Из разных миров

Юлия Каминская

Из разных миров

«Предупреждение: в этой книге магия не взрывает города и не стреляет огненными шарами. Она прячется в шёпоте ветра, в забытых снах и в том моменте, когда вы вдруг понимаете: что‑то здесь не так… Или всё‑таки так?»

Глава 1. Тень прошлого

Когда Джулии ещё не было на свете, её родители, Катрина и Джон, оказались в ловушке — между страхом за жизнь и муками совести.

Джон долгие годы работал на опасных преступников, занимаясь контрабандой. Деньги текли рекой, но с каждым новым заказом душа всё сильнее покрывалась коркой грязи. Он видел, как его подельники без колебаний идут на жестокость, как легко они переступают через чужую жизнь — и однажды понял: больше так не может.

Решение бросить криминальное прошлое далось Джону нелегко, но ещё тяжелее оказалось воплотить его в жизнь.

Бандиты узнали о его намерении сбежать — и отреагировали мгновенно. В тёмный вечер, когда Катрина уже спала, в доме раздался звонок. Джон взял трубку и услышал ледяной голос:

— И не пытайся скрыться, мы всё равно найдём! — слова прозвучали как приговор. — На днях мы украдём твою любимую жену, а затем продадим её в рабство. А тебя… тебя мы просто убьём. И не надейся на полицию — ты сам по уши в грязи.

Трубка опустилась на рычаг, а угроза, словно ядовитый туман, окутала комнату. Джон стоял, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Он знал: эти люди слов на ветер не бросают.

Катрина, узнав о случившемся, побледнела. Они метались по городу, меняли отели, прятались у знакомых — но страх преследовал их, как хищник. Каждый шорох за спиной, каждый незнакомый силуэт на улице заставлял сердце сжиматься от ужаса.

Помощь пришла неожиданно — от Анны, давней подруги Катрины. Она появилась в их жизни как луч света в кромешной тьме.

— Есть одно место, — тихо сказала Анна, опустив глаза. — Очень далёкое и глухое. Забытая Богом деревня, где остались в основном старики. Не хочу вас пугать ещё больше, но… с давних времён ходят слухи, что в лесу рядом с этим поселением обитают потусторонние сущности. Я никогда не верила в такое, но вот местные… — она запнулась, подбирая слова. — Очень много людей там погибло или пропало без вести. Некоторые смерти… они были какими‑то мистическими. Словно сама земля не хочет чужаков.

Супруги долго колебались. Мысль о бегстве в неизвестность пугала не меньше, чем угроза бандитов. Но дни шли, а преследователи словно дышали в затылок. Выбор становился всё очевиднее. Собрав лишь самое необходимое — документы, немного денег, пару фотографий и тёплые вещи, — они решились на отчаянный шаг.

Родной брат Анны, Алекс, согласился довезти семью до вокзала. Анна и Алекс были русскими — их родители эмигрировали во Францию ещё до рождения детей.

— Вот вам и пригодился мой родной язык, — с горькой улыбкой пошутила Анна, пытаясь разрядить атмосферу.

Джон когда‑то изучал русский в университете и свободно говорил на нём. Катрина же дружила с Анной с детства и часто гостила в семье Довлатовых — так что сама не заметила, как начала свободно изъясняться на русском.

— Я отвезу вас, — сказал Алекс, — но для начала заедем к нам домой.

Он не хотел прощаться с Катриной и оттягивал расставание до последнего. Алекс любил её с шестнадцати лет — и до сих пор не женился по этой причине. Его чувства были тихими, глубокими, спрятанными за маской дружбы. Он помнил, как впервые увидел её — смеющуюся, с развевающимися волосами, бегущую по парку. С тех пор она заняла особое место в его сердце.

Катрина всегда воспринимала Алексея только как лучшего друга, не подозревая, что за дружеской улыбкой скрываются куда более глубокие чувства. Она ценила его преданность, но никогда не задумывалась о том, что он видит в ней нечто большее.

Когда машина остановилась у дома Довлатовых, Катрина почувствовала, как тревога отступает хотя бы на мгновение. В окнах горел тёплый свет, из трубы шёл дым — дом выглядел таким уютным и безопасным.

Мария, мать Анны, встретила их с распростёртыми объятиями. Её голос, мягкий и успокаивающий, сразу снял напряжение:

— Заходите, заходите! Вы, должно быть, устали с дороги. Сейчас я вас накормлю, а потом обсудим, что делать дальше.

Она накрыла на стол: ароматный суп, свежий хлеб, домашний пирог с яблоками. Пока они ели, Мария рассказывала истории о своей родине — о заснеженных лесах, старинных церквях и древних легендах, передаваемых из поколения в поколение. Её рассказы убаюкивали, дарили ощущение защищённости.

— Оставайтесь ночевать у нас, — предложила она. — А завтра утром Алекс отвезёт вас на вокзал.

В тот вечер Катрина впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, у них всё получится. Но она не знала, какие испытания ждут их впереди — ни в пути, ни в той далёкой деревне, куда они направлялись.

00:30

Ночь незаметно опустилась на дом. Тишину нарушало лишь тиканье старинных часов в углу да редкое потрескивание дров в камине. Мария и Анна давно ушли спать, оставив дом во власти мягкого полумрака.

Джон, не в силах унять тревогу, решил пройтись по саду, чтобы проветрить голову и собраться с мыслями. Он накинул куртку и тихо вышел через заднюю дверь, оставив Катрину одну в гостиной.

Катрине же совсем не хотелось спать. В груди разливалось странное волнение — будто внутри неё пробудилось что‑то давно забытое. Она сидела у камина, наблюдая за игрой пламени, и вдруг осознала, что присутствие Алекса вызывает в ней непривычные ощущения.

Когда он вошёл в комнату с чашкой горячего чая, Катрина невольно замерла. Его улыбка, спокойный взгляд, даже то, как он поставил чашку на стол — всё вдруг стало казаться каким‑то особенно значимым. Она почувствовала, как щёки заливает румянец, а сердце пропускает удар.

— Всё в порядке? Ты выглядишь задумчивой. Алекс заметил её смущение и слегка улыбнулся:— Да, просто… — Катрина запнулась, подбирая слова. — Просто устала.

Они на мгновение замолчали. В этом молчании было что‑то новое — хрупкое, почти осязаемое.

— Спасибо, что помогаешь нам, — тихо сказала она. — Без тебя мы бы не справились.

— Для друзей это не сложно, — ответил Алекс, но его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.

Пожелав другу спокойной ночи, Катрина поспешила в свою комнату. В коридоре она остановилась, прислонившись к стене, и глубоко вздохнула. До этого дня она и представить не могла, что когда‑нибудь будет избегать его взгляда — и тем более что её сердце будет биться так часто при одной мысли о нём.

Тем временем Алекс остался у камина. Отблески пламени играли на его лице, подчёркивая тень задумчивости в глазах. Он был одинок — и это казалось странным, учитывая его неотразимую внешность и обаяние. За ним бегали многие девушки, но ни одна не тронула его сердца.

Он любил только Катрину.

Много лет он был рядом, поддерживал её в самые тяжёлые минуты, скрывая свои чувства за маской дружбы. Но сейчас, когда она стояла перед ним, такая уязвимая и в то же время невероятно красивая, его сердце сжалось от боли и нежности.

«Может быть, хотя бы сейчас…» — мелькнула мысль, но он тут же отогнал её. Не время. Сначала нужно помочь им спастись. А свои чувства… свои чувства он снова спрячет поглубже.

Глава 2.

Джон стоял на крыльце дома, вдыхая едкий дым крепких сигарет. Он не считал нужным беречь своё здоровье — выкуривал по несколько пачек в день, будто бросая вызов судьбе.

Мужчина давно знал о своей болезни сердца, но никому не говорил о ней. Наверное, потому что это не имело никакого значения. Его личный доктор сказал, что эту болезнь невозможно вылечить, но её можно облегчить, если Джон будет соблюдать правила здорового образа жизни. Но какой в этом смысл, когда за спиной — смертельная угроза, а впереди — неизвестность?

Погрузившись в тяжёлые мысли, он не заметил, как к нему подошёл кто‑то и резко окликнул по имени. От неожиданности сигарета выпала из руки и потухла в луже. В темноте было очень плохо видно, и Джон не сразу понял, кто его позвал. Но когда силуэт приблизился, он узнал в нём своего старого друга Габриэля.

— Как я счастлив тебя видеть! — воскликнул Джон, и они обменялись крепкими рукопожатиями. — Габриэль, чёрт возьми, ты ли это? Сколько лет, сколько зим!

— Тот самый, — улыбнулся Габриэль, хлопнув друга по плечу. — Вижу, ты всё так же дымишь, как паровоз. Неужели до сих пор не бросил?

— Бросить? — Джон хрипло рассмеялся. — С моей жизнью это последнее, о чём стоит беспокоиться.

— Ты здесь живёшь? — спросил Джон, оглядывая дом друга.

— Да, уже давно. Купил пару лет назад — тихое место, подальше от городской суеты. А ты что забыл тут? Выглядишь… напряжённо. Что-то случилось?

Джон помолчал, разглядывая тёмную улицу.

— Я в гостях. У друзей. И да, случилось. Много чего случилось, — он провёл рукой по лицу. — Знаешь, иногда мне кажется, что вся моя жизнь — это одна большая ошибка, которую я теперь расхлёбываю.

Габриэль внимательно посмотрел на друга, прищурившись:

— Джон, я тебя таким никогда не видел. Что происходит? Ты в беде?

— Скажем так, я в ситуации, из которой не видно выхода. И чем больше я ищу пути, тем глубже увязаю.

— Пойдём, выпьем за нашу встречу, — настойчиво произнёс Габриэль. — И ты мне всё расскажешь. Как в старые добрые времена, помнишь? Мы же всегда делили пополам и радость, и беды.

Джон задумался. Ему не хотелось оставлять Катрину в доме Алекса — он чувствовал ответственность за жену, хотел быть рядом в эти тревожные дни. В голове промелькнули её глаза, полные тревоги, и он невольно сжал кулаки.

— Я не уверен, что сейчас подходящее время… — начал он.

— Джон, — перебил его Габриэль, положив руку на плечо. — Когда мы были мальчишками, ты вытаскивал меня из передряг. Помнишь ту историю с угонщиками машин? Ты тогда взял вину на себя, хотя я был главным зачинщиком. Теперь моя очередь помочь. Позволь мне это сделать.

Джон вздохнул, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло. Столько лет они не виделись, а его друг всё тот же — прямой, честный, готовый подставить плечо.

— Ладно, — наконец согласился он. — Но ненадолго. У меня там жена, она… переживает.

— Конечно, конечно, — кивнул Габриэль. — Посидим полчаса, выпьем по бокалу, поговорим. А потом я сам отвезу тебя обратно. Идёт?

— Идёт, — Джон слабо улыбнулся. — Спасибо, друг.

— Не за что, — Габриэль по-дружески обнял его за плечи. — Пойдём. У меня есть отличный виски — как раз для таких разговоров.

Они направились к дому, и Джон вдруг почувствовал, что, возможно, впервые за долгое время, ему не придётся нести этот груз в одиночку. Возможно, это была их последняя встреча — но сейчас, в этот момент, он был благодарен судьбе за то, что она подарила ему эту случайную встречу с другом.

01:00

На улице начался ливень. Мощные порывы ветра гнали тяжёлые капли дождя, которые с шумом бились о стёкла окон, создавая тревожную, но в чём‑то завораживающую мелодию. Ветки деревьев сгибались почти до земли, а вспышки молний на мгновение озаряли окрестности призрачным светом. Гроза бушевала, словно отражая смятение в душе Катрины.

Тем временем в доме Довлатовых было уютно и тепло. Мягкий свет лампы разливался по комнате, а треск дров в камине создавал ощущение безопасности. Катрина сидела в глубоком кресле у окна, обхватив колени руками, и листала книгу, но не вникала в строки. Мысли крутились вокруг одного: как быть дальше?

Скоро им нужно уезжать — а так не хотелось покидать это место! Какая‑то внезапная и непреодолимая сила тянула её к брату Анны. Девушке становилось всё сложнее скрывать эти эмоции и чувства. Она прекрасно понимала, что у неё есть законный муж, но ничего не могла поделать с собой.

В браке с Джоном они были уже около пяти лет. К этому мужчине она никогда не испытывала любви, хотя он был добр и заботлив. Его настойчивость и красивые ухаживания в конце концов сломили её. Побоявшись остаться в одиночестве, Катрина приняла предложение Джона стать его женой. Но сейчас, сидя в этой тёплой комнате, она впервые задумалась: а что, если счастье — совсем рядом?

Когда девушка начала медленно засыпать над книгой, она внезапно услышала скрип двери. В её тихую комнату кто‑то вошёл. Обернувшись, Катрина встретилась взглядом с выразительными глазами Алекса — именно его она меньше всего ожидала увидеть здесь.

Он молча подходил к ней всё ближе и ближе. В этот момент Катрина почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Сердце предательски застучало, выдавая её с головой. Она больше не могла быть равнодушной и холодной, как раньше. Лицо залила краска смущения — она чувствовала себя как девочка‑подросток, робкая и стеснительная.

— Я не могу больше молчать и делать вид, что ты мне безразлична, — тихо произнёс Алекс, его голос дрожал от напряжения. — Все эти годы… я любил тебя. С самого первого дня, когда увидел тебя у Анны на дне рождения. Ты смеялась, и солнце играло в твоих волосах. Я понял тогда — это навсегда.

Катрина замерла, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, а мысли путались.

— Алекс… — прошептала она. — Но я замужем. И Джон… он хороший человек.

— Я знаю, — кивнул Алекс. — И я никогда не хотел причинить ему боль. Но я больше не могу притворяться. Видеть тебя каждый день, касаться твоей руки при встрече и делать вид, что ничего не чувствую… Это убивает меня.

Он сделал ещё шаг вперёд. Теперь они стояли совсем близко — так близко, что Катрина могла чувствовать тепло его тела, слышать неровное биение его сердца.

— Ты не представляешь, сколько раз я хотел сказать тебе это, — продолжал Алекс. — Сколько раз я репетировал эти слова перед зеркалом. Но каждый раз, когда я смотрел в твои глаза, все заготовленные фразы вылетали из головы. Оставалось только одно — любить тебя и надеяться, что однажды ты посмотришь на меня не как на друга.

Минуту они простояли в полной тишине, глядя друг на друга. В воздухе повисло что‑то новое, почти осязаемое. Затем его рука осторожно коснулась её волос — лёгкое, трепетное прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки. Вторая рука мягко обхватила талию девушки и медленно скользнула ниже.

Внезапно лампа мигнула и погасла, погрузив комнату в мягкий полумрак. Только отблески молний изредка озаряли их лица.

— Алекс… — снова прошептала Катрина, но он мягко приложил палец к её губам.

— Тише, — сказал он. — Просто позволь этому случиться.

Их губы сомкнулись — сначала робко, неуверенно, а затем всё более страстно. В этом поцелуе было всё: долгие годы скрываемых чувств, страх перед будущим и робкая надежда на что‑то новое.

Катрина закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте. На мгновение весь мир перестал существовать — остались только они двое и буря за окном, которая, казалось, теперь не пугала, а лишь подчёркивала силу того, что между ними происходило.

Где‑то вдалеке прогремел гром, но они не услышали его. Всё остальное потеряло значение.

Глава 3.

Яркий луч солнца скользил по простыне, падал на нежное лицо и густые волосы Катрины, золотил пряди её волос. Алекс ещё спал, и казалось, что он не скоро проснётся — его дыхание было ровным, а лицо расслабленным, почти мальчишеским в утреннем свете. Но ревущий звук машины у дома прервал его крепкий сон.

— Скорее вставай! — прошептал Алекс, резко сев на кровати. Его голос дрожал от волнения. — Твой муж вернулся, и сейчас он вот‑вот увидит нас. Я не хочу, чтобы из‑за моей слабости он возненавидел тебя!

Катрина вздрогнула, распахнула глаза, и реальность обрушилась на неё ледяной волной.

— Как это могло случиться с нами, Алекс? — прошептала она, сжимая пальцами край одеяла. — Что мы наделали?

— Всё поздно… Прости меня, Катрин, — тихо произнёс он, глядя ей в глаза. В его взгляде читалась боль и отчаяние.

Несколько секунд они стояли неподвижно, и время на часах как будто замерло. В застывшем воздухе закружилась пыль, поднятая сквозняком. Дверь резко распахнулась, и порыв ветра беспощадно свалил горшок с орхидеей — земля рассыпалась прямо перед ногами влюблённых, словно предзнаменование беды.

В дверном проёме появился Джон. Его лицо было бледным, глаза ничего почти не выражали, кроме злости и тоски. На мгновение всё замерло, как в немом кино: трое людей, разделенных судьбой, боялись двинуться с места.

Через минуту муж Катрины вдруг резко оживился и быстро направился к сопернику. Алекс стал пятиться назад, но пространство комнаты не оставляло ему шансов для отступления.

— Джон, послушай… — начал было он, но договорить не успел.

Катрина стояла у стены, не понимая, что будет дальше. Её сердце замирало, а в груди нарастала паника. На мгновение девушка прикрыла лицо ладонями, словно пытаясь отгородиться от происходящего.

Послышался неприятный глухой стук. Тяжёлая рука Джона замахнулась и ударила со всей силы. Ноги молодого парня подкосились, он упал, не успев защититься. Удар пришёлся прямо в висок. На его красивом лице сразу просочилась кровь, а зелёные, полные блеска глаза так и остались открытыми — застывшими в последнем мгновении жизни.

— Ты убил его! — закричала Катрина, опомнившись. Её голос сорвался на хрип. — Алекс! Алекс, очнись!

Она кинулась к нему, упала на колени рядом с телом, попыталась нащупать пульс в надежде, что он всё ещё жив. Пальцы дрожали, сердце билось где‑то в горле. Но чуда не произошло.

Несколько часов она пролежала рядом с его телом, обхватив его руку, шепча какие‑то бессвязные слова. Понимая, что не сможет жить без Алекса дальше, она начинала кричать от боли с новой силой — крик вырывался из самой глубины души, разрывая тишину дома.

Нерешительно войдя в гостиную, Катрина увидела заплаканную мать Алекса. Мария сидела в кресле с опущенной головой, её плечи слегка подрагивали. Она выглядела такой угрюмой и опустошённой, что у Катрины защемило сердце.

Подняв глаза на девушку, Мария произнесла глухо:

— Уезжайте оба. Пока я не вызвала полицию.

— Простите меня, если сможете… Мне очень жаль! — робким голосом произнесла заплаканная Катрина, чувствуя, как слёзы снова застилают глаза.

— Пожалуйста, не вызывайте полицию, — прошептал Джон, делая шаг вперёд. Он перевёл взгляд на жену и добавил, отчаянно солгав: — Она беременна.

Анна, стоявшая у окна, резко обернулась. Её лицо исказилось от боли и гнева.

— Убирайтесь! — выкрикнула она, и в её голосе прозвучала такая ненависть, какой Катрина никогда раньше не слышала.

Анна подошла к ней вплотную и на прощание сказала:

— Не знаю, захочу ли я видеть тебя снова. Но знаю точно: счастья вам больше не видать!

Джон и Катрина быстро выбежали из дома. Он нервно шёл впереди, сгорбившись, словно под тяжестью вины. Его супруга постоянно оглядывалась назад, ожидая увидеть Анну, но девушка так и не вышла. Только ветер гнал по дорожке опавшие листья, а вдалеке всё ещё гремели раскаты уходящей грозы — словно эхо того, что произошло в доме.

Глава 4.

Поезд медленно плёлся по рельсам, монотонно постукивая колёсами — этот звук уже въелся в сознание, стал частью реальности, от которой невозможно было скрыться.

Катрина постоянно спала, свернувшись калачиком на жёсткой полке купе. Она уже не понимала, что сейчас — ночь или день, ей было всё равно. Сон стал единственным убежищем от терзающих мыслей, от чувства вины, от образа застывших зелёных глаз Алекса…

А Джону казалось, что они будут ехать вечно. В сотый раз посмотрев в окно поезда, он убедился: ничего нового — только бесконечная череда деревьев и небо, которое заметно потемнело, предвещая скорый закат. Супруги были в пути около семи суток. Им пришлось сделать пересадку в Москве, а потом всё повторилось: звуки стука колёс, тесное купе и навязчивый запах еды из вагона‑ресторана.

Спустя долгую неделю проводник наконец‑то объявил конечную станцию. С великим трудом Джону удалось разбудить спящую жену.

— Мы приехали, — тихо произнёс он, осторожно коснувшись её плеча.

Как только супруги отошли от станции, Катрина поняла, что добраться до деревни будет не так просто. Транспорт здесь почти не ходил, а местные жители добирались либо на лошадях (те, кто победнее), либо на своих машинах.

Они стояли и ждали около часа, пока к ним не подъехал старик на своей развалюхе, которую он гордо называл машиной. Катрина уже собиралась идти пешком — перспектива трястись в этом громыхающем агрегате казалась невыносимой.

Ближайшие полчаса превратились в пытку. Машина то и дело наскакивала на кочки, дёргалась, останавливалась и барахлила, издавая странные звуки, будто вот‑вот развалится на части.

Наконец автомобиль затормозил возле старого дома.

— Наконец‑то! И это наш дом?! — Джон удивлённо посмотрел на деревянный, перекосившийся особняк, покосившийся забор и заросший двор. Затем перевёл взгляд на пожилого водителя.

Тот растерянно пожал плечами:

— Я привёз вас по тому адресу, который вы мне дали, — тихо произнёс мужчина.

По его выражению лица было видно, что он хочет как можно быстрее уехать отсюда. Место, куда он доставил семью, выглядело не очень уютным — никто не хотел оставаться здесь надолго. Но за немалые деньги старик всё же решился довезти молодых.

— Какие необщительные люди здесь живут! — произнесла Катрина, с сомнением оглядывая окрестности.

— Не переживай, мы ненадолго тут, — Джон попытался придать голосу уверенности. — Будет тяжело, но я сделаю из этого сарая огромный и красивый дом.

На следующее утро, которое выдалось на удивление солнечным, Джон приступил к работе. Он начал разбирать старый особняк. Почти все доски оказались сгнившими, в полу зияли дыры, потолок протекал после каждого дождя. Мебели было немного, а та, что сохранилась, покрылась плесенью и издавала затхлый запах.

Джону было очень тяжело восстанавливать дом — физически и морально. Каждый гвоздь, каждая доска давались с трудом, но он решил не отступать. Деваться было некуда. Полностью сносить старый особняк он не стал, оставив несколько стен нетронутыми — в них чувствовалась какая‑то древняя сила, будто они хранили память о прошлом.

Местных жителей оказалось не так много, как хотелось бы молодым супругам. Деревня, куда они приехали, носила странное название — «Кровавое озеро». У этого места было и второе, более официальное название — Озерск.

— Джо, тебе не кажется странным название нашей деревни? — однажды спросила Катрина, когда они сидели на крыльце вечером. — Когда я его слышу, мне становится не по себе.

— Да, я тоже задумывался над этим, — Джон нахмурился, глядя на темнеющий лес вдалеке. — Надо спросить у кого‑то, кто здесь живёт с самого рождения. Лучше всего у стариков — они должны знать всю историю этого места.

И словно в ответ на его слова, через пару часов к дому подошли несколько мужчин. Один из них, седовласый, с проницательным взглядом, выступил вперёд и заговорил:

— Молодой человек, вам не нужна помощь? Вижу, вы взялись за большое дело. Мы тут привыкли помогать соседям — в таких местах по‑другому нельзя.

Джон на мгновение замер, удивлённый таким поворотом. Он ожидал враждебности, настороженности, но не предложения помощи.

— Да… было бы неплохо, — осторожно ответил он. — Мы только приехали, ещё не освоились.

— Отлично, — кивнул мужчина. — Завтра с утра пришлю пару ребят — поможем разобрать завалы. А потом, может, расскажете, что вас сюда привело? Место у нас… особенное. Не каждый решается здесь осесть.

Катрина переглянулась с мужем. В его глазах она увидела то же самое чувство — смесь тревоги и осторожной надежды.

— Меня зовут Матвей, а вас? — мужчина протянул руку для рукопожатия, глядя Джону прямо в глаза.

— Джон… Можно я не буду говорить свою фамилию? — мужчина немного ухмыльнулся, стараясь скрыть внутреннюю напряжённость.