Висела туча над опушкой…

– Врешь! – взвилась ведьма.

Она подскочила на месте, подобрала подол платья и побежала. Колючие кусты цеплялись за одежду, ветки хлестали по лицу, но она не останавливалась. Все бежала и бежала, углубляясь все дальше в темный непролазный лес. Заблудиться здесь обычному человеку было раз плюнуть. Но Лариса Тимофеевна с малых лет изучала эти тропы. Знала каждое дерево, каждую травинку, каждый грибочек. Лес почитал ее, уважал, любил. А она отвечала ему взаимностью. Всегда берегла его, защищала. А теперь ее лес был напуган.

Ведьма выскочила на просеку. Солнечные лучи выхватили ее запыхавшуюся фигуру, ослепили на мгновение, заставили притормозить. Если бы сделала старуха еще буквально пару шагов, то на третьи сутки играли бы ведьмины похороны.

Едва Лариса Тимофеевна, лишенная возможности видеть, остановилась, и чтобы не упасть от быстрого бега, схватилась за шершавый ствол дуба, к ее ногам рухнуло вековое дерево, погребая ее под своей раскидистой кроной. Старуха сжалась в комок и крепко зажмурилась. Ветви и листья, как по волшебству, раскинулись по обе стороны от ведьмы, не причинив ей не малейшего вреда. Дуб в последний раз тряхнул кудрявой шапкой и, убиенный, затих.

– Это еще что за чертовщина? – вскинулась старуха, выплевывая желудь изо рта.

Впереди раздались крики.

– Человек! Там в лесу человек! – шумели испуганно мужики.

К Ларисе Тимофеевне уже неслась пара ног, обутых в тяжелые грязные сапоги.

– Жива, бабусь? – ведьма разлепила сначала один глаз, затем второй.

Она расправила осанку, собрала в кучу густые седые брови над переносицей, нарочито громко засопела и подняла голову на склонившегося над ней молодца.

Алексей Геннадьевич Свиристелкин, молодой столичный инженер, приехавший, как и его далекие предки, покорять сибирскую целину, строить завод для производства целебной минеральной воды, обладающей чудодейственными свойствами, впервые в жизни так сильно испугался. Его заверили, что местные жители в лес не ходят.