открывая двери. Эшлин протягивала к Агате дрожащие руки. А кобыла, последний раз засучив в воздухе копытами, тяжело рухнула на бок.

– Ты!.. – Дэн развернулся и сделал плавный опасный шаг в сторону присевшего на капот Эллиота. Он рос. Он возвышался. Он мог достичь Солнца. Но Солнце наблюдало за ним, в равнодушном ожидании изогнув бровь.

– Нет! – воскликнула Агата.

– Вот видишь? – ухмыльнулся Эллиот.

– Нет-нет-нет… – причитала Агата.

Эллиот выглянул из-за плеча Дэна, и его темно-золотые брови сошлись к переносице. Дэн обернулся. На коленях рядом с тяжело дышащей лошадью сидела Агата и пыталась погладить животное между раздувающихся ноздрей. Агата медленно подбиралась к морде, а кобыла все пыталась подняться, но только раз за разом тяжело роняла голову обратно в рыжую дорожную пыль.

– В сторону, – произнесли боги. Пытавшаяся подобраться к Агате Эшлин непокорно топнула ногой, но рука Эллиота на плече не то чтобы давала особо выбора. Дэн присел рядом с Агатой и легким шлепком ладони убрал ее руки от испуганного животного.

– Тихо, – нежно произнес он, заглядывая в небесно-голубые глаза лошади, – ну же, тихо… вот так, – он распростер объятия, когда кобылка медленно перевернулась на живот и боднула его слегка головой.

Лошадь встала, всхрапнула коротко и отошла от собравшихся людей и тех, кто зачем-то решил быть похожим на них.

Проводив ее взглядом, Дэн обернулся ко всем.

– Хотите чего-нибудь? – спросил он, мотнув головой в сторону спрятанного от взглядов домика.

– Пить, – сипло попросила Агата и протянула ему руку, не сомневаясь почему-то, что Дэн поможет ей встать, как помог до того своей лошади.

– Я налью вам воды, – согласился Бог Моря.

7.

Агата тонула.

Снова и снова.

И снова и снова.

И снова.

Она вынырнула из мутной зеленоватой зловонной жижи, заполнявшей ее ванну до самых краев и сделала судорожный вдох. С тихим чавканьем Агата достала склизкую руку и попыталась очистить глаза и нос. Дышать получалась только ртом, но смрадное месиво пыталось засосать Агату в свои недра, и девушка чувствовала, как это нечто заполняет ее рот, ее горло, ее дыхательные пути, ее легкие…

Агата тонула.

Вырвавшись из вязкого сна, она на вялых ногах дошла до ванной комнаты, осторожно залезла в ванну, уткнулась лбом в стену и включила душ. Ее кожи легкими невесомыми каплями коснулась вода. Агата выдохнула, с наслаждением поведя плечами, и подставила теплому потоку шею. Напор крепчал, капли уже напоминали проливной тяжелый дождь. Сонная Агата успела даже подумать, что она чувствует запах, этот такой чуждый на острове запах прибитой дорожной пыли, и слышит отдаленный раскат грома. И было бы так легко поверить в грозу, но вода накалялась. Дрожащими пунцовыми руками в рваных ожогах Агата пыталась выкрутить холодную воду, закрыть кран, просто выбраться из проклятой комнаты, но кипяток лил уже с потолка. Она поскользнулась на собственной крови и упала.

Агата тонула.

Она вывалилась из кровати, завернутая в льняную простыню, словно в пропитанный потом саван. Она барахталась, словно выброшенная на берег рыба. Она визжала, задыхаясь от ужаса. Но лучи рассветного солнца сквозь легкие ничего не затемняющие шторы ласкали ее кожу, высушивая холодную испарину на лбу и под тяжелыми прядями длинных волос.

Умывшись в раковине на кухне, Агата вспомнила, что ничего не купила, и решила выпить утренний кофе с Эшлин, все равно другими знакомыми в городе не обзавелась. Агата надела развевающийся шелковый халат. Агата распустила свою ночную косу. Агата шагнула босиком за дверь.

За дверью не оказалось ступенек. Не было там и прохладной после ночи дюны.

Агата рухнула в морскую бездну и камнем пошла на дно, оплетенная шелковой тканью и нитями собственных волос.

Агата тонула.

Она медленно открыла отяжелевшие веки и долго смотрела в потолок, размеренно дыша. Раз за разом. Просто вдох. Просто выдох. Муха проползла по деревянной балке к проводу простенькой люстры. Она моргнула, и по щеке скользнула сонная, ничего не значащая слеза.

Агата встала, прошла мимо зеркала, не глядя, мимо кухни, не заворачивая, и вышла, молча, не переодевшись, не останавливаясь. Просто на шаг дальше. На шаг вперед.

Агата шагнула в город и заметила отстраненно сколы на стенах, облупившуюся краску на деревянных оконных рамах, трещины в плитке под ногами.

На пороге сидела женщина и баюкала бездыханное тело младенца. Тот лежал безмятежно разбросив руки в стороны и смотрел невидящим взглядом в невидимое небо.

На пороге сидел мужчина и горько плакал, баюкая в дрожащих руках порванную сеть.

На пороге сидела женщина и баюкала бездыханное… тело… младенца…

Мужчина… баюкал… сеть…

Женщина…

Мужчина…

Сеть…

Младенец…

На пороге лежала сеть, полная бездыханных тел младенцев. Они лежали, безмятежно разбросив руки в стороны и смотрели невидящими взглядами в невидимое небо.

На пороге сидела женщина, она баюкала на коленях мужчину, разбросившего руки и вытянувшего ноги. Голову женщины покрывал платок.

На пороге сидел мужчина.

Агата вышла на площадь. Там стояла заброшенная когда-то церковь. Церковь смотрела на Агату. Агата смотрела на церковь.

Агата вышла на площадь и подняла глаза к небу, туда где раскрыла свой зев черная пустая колокольня.

Агата вышла на площадь, подняла глаза. Там на колокольне стояла сумасшедшая бабушка Кэт. Она кричала пророчества о гневе богов и билась лбом о колокол. И билась, и билась, и билась.

И бом. И бам. И бум.

Старая Кэт размозжила лоб и упала с колокольни тюком обугленного мяса.

Агата вышла на площадь. Она слышала голоса сотен тысяч людей. На этом острове за всю его историю не было столько жителей. Но она слышала их тень. Их отголоски. Они приближались. Они несли факелы. И копья. И щиты. Они подняли мечи и шли не сбавляя шага.

Агата вышла на площадь. Она легла на горячую брусчатку, закрыла глаза и дала растоптать себя. Растоптать себя. Растоптать себя.

Она чувствовала, как ее кровь заполняет ее рот. Заполняет ее горло. Заполняет ее дыхательные пути. Заполняет ее легкие.

Агата тонула.

Агата проснулась, перегнулась через край кровати и ее судорожно вырвало на деревянные доски пола ракушками и песком.

Хотелось пить.

Она поморщилась, коснулась горячечного липкого лба и с трудом подумала об аптечке. А есть ли она.

Хотелось пить.

Агата с гудящей головой нашла тряпку и, непроизвольно шмыгая носом, убрала за собой.

Хотелось пить.

И Агата, шаркая тапочками, дошла до кухни, заглянула в холодильник, достала кувшин с холодной водой и, не утруждая себя лишними движениями, начала пить прямо из носика.

Она закашлялась.

Она посмотрела на стеклянный запотевший кувшин.

Хотелось пить.

Но вода была соленой.

8.

Бог Моря ощущал что-то.Что-то, пожалуй, не новое, но крепко забытое, и оттого не менее далекое от него, чем нечто неизведанное.

Бог Моря ощущал что-то, и это отвлекало его, назойливой мухой крутясь в его сознании, пока он сливался с волнами, становясь каждой молекулой воды и всем океаном одновременно.

Дэн вынырнул и раздраженно махнул головой, разбрызгивая капли с темных влажных волос. Он провел по лицу ладонью и осмотрелся. Справа само безграничье, сверху безграничье, но не его. Где-то под ним, скорее всего, должно быть дно, а слева… Его взгляд почти автоматически скользнул по линии белоснежной дюны немного в сторону и вверх. Вот он. Маленький домик с потухшими окнами.

Дэн поджал губы, снова нырнул и поплыл к берегу.