Я иду тебя искать!

Он забирает из моих рук сумку и, открывая багажник, недовольно говорит:

- Ты там уснула что ли на этой скамейке?

- И тебе доброе утро! – с улыбкой говорю я, - Просто не думала, что это ты. Чья эта машина ? - осматриваю автомобиль, вижу логотип "Лэнд Ровер". В первый раз вижу такую модель, если честно.

- Доброе утро! – бормочет он, - Это моя машина.

Парень идёт к двери со стороны пассажирского сиденья, открывает ее и бросает:

- Садись уже, Эш, нам предстоит долгая дорога.

Я забираюсь в автомобиль. Внутри очень просторно. Черный кожаный салон, в машине пахнет очень приятно. Черт, да она совсем новая! Кэмерон заводит двигатель и выезжает со стоянки. Меня все ещё разбирает любопытство по поводу машины, и я осторожно спрашиваю:

- Ты что, ее только купил? Машина совсем новая!

Он прыскает и отвечает:

- Ага, с утра заскочил в "Волмарт"! Это подарок отца на семнадцатилетие.

- Ооо, - это все, что я могу произнести.

Кэмерон включает музыку, наверное, больше не хочет говорить на эту тему. Салон наполняется приятными звуками песен группы Linkin Park, любимой группы Кэма.

***

Из города мы выезжаем без приключений, никто из знакомых нас не видел. Уже на шоссе моя тревога понемногу рассеивается. Мы и в самом деле едем в Орегон! Я нетерпеливо ерзаю на сиденье, украдкой кидаю взгляды на Кэмерона. Мне нравится его сегодняшняя одежда: серая футболка без принта, сверху надета клетчатая синяя рубашка с длинным рукавом, рукава закатаны до локтя, черные джинсы идеально сидят на его длинных ногах, обут он в черные высокие конверсы. Кепку он снял, и мне нравится его новая короткая стрижка. До каникул его темно-каштановые волосы были намного длиннее. Кэмерон замечает мой взгляд и улыбается.

- В чем дело, Карамелька?

Ооо, только не это! Он не забыл мое детское прозвище, которое они и придумали вместе с Мелиссой, после того, как мама мне купила новый шампунь с запахом карамели. Мои волосы пахли нереально, даже окружающие чувствовали этот сладкий запах.

Я шутливо толкаю его в плечо.

- Эй, не называй меня так! Я больше так не пахну.

Он смеется и неожиданно наклоняется ко мне, берет одной рукой одну из моих кос и подносит ее к своему носу.

- Ммм, - произносит он, - Ты права, теперь ты пахнешь апельсинами.

Рука парня возвращается на руль. Черт, что это сейчас было? Кэмерон Адам Маршалл только что нюхал мои волосы? Невероятно! Я смущённо начинаю кашлять. Он тянется через меня к бардачку, задевает мое голое колено, я вздрагиваю, но, слава богу, он этого не заметил. Кэм достает бутылку воды и протягивает мне.

- Попей, Эш.

Я пью воду, и кашель утихает.

- Тебе пригодились мои записи насчёт поездки? – спрашиваю я, решая перевести тему. Мое колено ещё помнит его случайное прикосновение, надо срочно отвлечься.

Кэмерон смеётся.

- Да уж, поработала ты на славу! Отметила все заправки и кафе по дороге, даже указала, где какие цены на топливо, — он проводит рукой по волосам. Его старая привычка убирать волосы со лба не пропала. — Да, мне это очень помогло. Спасибо.

- Ты зачем подстригся? – вдруг выпаливаю я.

- Эшли, я за тобой не успеваю! — он ухмыляется, — Вопрос за вопросом.

Немного помолчав,он все же отвечает:

- Проиграл пари.

- Неужели?

- Ага, поставил не на ту команду, и вот результат, — Кэмерон гладит себя по коротким волосам.

Мой смех разливается по салону.

- Невероятно! Зачем ты ставил свои волосы? — сквозь смех интересуюсь я.

- Просто, — он пожимает плечами, — Так гораздо интереснее, чем спор на деньги, тем более тому парню было что терять. У него волос намного длиннее моего прежнего, и он солист рок-группы.

Я все ещё продолжаю смеяться.

- А мне нравится твоя новая стрижка! — заявляю я. Так действительно намного лучше, его лицо больше открыто, и широкие скулы стали выразительнее.

- В самом деле, тебе нравится? – парень смотрит на меня с ухмылкой, — Я очень рад, что тебе угодил.

Следующие четыре часа пролетают незаметно. Кэмерон ведёт уверенно, мы едем достаточно быстро, он все время рассказывает уморительные истории про свою футбольную команду. Мне хорошо с ним. Очень хорошо. Как в старые добрые времена. Не хватает только Мелиссы. Нет, сейчас я не буду думать о ней, иначе настроение испортится, и поездка тоже.

***

В дороге мы уже почти пять часов и оба чертовски проголодались. Нам предстоит проехать по территории трёх штатов — Небраска, Вайоминг и Айдахо. Штат Небраска мы уже миновали и решили остановиться на первой же автозаправочной станции в Вайоминге. Тем более, эта станция отмечена на карте моего плана поездки, и там есть Wendy's. От бургера я сейчас не отказалась бы.

Пока Кэмерон заправляет машину, я делаю для нас заказ. Занимаю свободный столик и жду, когда принесут нашу еду. Мы с Кэмом немного повздорили о том, кто будет платить за бензин. В итоге он не взял мои деньги и отправил меня в кафе. Я расстроена, все-таки эта поездка — моя инициатива, и оплачивать топливо должна я. Наконец приносят нашу еду, в это же время Кэмерон входит в кафе.

Он садится за столик и с улыбкой говорит:

- Все ещё дуешься, Карамелька!

Я фыркаю и отпиваю из стакана газировку.

- Да, я все ещё дуюсь!

Он качает головой, и мы принимаемся за бургеры. Когда с едой покончено, Кэмерон откидывается на спинку стула и спрашивает:

- Ты что, всю поездку будешь обижаться на то, что я не взял твои деньги?

Я скрещиваю руки на груди и упрямо отвечаю:

- У меня есть деньги, и раз уж я придумала всю эту историю с поездкой, то и платить за все мне.

- То есть ты хочешь сказать, что я просто твой водитель?

Парень с грохотом отодвигает стул и встаёт со своего места. — Нам пора ехать, мэм! Прошу, займите свое место!

С этими словами он стремительно выходит из кафе. Догоняю его уже возле автомобиля и беру за руку.

- Извини, пожалуйста, меня, — говорю я, опустив глаза.

Он разворачивается ко мне лицом.

- Мелисса и мой друг, если ты не забыла! И я поехал с тобой, чтобы помочь тебе, а возможно и ей.

Черт, мне так стыдно. Я не хотела обижать Кэма, не хотела портить нашу поездку своим занудством.

- Ты прав, прости, — снова извиняюсь я и добавляю: — Тогда давай компромисс: следующую заправку оплачиваю я, идёт? – я протягиваю ему руку для скрепления договора.

Он улыбается одним уголком рта, протягивает мне ладонь и пожимает мою.

- Тогда ужин оплачиваю я!

Так, с одним недоразумением мы справились. Это хорошо. Я подхожу к двери и открываю её, в это время слышу голос Кэма:

- Эй, ты куда это собралась? Теперь твоя очередь садиться за руль!

И кидает мне ключи от своей машины.

ГЛАВА 7

А я и не знала, как это круто ехать по скоростному шоссе! После маминого "Фокуса" я быстро привыкаю к габаритам "Ленд Ровера" и веду машину уверенно. Кэмерон практически сразу заснул, как только мы отъехали от автозаправочной станции. Наверняка его сильно утомили пять часов за рулём. Смотрю на него с нежностью. Он привалился к двери, скрестил на груди руки. Губы приоткрыты, густые брови нахмурены. Он такой милый во сне. Так хочется к нему прикоснуться. Черт, надо сосредоточиться на дороге.

Через пару минут вождение снова полностью увлекает меня. По обеим сторонам дороги раскинулись зелёные луга Великих равнин. Дорога ровной лентой убегает в горизонт, где возвышаются Скалистые горы. Я открываю окно и высовываю руку наружу. Ветер приятно холодит кожу. В салоне звучит хорошая музыка, подпеваю каждой песне. Плей-лист Кэмерона полностью соответствует моему настроению. Кроме Linkin Park, звучат песни Limp Bizkit, Imagine Dragons, даже Rihanna. Интересно, Кэмерон помнит, как Мелисса любила ее песни?

Вскоре вспоминаю, что мне уже пора позвонить маме, мой автобус уже должен быть в Чикаго. Часы на приборной панели показывают три часа дня. Паркуюсь на обочине и, чтобы не разбудить Кэма, выхожу с телефоном из машины. Мама не отвечает, ее телефон переводит меня на голосовую почту. Хотя я даже рада, что не пришлось ей снова нагло врать. Записываю сообщение о том, что все в порядке, я уже в Чикаго и мы едем в дом Элизабет на ее машине. Когда возвращаюсь в автомобиль, Кэмерон все ещё спит. Пью воду из бутылки и аккуратно выезжаю на шоссе.

Ещё два часа пролетают незаметно. Но по мере того, как мы приближаемся к горам, начинает довольно быстро темнеть. Я принимаю решение сделать очередную остановку на первой же автозаправочной станции. Когда я паркуюсь у колонки с бензином, я бужу Кэмерона.

- Сколько я проспал? - спрашивает он, потягиваясь.

- Четыре часа, - отвечаю я и выхожу из машины.

Я отправляюсь в магазин, а Кэмерон заправляет нашу машину. Возвращаюсь через десять минут с двумя чашками кофе, парочкой сэндвичей и всякой ерундой, которую накупила на случай, если мы проголодаемся. До кемпинга в Айдахо ещё около пяти часов езды. К нашему приезду местное кафе уже может быть закрыто.

Кэмерон отъезжает от станции и паркуется на обочине для того, чтобы мы быстро перекусили перед тем, как ехать дальше.

Он делает глоток кофе и блаженно закрывает глаза.

- Ммм, кофе — то что нужно! Устала? – спрашивает он и берет из моих рук сэндвич.

- Устала, - я разминаю шею пальцами. - Но оно того стоило! Мне понравилось вести твою машину.

- Значит, не скучала по мне?

Он смотрит на меня. Так, это он сейчас спрашивает про время, пока он спал, или про семь лет, которые мы не общались? В любом случае мой ответ подойдёт для обоих вариантов его вопроса.

- Ты даже не представляешь, как я скучала!

Он широко улыбается и тихо говорит:

- Я тоже очень скучал, Эш.

Кэмерон протягивает руку и убирает с моей верхней губы крошку от сэндвича. Твою ж мать! Я почти давлюсь едой! Быстро запиваю сэндвич кофе. Надеюсь, он не заметил, как от его простого жеста я почти превратилась в лужицу на черном кожаном сидении.

***

Вскоре после того, как мы проехали большой синий знак, который гласит: «Добро пожаловать в Айдахо!», я уснула. Кэмерон разбудил меня уже перед городом Бойсе. Когда мы миновали столицу штата, до кемпинга оставалось ещё миль десять.

В очередной раз заправляем машину, чтобы не тратить на это время утром, и отправляемся на стоянку. Оплачиваем кемпинг и паркуемся на своем месте. Кафе, как я и думала, закрыто. Зато ещё можно воспользоваться душем всего за два бакса с человека. Что мы с Кэмом с радостью делаем. Когда я выхожу из здания, где расположены душевые, Кэмерон уже ждёт меня, прислонившись к стене. На нем только тренировочные штаны и конверсы на ногах. Я тоже переоделась в серый спортивный костюм. Спать нам предстоит в машине. Но это даже лучше, чем в палатке. В палатке я чувствовала бы себя неуютно, Кэмерон находился бы слишком близко. В машине расстояние между нами намного больше. Хотя и это не спасает от его случайных (или намеренных?) прикосновений. Когда я подхожу ближе к парню, я замечаю, что на левой груди у него татуировка. Ого, Кэм сделал татуировку? Мне очень интересно, что там изображено, но в темноте мне ничего толком не видно. Мы молча доходим до "Ленд Ровера" Кэмерона. В машине он достает чистую белую футболку из своей спортивной сумки и натягивает ее через голову. А я беру с заднего сидения пакет из магазина.

- Не хочешь перекусить? — спрашиваю я и протягиваю парню упаковку чипсов.

- Было бы неплохо. — Кэмерон открывает пакет с чипсами, откидывается на сиденье, и мы приступаем к нашему скромному позднему ужину.

Когда с чипсами покончено, Кэмерон помогает мне перевести мое сиденье в горизонтальное положение. Он проделывает ту же манипуляцию со своим сиденьем, и теперь мы оба лежим. Кэмерон кладёт руки под голову и устраивается на спине. А мне удобнее лежать на боку, подогнув колени.

- У меня в сумке лежит твоя куртка, — говорю я. — Давай я достану, ночью может быть холодно.

- Достань для себя, укройся ей, я не замерзну. Если тебе холодно, я могу включить подогрев сидений.

Кэмерон тянется к приборной панели, я перехватываю его руку со словами:

- Не включай, мне комфортно.

Я неохотно убираю свою руку от Кэма. Он громко вздыхает.

- Кстати, мне очень понравилась твоя новая машина, — я, наверное, слишком быстро меняю тему разговора. Он заметит, что я нервничаю. — Почему ты на ней не ездил ещё ни разу?

- Мне больше нравится мой мотоцикл, — слышу я голос Кэма.

Хорошо, видимо, он сейчас не совсем расположен к разговору. Я включаю свой смартфон и прослушиваю голосовое сообщение от мамы. Также есть сообщение от Габи. Она пишет, что безумно по мне скучает, и что многочисленные тётушки и дядюшки ей уже порядком надоели. Когда читаю ее сообщения, улыбаюсь.

- Что смешного тебе там написали? — слышу я голос Кэма.

- Ничего, читаю сообщения от Габи, она сейчас во Франции, — отвечаю я и выключаю телефон.

- Ничего себе, куда ее занесло!

Кэмерон берет с заднего сиденья бутылку газировки.

- Да уж, далековато! — соглашаюсь я. — Она хотела ехать со мной в Орегон, даже просила отложить поездку на месяц, но в августе я не смогу уехать из города, буду помогать отцу.

- То есть,если бы твоя подружка не уехала в Европу, ты бы не попросила меня ехать с тобой? — Кэмерон делает глоток газировки.

Зачем я только сейчас сказала такую ерунду? Так, надо срочно менять тему разговора.

- Что ты сказал своей маме насчёт того, куда поехал?

Да, Эшли, просто блеск! Поговорим о его маме.

Кэмерон пристально смотрит на меня и ухмыляется одним уголком рта. Я всегда безумно любила эту его привычку.

- Я сказал, что мне нужно помочь другу.

Кэмерон, как и я, ложится на бок, лицом ко мне.

- А на мой вопрос ты ответишь, Карамелька?

Я смотрю в его глаза. В машине темно, но света уличного фонаря вполне достаточно, чтобы мы видели лица друг друга. Надеюсь, Кэм не видит мое замешательство. Я не хочу его обидеть своим ответом. Я нервно тереблю браслет на руке.

- Да, ты прав, если бы Габи не уехала на каникулы, в Орегон я поехала бы с ней.

Кэм молчит. Я опускаю глаза и добавляю:

- Но это была ее идея, чтобы я попросила тебя ехать со мной.

Я все ещё тереблю браслет и смотрю на свои руки. Вдруг в поле моего зрения попадают длинные пальцы Кэмерона. Он обхватывает мое запястье, подносит мою руку к своему лицу, чтобы рассмотреть мой браслет.

- Ты все ещё его носишь? — удивлённо спрашивает он.

- Да.

Его пальцы обжигают мою нежную кожу на запястье. Я не хочу, чтобы он отпускал мою руку. Но он это делает, тянется куда-то назад, и я слышу, как гремит связка его ключей. Он подносит ключи ближе к моему лицу, чтобы я смогла рассмотреть лучше.

- А мой мне давно стал мал, ношу его как брелок.

На связке ключей Кэма я вижу точно такой же браслет, как и у меня, только его браслет темно-синего цвета.

Это была идея Мелиссы — сделать нам троим одинаковые браслеты с нашим «особым знаком», как говорила Мелисса. Она выдумала этот наш знак — КЭМ, что расшифровывалось просто: Кэмерон, Эшли, Мелисса (англ. Kameron, Ashley, Melissa). Браслеты дружбы мы плели с ней вместе, сидя в нашем домике на дереве. Помню, мы торопились, очень хотели успеть ко дню рождения Кэмерона. Ему очень понравился его синий браслет с вплетенными квадратными бусинами с буквами. Наши с Мелиссой браслеты отличались только цветами: мой — зелёный, ее — жёлтый. Я никогда не снимала этот браслет. Только когда подросла, немного расширила его, чтобы он снова свободно сидел на руке. В день, когда Мелисса пропала, ее браслет так же был на ее руке.

Сейчас Кэмерон показал мне свой, и я очень рада, что он до сих пор, как и я, носит его с собой, хоть и на связке ключей. Я беру из его рук ключи и трогаю браслет. Ему браслет плела я. И, кажется, это было только вчера.

- Я думала, ты давно выкинул его, — почти шепотом произношу я и поднимаю на него глаза.

Понимаю, что он услышал мои слова. Он хмурит брови.

- Я бы никогда его не выкинул, Эш, — также тихо отвечает он.

Мое сердце сжимается. И я понимаю, что именно здесь и сейчас нужно сказать ему все, о чем я так боялась с ним заговорить все эти семь лет.

- Прости меня, что я предала нашу дружбу, — начинаю я и чувствую, что вот-вот расплачусь. — Я просто не могла, Кэм, просто не могла.

По моим щекам текут слезы. Кэмерон придвигается ко мне и нежно обнимает.

- Тише, Эш, прошу тебя, не плачь, — шепчет он и гладит мои волосы.

- Я боялась говорить с тобой тогда, когда она пропала. Мне казалось, что все это какой-то бред, она не исчезла бесследно и вот сейчас ворвется в мою комнату с новой сумасшедшей идеей. А если бы я заговорила об этом с тобой, то это стало бы все реальным, непоправимым! Понимаешь?

Чувствую, как он согласно кивает головой.

- Я не могла, Кэм, прости меня! Я так хотела поговорить с тобой, мне так не хватало и тебя, и Мелиссы. Но мне казалось, что это нечестно, понимаешь? Нечестно по отношению к ней, без нее продолжать нашу дружбу.

Я громко всхлипываю. Кэмерон прижимает меня к себе еще крепче. Господи, как мне хорошо в его объятиях! Так бы и сидела всю ночь, уткнувшись в его грудь.

- Ты меня тоже прости, Эш. Я должен был понять, что тебе тяжелее без нее, ведь она не только твоя подруга, но и сестра. А я все ждал, что ты позвонишь или подойдешь ко мне в школе. Но ты с каждым днем становилась все дальше и дальше от меня. А я все ждал, что скоро твоя боль утихнет и мы снова будем лучшими друзьями. Я ходил в этот чертов домик на дереве и надеялся, что ты придешь. Я ходил туда до шестнадцати лет, пока его не унес торнадо.

Я отстраняюсь от него и смотрю прямо ему в глаза.

- Ты приходил туда, даже тогда, когда дом родителей Мелиссы купили Куперы? — удивленно спрашиваю я.

Он смеется и заправляет мне волос за ухо.

- Да мне было плевать, кто купил их дом. Домик на дереве всегда был только наш.

Я снова прижимаюсь к его груди. Сейчас мне стало так хорошо, так легко. И почему мы раньше не поговорили? Столько времени потрачено зря. Столько времени друг без друга.

- Значит, снова друзья? — затаив дыхание, спрашиваю я.

- Мы и не переставали ими быть, — слышу я ответ Кэма. — Просто наша дружба была поставлена на паузу.

- На очень, блин, длинную паузу.

Я нервно хихикаю.

- Напомни мне поблагодарить Габи за то, что она вовремя свалила в Париж.

Кэмерон улыбается. Я толкаю его в плечо.

- Эй, полегче, она так-то тоже мой друг!

Я вытираю слезы с глаз, и мы оба продолжаем смеяться.

ГЛАВА 8

Теперь, когда между нами снова все по-прежнему, я хочу поговорить с Кэмероном о том, почему он так реагирует, когда я завожу разговор про его отца. Мне кажется, Кэмерона что-то тревожит. Ясное дело, за семь лет в его жизни произошло много чего такого, о чем я даже не имею понятия. Взять хотя бы его татуировку. Мне так хочется ее рассмотреть, но будет как-то странно просить его снять футболку. Так ведь? Ладно, с этим я разберусь потом.

Мы снова лежим на своих опущенных сидениях. В салоне довольно комфортная температура, спать почему-то совсем не хочется. Может, я слишком взволнована присутствием Кэма? Он так близко сейчас, что я даже чувствую запах его геля для душа. Я решаю наконец задать вопрос, который мучил меня весь день.

— Почему ты целый год не ездил на этой машине? Это же подарок твоего отца.

Кэмерон потирает лицо ладонями.

— В этом-то и дело, что это его подарок.

Я слышу явное раздражение в голосе парня.

— Вы с ним не ладите? — осторожно спрашиваю я.

— Да, Эш, черт возьми! Мы с ним не ладим.

Странно, насколько я помню, Кэмерон всегда очень любил своего отца. Да и Роберт Маршалл никогда не пренебрегал сыном. Всегда ходил на все наши школьные концерты, возил Кэма в Де-Мойн на футбол. Даже в силу своей занятости, он уделял сыну много внимания. Роберт Маршалл — очень известный в нашем округе юрист. В последнее время, как я слышала, он в основном работает в Чикаго, у него довольно солидные клиенты. Я вспомнила фотографию в газете, где они стоят всей семьёй: Роберт, Кэм и мама Кэма Сандра. В прошлом году отец Кэма баллотировался в сенаторы от нашего округа, но потом внезапно снял свою кандидатуру; всех подробностей того дела я толком и не знаю. Но на том фото они выглядели счастливой семьёй.

Наверное, не стоит продолжать этот разговор, если Кэмерон так реагирует. У него, видимо, довольно веская причина грубить мне, когда я спрашиваю его об отце.

— Он не живёт с нами уже четыре долбаных года, — слышу я голос Кэма. — И мне не нужны его подарки!

Он поднимается, кладёт руки на руль. Его взгляд направлен куда-то сквозь лобовое стекло в пустоту ночи.

— Ты даже не представляешь, Эшли, как деньги меняют людей. Он уже не тот клёвый парень, который водил меня на футбол и играл со мной в мяч на заднем дворе. Он циничный ублюдок, ненавижу его.

Он ударяет по рулю, и я вздрагиваю.

— Началось всё, когда он выиграл первое дело в Чикаго, — продолжает он. — Его позвал бывший однокурсник, дело было провальным, клиентом был какой-то то мафиози или что-то в этом роде. Но с помощью отца они выиграли это дело, и отца пригласили и дальше работать с этими людьми. Я, конечно, был ещё слишком мал, чтобы понять, что мой отец занимается не совсем честными делами, — Кэмерон усмехается. — Мама знала, они начали часто ссориться. Меня это пугало. Всё катилось к чертям! Мама постоянно плакала, отец практически не жил дома. — Кэмерон замолкает, я жду продолжения его рассказа и через минуту снова слышу голос друга:

— Однажды, когда мне было уже четырнадцать, у отца был очередной день рождения. Мама очень ждала его приезда, но за день до этого он позвонил и сказал, что не сможет выбраться, что у него тяжёлый судебный процесс и весь уикэнд он будет готовиться к слушанию. Но мама решила, что мы тогда сами поедем в Чикаго и сделаем отцу сюрприз на день рождения. Когда мы приехали, в дом нас запустил консьерж; отец арендовал квартиру в одной из многоэтажек. Как сейчас помню, с каким предвкушением мы поднимались на лифте, мама все время улыбалась, представляла, наверное, лицо отца, когда он увидит нас. Но когда мы вышли на нужном этаже, я заметил, что что-то поменялось в мамином лице. Из-за двери папиной квартиры доносился смех и музыка, словно там была вечеринка. Я тогда сразу всё понял. Просил маму уйти, но она как будто не слышала меня. Дверь была не заперта, мы спокойно вошли в квартиру отца. Там действительно была вечеринка. Много красивых женщин, они пили коктейли. А в гостиной на диване сидел мой отец, на его коленях расположилась какая-то женщина, и он ее лапал и целовал.

Кэм снова замолкает и роняет голову на руки. Я терпеливо молчу. Тишину в салоне нарушает только стрекот цикад за окном.

- Он не поехал к нам из-за своей вечеринки. Когда мама увидела его с другой женщиной, она словно окаменела. На нас никто даже не обратил внимания, мы могли спокойно уйти незамеченными. Я взял маму за руку и пытался вывести ее из квартиры, но она стояла как вкопанная. Я не знаю, сколько прошло времени, как мы зашли в квартиру — три минуты или десять, но она все стояла и смотрела, как отец лез под юбку той женщине. А потом я услышал ее громкий голос: «С днём рождения, дорогой!» — сказала она, и тут отец наконец заметил нас. Он так поспешно столкнул свою пассию с колен. — Кэмерон смеется. — Черт, видела бы ты его лицо! И вот тогда мама как будто очнулась, и мы вышли из квартиры. Мы сели в машину, и она тихо так мне сказала: «Милый, я не могу вести, я вижу только его перед глазами». Мне пришлось сесть за руль. Мне пришлось в четырнадцать лет шесть часов ехать из Чикаго до Мэрион-Фоллс по скоростному шоссе. Нам повезло, и нас не остановили полицейские, хотя на этот случай я придумал тогда легенду о том, что моей маме стало плохо. Она действительно была не в себе. Молчала всю дорогу и смотрела в одну точку, словно помешанная. Я так испугался, что с ней что-то не то. Болтал всю дорогу, чтобы отвлечь ее. Рассказывал дурацкие истории про школу, про нашу футбольную команду. Хотя, наверное, я это больше делал для себя, чтобы не сидеть в пугающей тишине. Когда мы уже подъезжали к Мэрион-Фоллс, она неожиданно для меня сказала: «Милый, нам надо заехать в «Волмарт», у нас закончились сухие завтраки». Ты можешь себе представить, Эш? Она вспомнила про гребаные сухие завтраки! Тогда я был уверен, что она точно тронулась умом. Я знаю, она очень любила отца, они были парой ещё со старшей школы, и я точно знал, каким ударом было для нее увидеть его с другой женщиной. Как тяжело ей было осознать, что он пренебрег своей семьёй ради вечеринки со своей любовницей.

- О, Кэм, мне так жаль! Я даже не представляю, что ты почувствовал, когда увидел отца в такой… эээ… ситуации.

Я усаживаюсь на своем сиденье и опускаю руку на руку Кэмерона. Наши пальцы переплетаются.