Сквозь боль и тишину

–Как там Райка?

–Нормально,уже перевели в отделение.

–Понятно.

–Не хочешь съездить к ней?

–А когда?

–После смены.

–Ну хорошо,набери меня тогда.

Я кивнул, чувствуя внутри смесь волнения и ответственности. Каждый выезд – это маленькая жизнь, отдельная глава в книге судьбы, которую врач пишет своей рукой каждый день. И сейчас моя рука готова была снова взяться за ручку этой книги, чтобы вписать еще одну историю, полную боли, страха и надежды.

Машина мягко тронулась с места, огни города остались позади, впереди простиралась неизвестность ночной дороги. Время замедлилось, каждая секунда тянулась долго и тягостно, словно бесконечная нить ожидания, связанная с будущим пациентов, ожидающих нашей помощи. Перед глазами проплыли лица родных, оставленных дома, и тепло родного очага показалось далеким воспоминанием, погруженным в глубокую ночь, отделенную километрами дорог и заботами о чужих жизнях.

Глава 7

Каждый день в больнице был похож на предыдущий, словно пленённый бесконечным круговоротом однообразия. Ранним утром тяжёлые шторы раздвигались, впуская бледный утренний свет, который лениво пробирался сквозь мутные окна. Медсестра, похожая на серый призрак в белоснежном халате, тихо входила в палату, едва слышно шаркая тапочками по стерильному полу. Её лицо казалось невыразительным и уставшим от нескончаемой череды дежурств, лишь глаза блестели странным металлическим блеском. Она ставила на тумбочку поднос с лекарствами,который почему то обязательно так громко звякал,что даже в первое время я постоянно подскакивала от этого звука.

Аромат дезинфицирующих средств наполнял воздух неприятной резкостью, вызывая лёгкое головокружение и тошноту.

Медсестры уже закончили своё утреннее обходное шествие, шприцы были убраны, лекарства приняты, повязки сменены. Тело ещё чувствовало усталость, будто само оно стало лишь оболочкой для этой бесконечной битвы против недугов.

Медленно собиралась я, вставала с кровати, аккуратно поправляя тонкую больничную рубашку. Воздух казался особенно свежим после ночной духоты палат. Руки бережно брали чашку, ложку и тарелку, погружённые в гладкий пластиковый пакетик, словно предметы неживого мира.

Шагая по коридору больницы, ощущаешь странную смесь запахов лекарств, антисептиков и чуть слышимого аромата кофе из столовой. Под ногами скрипят стерильные полы, отражающие слабый свет ламп дневного света. Кажется, ты здесь одна, несмотря на голоса медсестер и врачей, тихо переговаривающихся друг с другом.

Беру свою порцию еды—жидковатую овсянку с крошечной горстью сахара, ломоть хлеба и кружку горячего чая, почти прозрачного, будто символ начала утра. Ощущаю тепло от чашки, проникающее сквозь пальцы, будто обещание тепла, которое придёт позже.

Ем медленно, наслаждаясь каждым глотком чая, смакуя сладость хлеба с маслом. Чувствую,как силы постепенно возвращаются ко мне.

И вот, закончив завтрак, вновь возвращаюсь в палату, оставляя позади шум столовых голосов и запах пищи. День начался заново, наполнившись новыми силами и надеждой, чтобы идти дальше вперёд, навстречу выздоровлению и свободе от болезни.

После обхода ко мне приезжает мама,мы с ней прогуливаемся по больничным коридорам,она рассказывает мне домашние новости.

Ольга Кирилловна и все ребята с подстанции передают мне огромный привет и ждут,когда я снова смогу выйти на работу. А я ещё пока не знаю,хочу ли я снова вернуться в то место,которое для меня чуть не стало роковым.

Смерть отца оставила внутри меня пустоту, такую глубокую и неизбывную, будто вырвался целый кусок души вместе с ним. Я стояла тогда перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение, пытаясь разглядеть остатки той улыбчивой девчонки, что жила до этой чёрной полосы. Но зеркало было беспощадно честным: оно показывало лишь девушку с печальными глазами, в которых застыл невысказанный вопрос.

«Почему?» – шептал внутренний голос, повторяя снова и снова, пока эти слёзы отчаяния не превратились в твёрдое решение. Глядя на его фотографию,с чёрной траурной лентой,я тогда дала ему обещание,что ни применено стану врачом и буду спасать других,возможно даже ценой собственной жизни!

И вот спустя годы, уже работая фельдшером скорой помощи, я часто ловила себя на мысли, что правильно сделала выбор. Каждый день был наполнен тревогой и радостью одновременно: кого-то удавалось спасти вовремя, кто-то уходил навсегда, оставляя после себя горечь утраты и чувство собственной слабости. Но каждый случай давал мне новый опыт, закалял сердце и укреплял веру в то, что делаю важное дело.

Помню одну ночь особенно хорошо. Мороз трескучий стоял такой, что даже дыхание замерло на мгновение, едва выйдя наружу. Мы мчались на экстренный вызов к пожилой женщине, потерявшей сознание. Дома одна. Сердце колотилось, ноги дрожали, руки потели от напряжения. Когда вошли в квартиру, тишина оглушала, словно сама смерть нависла над нами невидимым облаком ожидания.

Но вопреки всему женщина выжила благодаря нашим действиям. Именно в тот миг, глядя ей в глаза, полные благодарности и удивления, я почувствовала гордость собой и облегчение. Тогда стало ясно окончательно: отец остался живым во мне через мою работу, мой долг перед людьми, моей верности своему выбору.

Моя встреча с Костей стала очередным подарком судьбы. Мы познакомились случайно, будто само собой разумеющимся способом. Его улыбка озарила мою жизнь подобно первому весеннему солнышку после долгой зимы, растопив ледяной панцирь одиночества, укрывавший моё сердце. Мы начали общаться чаще, незаметно сближаясь день ото дня. Вскоре наша дружба переросла в нечто большее, наполненное теплотой взаимных чувств и стремления заботиться друг о друге.

А в скоре судьба преподнесла мне ещё один подарок,я забеременела Глебом,хотя после не удачного аборта,врачи поставили мне самый страшный диагноз для всех женщин, бесплодие.