Пепел от её души

Пепел от её души

Глава

«Чти отца твоего и матерь твою,

да благо тебе будет,

да долголетен будешь на земле»

пятая заповедь Закона Божия

Грех неуважения родных родителей

называется хамством.

Дети – не судьи своим родителям.

Даже в тех ситуациях, когда

отец или мать полностью не правы.

Ребенку не дана власть их судить…

Пролог

За окном не видно ни зги. Нудный дождь все льёт и льёт. В такой темноте невозможно разглядеть, что происходит на улице через сильные потёки на стекле. Ненадолго фары одинокой машины осветили пустынный мокрый тротуар. Всё равно бесполезно смотреть из этого о окна – ничего не увидишь. Потому что этот дом в микрорайоне, стоит в ряду одинаковых пятиэтажек самым-самым последним. Из окон видно только бескрайнюю степь и железную дорогу. В какую сторону ни повернись – увидишь горизонт. Далеко-далеко, там где небо срастается с землёй едва различимы многочисленные производственные трубы, из которых постоянно валит сизый дым. Это городская ТЭЦ. В любое время года скудна палитра красок пейзажа за окном. Зимой он нарисован в унылых, грязно-серых тонах. Ненадолго появляются зелёные оттенки весной, но, и они, не успев заиграть в полную силу, быстро блекнут и переходят в соломенно-серые. Обидно, что и лето тоже не раскрашено чистыми, яркими цветами. Как будто у невидимого художника всегда не хватает тюбиков, и он, для того, что бы дописать свою картину, постоянно их разбавляет и смешивает, как придётся. Осенняя пестрота – очей очарованье – всегда обходит это место стороной. Потому что деревьев почти нет, а трава и редкие кусты дикой смородины и джигиды очень быстро становятся жухлыми и безжизненными. И так, до самой зимы. Украшают это место только редкие сосны, высаженные рабочими, строившими когда то этот дом. Негустая посадка проходит полосой в метрах в десяти от жилья. Эти стройные сосны, уже довольно высокие, вносят немного разнообразия в бедную растительность. Раньше, когда Ирка была маленькой, она с подружками любила лазить и измерять глубину котлованов, в которых посажены эти сосёнки. Мелюзгу очень затягивало это развлечение. Дети могли часами сидеть в ямах, глубина множества которых – по колено, но встречаются и по пояс, а некоторые по самые детские макушки. Когда-то, давным-давно, когда Ира только-только родилась, в одной из этих ям нашли мешок, а в нём расчленённое женское тело. Конечно же дети обнаружили эту жуткую находку. Взрослым и в голову не придёт там таскаться. Иркины старшие сестры – Тоня и Лиза – были в числе кладоискателей – на всю жизнь запомнили выкатившуюся из мешка кудрявую голову с ярко-красной помадой на губах.

Во дворе нет ни детских горок, ни качелей. Изредка привозят песок и сгружают его большой кучей, впереди дома. Обрадованные дети, разделившись на группки, начинают резаться в ножички. Кто-нибудь, обычно по-тихому, выносит из дома холодное оружие, так, что бы родители не засекли. Какой попало нож для игры не подходит, он должен быть с лёгкой рукоятью. Ребята садятся в круг, в центр нагребают горку, разравнивают верхушку, как торт, и каждый – по очереди – начинает выполнять комплекс бросков. Надо, что бы нож всегда входил в песок лезвием. Бросок с носа, со лба, с локтя – техника, с каждым броском усложняется и становится все замысловатее – каждый ребёнок наизусть знает полный комплект и очередность упражнений. Побеждает тот, кто выполнит, быстрее всех, весь комплекс без ошибок. Поэтому гора песка быстро становится сначала плоской, а потом и вовсе исчезает. Но, невзирая на отсутствие площадок, дети целыми днями околачиваются на улице, и всегда находят себе развлечения. С раннего утра и до позднего вечера, большой дружной командой они шляются, где ни попадя. Очень притягательное место для игр – большая свалка металлолома на сопке у дома. Каких только конструкций там не найдешь. Огромные, в рост человека, куски труб, недоделанные вышки – вот они-то и являются и турниками и качелями. А ещё – «перекати поле», «камушки», «лапта», «классики», «резиночка», «скакалки», «выбивалы» – детский гомон постоянно стоит во дворе. Все боятся только одного – что родители не вовремя начнут загонять домой. Когда у старшаков хорошее настроение, они предлагают малышне сыграть в игру «Казаки-Разбойники». Мелюзга соглашается с великой радостью. Для них это самое вожделенное и обожаемое командное развлечение. Поиски друг друга иногда затягиваются на целый день, потому что подростки придумывают очень замысловатые места, для пряток.

Но, самая манящая, и самая запретная затея для всех детей этого района – это пробраться на завод. Он расположен недалеко от Иркиного дома – сразу через дорогу. Заводская проходная – в пяти минутах ходьбы. Всех детей прельщают высокие горы золотого песка, которые находятся на огромной территории и хорошо видны поверх заводского забора. Этот мягкий и мелкий, как мука, песок ярко-жёлтого цвета, получается при производстве продукции из чугуна – батарей и ванн. Родители под страхом смерти запрещают своим отпрыскам лазать туда, потому что – это очень опасное развлечение. Вот недавно, как всегда, собравшись большой ватагой, разновозрастные мальчишки проникли на запретную территорию. Примерно через час, прибегают назад трое из той компании и орут, как резанные.

–Витьке ноги отрезало!

Витька – это соседский мальчишка лет десяти из четвёртого подъезда. Оказывается, вдоволь накувыркавшись на горе, решила пацанва с неё прыгать. Прыгали они, прыгали, а в это время из цеха выехал тепловоз с вагонами. Мальчишки попрятались с другой стороны горы, что бы машинист их не заметил. Когда состав проходил мимо, Витька решил выпендриться – и прыгнул. Он быстро скатился по крутому склону, и угодил прямо под колёса вагона. Естественно, машинист не успел среагировать. Секунда – и пацану отрезало обе ступни. Потом были разбирательства. В школе проводилось общее собрание. Директор всех детей, поголовно, ругал, наставлял и запугивал: «Кто ещё отважится пойти на завод – того поставим на учёт в детскую комнату милиции, а родителям выпишут крупный штраф!»

Но, кто же будет его слушаться. Как ходила детвора на вожделенные песочные горы, так и продолжает ходить.

Пришить отрезанные ступни Витьке не получилось – раздробило все косточки. Теперь он ходит на золотой песок на двух протезах. Это ему ещё повезло, что только ступни отрезало! Вот взрослому парню из соседнего дома, который тоже, в свое время, порезвился там, отрезало обе ноги – полностью. Передвигается он теперь на низком ящике на колёсиках, отталкиваясь двумя деревянными колодками.

Сейчас, немного повзрослев, Ирка понимает, что их местожительства – дрянное. До продуктового магазина – идти далеко. А, у неё ведь есть святая обязанность – должна она каждый день покупать домой три литра молока, потому что его выпивает отец. За один вечер, всё до капельки. Раньше старшие – Тоня и Лиза – исполняли эту обязанность, а теперь она перешла по наследству к младшей, и досталась Ире. Каждый день она тащится с бидоном через весь микрорайон, что бы в холодильнике был всегда любимый отцовский напиток. Этот вопрос ни кем и никогда не обсуждается. Молоко должно быть – и точка!

Вот и получается – до магазина – далеко, а до остановки основного транспорта, на котором можно уехать в любой район города – ещё дальше. Город, в котором живет Ира – шахтёрский. Шахт очень много. Из-за подземных выработок он раскидан по разным сторонам. Если смотреть сверху, то он, своими очертаниями, напоминает большую кляксу. Эти многочисленные районы расположены очень далеко друг от друга. Расстояние между ними, самое меньшее, километров двадцать пять, а то и тридцать с лишним. Поэтому, добираться из одного района города в другой, очень долго и нудно. Редкие автобусы, курсирующие между жилыми территориями, вечно забиты как консервы. Люди на остановках подходящий транспорт берут на абордаж. Кое-как, пробравшись вовнутрь, пассажиры едут, как акробаты. Именно как акробатические, можно определить те позы, которые приходится принимать гражданам в переполненных салонах. Эта пытка продолжается полтора или два часа. На немногих остановках в безлюдной степи никто не выходит, за редким исключением, все едут до населённого пункта.

Единственное, что нравится Ире – это звуки железной дороги, которые сопровождают жителей этого дома, постоянно – и утром и вечером и ночью, потому что недалеко находится техническая, станция. То и дело до дома, не громко, но разборчиво доносятся звуки переговоров диспетчеров. Железнодорожные пути идут параллельно, по краю жилого массива, вдоль всех строений микрорайона, в метрах в пятистах. Ночью любимое занятие девчонки, засыпая, наблюдать за бегущими вагонами, которые в свете прожекторов, отражаются в её спальне на стене. Лежит она, смотрит на эту мелькающую картинку, и глаза сами собой закрываются.

Мама девочек – Анна – до сих пор не пришла. Младшая дочь часто стоит и ждёт её у окна. Делает она это по привычке, отсюда она её не увидит, мать подойдёт совсем с другой стороны. Это раньше Анна работала в другом районе, куда ходили два редких маршрута. Приезжала она на автобусе, который останавливался, на безлюдной остановке, как раз позади дома, куда выходят окна.

Женщины сейчас – все рукодельницы. Нарядов в магазинах днём с огнём не найдешь, а, ткани есть – вот и стараются модницы, выкручиваются, кто как может. В основном, они придумывают простые фасоны и несут ткань в салон, где работает Анна. Здесь закройщицы раскраивают материю по желанию клиенток. Сшить платье легко – остаётся только застрочить швы и сделать отделку. Анну заказчицы любят – стараются попасть на раскрой именно к ней. Аня никогда не отказывает и не огорчает женщин, что задуманное не получится, потому что ткани мало. Она обязательно предложит что-нибудь исправить, или «покумекает», как она говорит, и так хитро разложит ткань, что её хватает на задуманное с незначительными изменениями. Этот вид услуг для таких же, как и сама Анна, простых людей – для малоимущего населения. Раскрой тканей стоит копейки. И поэтому работы у Анны всегда много. Всю смену – двенадцать часов – она на ногах, присесть некогда. Но, рабочий график – два через два – позволяет много работать дома – на себя.

В такой салон Анна, перешла работать после того, как закончила курсы закройщиц. А, до этого, много лет, она работала в большом ателье – рядовой швеёй. Очень тяжело расставалась Анна со своим родным швейным коллективом. Одно её успокаивало, что Мария Ивановна – заведующая ателье – тоже перешла на другую должность – в «люкс» – директором. Звала она и Анну с собой, но та решила подыскать более свободный график, что бы оставалось время на надомную работу. Заказчиц у Анны много. В основном, это работницы торговли. Вот кто-кто, а они-то могут себе позволить индивидуальный пошив из самой дорогой материи. Но, дамочки они, как правило, все очень прижимистые. Они не скупятся, когда покупают себе ткань, зато потом, придумывают самый простой фасон, что бы свою работу швея не дорого оценила. А, вот уже в процессе, они хитренькие, начинают вносить изменения, усложняя платье. И потом, при расчете, канючат и бьются за каждую копейку. Неприятно от того, что богатые заказчицы пытаются схитрить и выгадать в свою пользу, но, деваться некуда. Расчёт за работу, в основном, идёт продуктами. Анна не возражает, так как это тоже очень хорошо. В свободной продаже продуктов почти нет. В магазинных холодильниках, в огромных металлических тазиках, лежит солёная килька, да коричневые маслянистые, противные ягоды – заморские маслины. Не привычный к экзотике рабочий народ, их никогда не покупает, и не ест. На полках – нагромождение высоких пирамид, составленных из консервных банок – «Килька в томате». Ещё магазинные витрины завалены расфасованными кульками с ирисками и леденцами. Чего-чего, а этих конфет – «прощайте зубы» – большой выбор. Все их называют «стекляшками».

Благодаря знакомству с «торгашками», в холодильнике у Анны, временами есть, что поесть. Опять же выгода – муж Анны – не будет требовать денег на алкоголь, и пропить в этом случае, будет нечего. «Торгашки» – так Аниных клиенток называет Александр – муж – частенько стали рассчитываться за работу деликатесами. Сама она их не купили бы никогда, зачем деньги тратить, если обычные продукты нужны. Анна никогда, и ни от чего не отказывается, не требует живых денег, даже если очень на них рассчитывала. Поэтому дочери попробовали – и миндаль жаренный, и дефицитные шоколадные конфеты «Песни Кольцова», и даже сосиски – дефицит невероятный – частенько у них в доме бывают.

Так и работает Анна – два дня в салоне – не садясь, два дня дома – с утра и до вечера, не вставая из-за швейной машинки. Крутится она, как умеет, практически в одиночку обеспечивает всю свою семью. Всё, что зарабатывает глава семейства – Александр – это его деньги. На житьё – бытьё у него, обычно, ничего не остаётся. Все растворяется в бездонной бочке со спиртным, которую он опустошает со своими приятелями. Недавно кому то хвастался, что, если посчитать, сколько он пропил, то по деньгам это выйдет две «Волги» – не меньше. Выходит, он гордится тем, что промотал уйму денег, ведь «Волга» – это самая дорогая машина.

Из-за монотонного звука дождя, который скребётся по стеклу, на душе у Иры становится всё тревожней и всё тоскливей. «Скорее бы мама уже пришла, – думает она, – Но, как только придёт, увидев отца и сразу расстроится». Вечером Александр опять еле-еле вошёл в дверь. Вернее сказать – не вошёл, а вполз. Грязный и растрёпанный. Рубашка распахнута и выбилась из штанов. Почти до самого пояса пуговицы оторваны с корнем. Он еле-еле преодолел дверной проём, что то попытался сказать матом и рухнул на пол, вниз лицом. Дочь ничего не поняла. Разобрала только невнятные слова, что кто-то получил пилюлей. Когда то, он был красавчиком. В молодости Александр был очень похож на известного артиста, сейчас, в свои сорок с небольшим лет, превратился в запитого, обрюзгшего, лысеющего мужика.

Лысина – это отдельная тема для девчачьего обсуждения. Эта большая плешь образовалась в красивой, чёрной шевелюре Александра не очень давно. Дочери и жена частенько подтрунивают над его лысиной. Длинный локон волос, отращённый на одной стороне, он зачесывает на другую – поперёк лба. Все выглядит пристойно, пока не подует ветер или пока он трезвый. А, так как безветренных дней практически не бывает, и трезвым он бывает очень редко, то его свободолюбивый локон, наперекор хозяину, откидывается в обратную сторону и всегда стоит дыбом. Такой неопрятный рог из жидких, чёрных волос. Вот что-что, а цвет волос Александра, со временем не меняется, такой же насыщенный – чёрный. Хотя, может немножко, кое-где, стали появляться редкие сединки, но, их совсем не заметно. Так вот – этот рог для девочек – хоть какое-то моральное утешение и тема для подтрунивания. В открытую – они не смеются. Так, просто переглядываются и прыскают незаметно. Возьми, попробуй в открытую посмеяться.

Все три сестры никогда не называли своего отца «папой». Это от того, что если это «папа», то он обычно добрый, ласковый, а главное – заботливый человек. А у девчонок – не «папа», у них – отец – он их только родил. Хотя, даже, и не он родил, но он принимал непосредственное участие в деле, от которого сёстры появились на свет. Лежит он сейчас большим грязным, вонючим тюком, и так громко выводит рулады, что, наверное, все соседи слышат этот могучий храп. То, что сейчас он спит почти в бессознательном состоянии, лицом в пол – это ничего не значит. Час – полтора сна и организм Александра восстановится, для того, что бы обрушиться всей своей громадной силой пьяной ненависти на семью. Раньше одна Анна была его жертвой – держала ответ за мнимые преступления, а как старшие дочери подросли – он и на них начал отрываться.

В пьяном гневе Александр страшен. Описать словами сложно, это надо видеть. Белки его глаз наливаются красным цветом. Пальцы на руках собираются особенным образом – крайние в стороны, а три пальца в середине, крепко прижаты друг к другу, кисть становится похожей на истребитель. Всё начинается всегда резко, мгновенно. Маты изрыгаются со зверским видом, слова вылетают с бешенной силой и подкрепляются рубящими движениями рук. Слюна брызжет во все стороны. Домочадцам становится не просто страшно, а невыносимо страшно. Причем, гнев у него возникает не от случая к случаю, а всегда, как только алкоголь попадает в организм. И причинная доза – всегда разная. Ни кто и никогда не знает, в какой момент, у Александра сорвёт крышу и начнется светопреставление. А, сила у Александра – неимоверная…

Часть 1

Глава 1

Семья Анны Озеровой живет в третьем доме от внушительного оврага, почти на самом краю деревни. Овраг настолько глубокий, что если одному встать в нём у подножия, а второму, сверху, оба будут казаться друг другу детьми. Зимой в нём на салазках катается вся деревенская ребятня. Сразу за оврагом – возвышенность, на которой начинается подлесок, плавно переходящий в первозданный лес, да такой густой, что родители не разрешают своим детям ходить в него по одиночке, а только гурьбой и только по проторенным тропинкам, никуда с них не сворачивая. Вся растительность здесь меняет свой цвет по нескольку раз в течение дня. Ранним утром она золотисто-зеленая, с золотыми каёмочками. Днем становится ярко-изумрудной. А вечером превращается в малахит. Деревья, кусты и трава, как будто вырезаны ажурным узором из этого камня, каким-то неведомым, но очень талантливым скульптором. Три деревенские улицы полого спускаются к небольшой и спокойной речушке, настолько мелкой, что почти на всём протяжении она едва достигает колена взрослого человека, вот в заводях – по пояс, а иногда и по грудь. В таких затонах и купается местная детвора. По обеим берегам речушки растут высокие деревья в ряд, как солдаты в шеренге. Исполины склоняются в уважительном приветствии и своими ветвистыми кронами образуют куполообразный свод над руслом реки. Их ветви так плотно переплетены, что если запрокинуть голову и посмотреть вверх, увидишь едва-едва проглядывающее небо. Тихий, ласковый поток влечёт скинуть обувь и войти в воду. Влага ласково оближет и освежит ступни. Так, наслаждаясь благостью воды и воздуха, можно долго-долго идти по руслу, как по тенистому коридору. Поодаль от берега, ближе к домам, бьёт родник. Ключ существует посреди вековых тополей и лип, столько, сколько себя деревенские помнят, давая всем жителям чистую студёную воду. Весной, во время цветения, к запаху мокрых досок и сырой травы добавляется медовое благоуханье деревьев. В такие дни местные жители, приходя на родник, подолгу стоят, втягивая божественный аромат. Источник люди, для удобства, заботливо обложили брёвнами. На подходе к роднику, сама собой раскинулась ровная, аккуратная полянка, заросшая плотным ковром мягкой травы. В предрассветные часы, когда тьма собирается сдать свои позиции, всю округу застилает густой, молочный туман. Вытягиваешь руку, а её не видно. Туман, не поднимаясь высоко, клубится ближе к земле, не выше человеческого роста. Проходит час, другой, белая пелена-перина постепенно растворяется в воздухе, как будто её и не было. Солнце показывается краешком своего тела и начинает золотить верхушки деревьев. Петухи первыми приступают к сольным выступлениям, соревнуясь друг с другом диапазонами голосов.

Сегодняшний субботний день в деревне ознаменован событием. А, в деревне, всё, что хоть немного отличается от рабочих будней – всё событие! Озерова Аннушка выходит замуж. Казалось бы – только-только она бегала по деревенским улицам с двумя заплетёнными косичками. Этой зимой ей исполнилось девятнадцать лет. Решение выйти замуж она приняла стремительно. Никто, включая её саму, не ожидал в ближайшем будущем её замужества. Парень – Александр – не местный, из соседнего посёлка. Вот ведь и встреч у них особо не было, как это принято – что бы погулять, поухаживать. Молодого человека в деревне знали плохо, но были хорошо наслышаны о нём. И слава о парне не была положительной. Родители Анны, как могли, отговаривали дочь от скоропалительного шага, увещевали её подождать, не торопиться. Но, куда там! Настояла Аня на своём, как будто глаза ей кто зашорил. Откуда только упрямство взялось! Слушать добрых советов ни от кого не стала.

–Я его кажется люблю, мама, и он меня, по-моему, любит – отвечала она на материны увещевания – Поэтому, чего раздумывать? Пойду я за него – всё у нас будет хорошо!

Родители у Анны – люди мягкие. Понимали они, откуда у этой спешки ноги растут, и жалели дочку, старались рану её не бередить, не смели запрещать или приказывать. Да, и вообще, они души не чаяли в своих детях, старались не вмешиваться в их личную жизнь и не встревали с непрошенными советами. Поэтому ни ругаться, ни настаивать – не смели.

«Ну, будь, по-твоему, доченька. Может и правда – всё у вас сложится счастливо» – вздыхали оба.

В деревне семейство Озеровых уважают. Илья – один из немногих мужиков, оставшийся живым после войны. Причина тому – бронь, которую он получил от железной дороги. Все военные годы он дневал и ночевал на ней. Он и сейчас на ней трудится. Анастасия – тихая добрая женщина. Никогда и никому слова поперёк не скажет. Если ей что то не нравится – молча уходит, отношений выяснять не будет. Никто и никогда не слышал от неё грубого слова или крика. За это молчание, некоторые соседки считают Настю скрытной. Хотя, скрывать ей абсолютно нечего – вся жизнь на виду. Просто сплетничать она не любит, поэтому и пустых разговоров с соседушками не ведёт. Да и некогда ей разговоры разговаривать – знай поспевать управляться с хозяйством.

Семья по деревенским меркам малочисленная. Детей всего – шестеро, Анна четвёртая. Анастасия и Илья – поженились совсем юными. Дело было, как водится, справлено без ведома молодых, а старшими родственниками. В начале лета узнала родня жениха, что в соседней деревне есть девушка – добрая и хозяйственная. С покладистым, мягким характером, молчаливая, скромная и застенчивая. И внешностью – ладная – лицо приятное, сама статная, стройная, но жилистая. Белокожая брюнетка с чистым открытым лбом и голубыми глазами, в обрамлении чёрных, длинных ресниц, с тонкими, выразительными бровями. Решили, недолго думая, поехать свататься. Родители девушки – люди простые, из крестьян, сватов приняли хорошо. Парень, они слышали – тоже положительный, ничего худого за ним не числилось. Хоть и не красавец – невыразительный шатен, но, высокий, с широкими плечами. Зато не бабник, не лентяй, такой же спокойный и работящий. Что ещё нужно? Сговорились родственники обеих сторон быстро и в конце лета уже сыграли свадьбу. Молодые, не сопротивляясь родителям, обвенчались в местной часовне и зажили своей новой семьей.

Жили в родительском доме Ильи. Скоро свёкор помер, осталась свекровь одна. Долго она испытывала нервы своей молодой невестки, но ни разу в ответ грубости или пререканий, в свой адрес, не услышала. Через недолгие промежутки времени, как положено – рождались дети – всего шестеро. Четверо мальчиков и две девочки. Жили, как все – работали, работали и работали.

Жили дружно, не ругались. Спорил иногда хозяин с женой, но спокойно, без криков, и, та – не огрызалась – молчала и соглашалась. В доме у них всегда царили дружба и спокойствие.

Аня родилась в год начала самой чудовищной войны. Четвёртый ребёнок в семье появился зимой. Вся деревня, от мала, до велико – работали на износ, до последних сил. Страна билась с фашистской нечистью, как единый организм, превозмогая страшные потери и лишения. Никогда не жившая богато, семья Озеровых, как и вся страна, пережила за четыре тяжелейших года и голод и холод и потери. Два родных брата Ильи сложили свои головы за Родину, но все дети – выжили. Вырастили они всех шестерых.

С детьми своими родители всегда были ласковы, любили их сильно и всех одинаково. Нежностей разводить было особо некогда, но каждый из детей чувствовал родительскую заботу. Придет с работы отец уставший, но малышей по голове погладит, старшим вопрос задаст, как день прошел, учёбой поинтересуется. Для всех найдет доброе слово и чуть-чуть времени. Вот времени-то совсем не было. После работы – хозяйство своё не хитрое надо обиходить. Тут дом подправить, там скотину накормить, сена заготовить. Круговерть постоянная, на сон оставалось немного часов. Даже при такой загруженности, добрых слов для всех детей у отца с матерью всегда хватало.

Однажды, уже после войны, дело было, когда Аннушке было семь лет, а младшему Артёму – четыре, он появился на свет позже Анны на три года, – отправили их родители в лес, лыко драть. Понятно, что дело послевоенное – трудное. В деревне люд, чем мог, перебивался. Впроголодь жили все. Летом полегче немного было – крапиву варили, лебеду, сныть, жёлуди, грибы-ягоды собирали. На подножном корму с голоду не умирали. Рабочие руки были на вес золота. Старшие серьезной и тяжелой работой заняты, а мелочь пузатую снарядили в лес – за добычей. Артемке, как мужчине, топорик дали. Он ими насечки на дереве должен был делать, а Аннушка пальчиками подцеплять кору и отдирать от ствола. Дети, невзирая на возраст, справлялись лихо. Но, на одном из деревьев случилась беда. Подошли ребята к хорошему стволу с ровной, не тронутой корой и взялись за дело. Артем несколько раз ударил по дереву топором.