Нина Васильевна в мире магии

Юлия Изох

Нина Васильевна в мире магии

Пролог

Зал собраний был огромен, словно древний храм, забытый временем. Колонны из белого мрамора, испещренные руническими узорами, терялись в клубящейся под потолком мгле. Темноту разгоняли магические светильники – пульсирующие сферы бледно-зеленого цвета, – и отблески огня, что яростно плясал в огромном камине из черного обсидиана.

Чуть поодаль от круглого стола из полированного камня, за которым сидели двенадцать демиургов, в глубоком кресле с высокой спинкой сидела Нарида. Она зябко куталась в теплую шаль, мерцавшую серебристыми нитями, несмотря на близость источника тепла. На её коленях лежал древний пергамент, пожелтевший от времени, с поблёкшими чернилами и местами рваными краями; она безотчётно перебирала его замёрзшими пальцами, на которых поблёскивали перстни с тёмными камнями. В зале стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и едва уловимым шорохом пергамента.

Моара, восседавшая во главе стола в кресле с подлокотниками в виде когтистых лап грифона, недовольно поглядывала на незанятое место справа от себя. В ее стальных глазах читалось явное раздражение; про себя она поминала недобрым словом Тилларину, заставившую их ждать. На пальцах Моары поблескивали массивные кольца с изумрудами, а на шее переливалось ожерелье из черных опалов.

Наконец тяжёлая деревянная дверь, украшенная резьбой с изображением древа жизни, с грохотом распахнулась. В зал стремительно вошла красивая молодая женщина. Её чёрные волосы, блестящие как вороново крыло, были заплетены в толстую косу, перевитую тонкими серебряными нитями. Сиреневые глаза, яркие и пронзительные, внимательно оглядели присутствующих и чуть потеплели, когда взгляд остановился на сидящей в отдалении морской ведьме.

Вслед за Тиллариной, а это была именно она, следовал белый лис‑фамильяр и её супруг – Дамиан. Его фигура, облачённая в чёрный камзол с серебряной вышивкой, казалась воплощением сдержанной силы; на пальцах поблёскивали перстни с кроваво‑красными камнями. Не раз на совете поднимались споры по поводу его присутствия – ведь некогда он был демоном, чья сила внушала страх, – но Тиль и Дамиан неизменно демонстрировали полное пренебрежение к этим возражениям.

– Ну раз все в сборе, – недовольно протянула Моара, не тратя времени на приветствие, – то, полагаю, мы можем начинать. Лоран, мы тебя слушаем.

Лоран, мужчина с узким лицом и русыми волосами, стянутыми в хвостик на затылке, приветливо кивнул Тилларине и едва заметно улыбнулся, на мгновение обнажив ровные белые зубы. Затем его медово-карие глаза потускнели, словно затянулись пеленой безысходности.

– Магия в наших мирах деградирует, – горько проговорил он, и его голос, обычно звучный и уверенный, прозвучал приглушённо. – Маги вырождаются. Сердце моего мира, Алиндора, едва бьётся. Даже несмотря на то, что более семидесяти лет я возвращал домой сбежавшие во время войны с Ваалом волшебные расы… Это не помогает.

– Я знаю, в чём проблема, – раздался высокий, чуть дрожащий голос Нариды, и Моара недовольно покосилась на неё, сжимая подлокотники кресла. Но перебивать или останавливать не стала. – Дело в том, что несколько столетий назад магов‑отступников отправляли на Землю, которая окружена барьером. Маги были злыми – верно, но они были чрезвычайно сильны, и их магия в родные миры не вернулась. А после вторжения Ваала Алиндор едва не лишился магии полностью и теперь просто тянет магию из соседних миров, что ослабляет и их тоже. В итоге через несколько столетий миры просто потеряют всё волшебство, магические расы вымрут, и останутся только люди.

– Судя по тем пыльным свиткам, что ты принесла, у тебя есть и решение? – приподняла одну бровь Моара и откинула за спину волосы карминового цвета.

– Есть, – помедлив, произнесла Нарида. – Но оно вам не понравится.

Морская ведьма передала пергамент Дамиану, и тот раздал свитки всем присутствующим. Тилларина читала, тревожно закусив губу и нахмурив брови. Дамиан ознакомился с содержимым, глядя через её плечо. Лицо мужчины застыло, а на шее запульсировала венка, выдавая высшую степень его ярости. Но он молчал.

Тиль положила пальцы на его руку, что легко касалась её плеча.

Норад зло вскинул голову, глядя на Нариду:

– Ты хочешь, чтобы мы сняли щит, что преграждает путь отступникам обратно в наши миры? И при этом на восстановление наших сил уйдут десятки лет! Кто в это время будет присматривать за вселенной?

Лоран перебил демиурга:

– Если ты боишься возвращения изгнанных магов, то напрасно. Во‑первых, они ничего не помнят, да и сами оттуда выбраться не смогут. Во‑вторых, срок жизни на Земле весьма короток, и те, кто ещё не умер, давно превратились в стариков.

– А где гарантия, что время на Земле идёт так же, как и тут? – подал голос кто‑то из создателей миров.

– После битвы с Ваалом, когда являлись стражи равновесия, – как вы все, наверное, помните, – они приняли решение, что перекос во времени нарушает баланс сил. И теперь во всех мирах оно идёт одинаково. Думаю, что Земли это тоже касается. Это, кстати, ответ и на твой вопрос: стражи равновесия будут хранить вселенную.

А ещё у нас есть воин Равновесия, – Лоран кивком указал на Дамиана. – Пусть выполняет свои основные функции. Кстати, мы можем подкинуть в демонические миры свитки с ритуалом перерождения – вдруг найдётся ещё кто‑то столь же отчаянный, как Дами.

– Может быть, мы поищем другой выход? – нерешительно протянула Моара.

– Какой? – спросила Тиль. – Я тоже не горю желанием оставить свои миры и своих детей с мужем лет на сто, пока буду восстанавливаться. Но если мы не вернём магию, что своими руками запечатали на Земле, сотни тысяч разумных магических существ просто вымрут. Я видела мир, сердце которого мертво, и вовсе не хочу такой судьбы ни одному из наших.

В зале совещаний поднялся гул. Демиурги говорили одновременно, перебивая друг друга. Одни настойчиво требовали провести ритуал, несмотря на предстоящий столетний магический сон – их голоса звучали твёрдо, почти отчаянно. Другие возражали спокойнее, но не менее уверенно: магии хватит на их век, а разбираться с последствиями пусть будут следующие поколения.

– Хватит! – Тилларина ударила кулаком по столу. Свитки подпрыгнули от удара, один соскользнул с края и упал на пол, но никто не обратил на это внимания.

Зал мгновенно затих. Только едва уловимый треск дров в камине нарушал наступившую тишину.

– Давайте голосовать. Кто за проведение ритуала?

Вверх поднялись семь рук – твёрдо, без колебаний. Через несколько секунд, словно преодолевая внутреннее сопротивление, к ним присоединились ещё две.

– Большинство, – сухо отметила Моара, слегка постукивая пальцем по столешнице. На её руке блеснул перстень с тёмным камнем. – Тогда не будем тянуть.

– Я присоединюсь к вам через несколько минут, – тихо, но отчётливо произнесла Тиль и встала, медленно повернувшись к Дамиану, который так и не сдвинулся с места.

Демиурги молча вышли из зала, один за другим. Последней, чуть задержавшись в дверях, ушла Нарида, бросив на пару короткий сочувственный взгляд.

В помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь дыханием двоих. За окном медленно сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени на каменный пол.

– Ты оставляешь меня и детей на сто лет, – тихо, почти шёпотом произнёс Дамиан, не поднимая взгляда. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Тилларина подошла ближе и мягко коснулась его щеки.

– Они уже взрослые. Я уверена, они всё поймут. Передай им, что я люблю их.

– Но ты даже не попрощаешься с ними… – в его голосе прозвучала невысказанная боль.

– Если мы сейчас разойдёмся, кто‑то из демиургов может передумать. Ты же их знаешь.

Дамиан резко притянул её к себе, обхватив руками так крепко, что она едва могла дышать.

– Я буду так скучать по тебе…

– Знаю, – прошептала Тиль, вдыхая знакомый запах его одежды – смесь древесного дыма и трав. – Позаботься о Луи.

– Ага, – фыркнул фамильяр, появляясь из‑за кресла. Его глаза блеснули в полумраке. – Мы с тобой связаны, так что я тоже с тобой баиньки.

– Прости, малыш, – с грустной улыбкой произнесла женщина, проводя пальцами по шелковистой шерсти.

– Да ничего страшного. Для нас время пролетит незаметно. Зато выспимся наконец, – лис махнул хвостом и бесшумно вышел из зала.

Дамиан и Тиль остались наедине. В последний раз перед столетней разлукой.

Глава 1

Я с наслаждением опустилась в кресло‑качалку. В доме было тихо и уютно; в пробивающихся сквозь занавески лучах солнца неторопливо кружились пылинки.

Напротив, у стены, стоял большой книжный шкаф. На одной из полок – единственная общая фотография моих родителей. Черноволосая, сияющая улыбкой девушка – мама. Рядом – мужчина лет тридцати: русые волосы собраны в хвостик, каре‑медовые глаза смотрят тепло и чуть задумчиво. Мой папа. Он пропал без вести ещё до моего рождения.

От него мне достались лишь цвет глаз, узкое лицо и тонкий ободок простого колечка. Всё остальное – от мамы. В молодости меня от неё никто не отличил бы. А теперь… Теперь вокруг этих медовых глаз разбежались морщинки, уголки губ невольно опустились. От былой красоты, кажется, остался только оттенок радужки.

Но я не жалуюсь. Жизнь была непростой, да, но такой уж она выпала – и я принимаю её. Мама растила меня одна. Денег вечно не хватало, так что взрослеть пришлось рано. Я с головой ушла в работу, в карьеру. Уже ближе к сорока решилась родить дочь – чтобы в старости было кому воды принести.

Я хотела, чтобы у неё было всё. Работала сутками, обеспечила материально. А вот с воспитанием не справилась.

Томочка выросла легкомысленной и импульсивной. Встретила иностранца, родила от него ребёнка – а он исчез, будто его и не было. Теперь дочка регулярно оставляет у меня внучку. А мне уже седьмой десяток… Сил всё меньше, а обязанностей – больше.

Так что я недолго думала и променяла городскую квартиру на дом у леса – подальше от горячо любимых родственников. О таком я мечтала всю жизнь.

Остаётся только надеяться, что Ленку на лето мне не подкинут. Тогда и правда будет красота.

– Эх, сглазила! – в сердцах бросила я, кряхтя встала и, шаркая, направилась к разрывающемуся от надоевшей мелодии телефону.

– Привет, мамуличка! – радостно завопил динамик голосом моей дочурки.

– Здравствуй, Тома, – настороженно ответила я, нутром чуя подвох.

– Здравствуйте, Нина Васильевна. – на фоне голосил мужской бас.

– Мамуся! Можно я тебе Леночку на несколько дней привезу? Меня масик на курорт зовёт. Мо‑о‑оре, па‑а‑альмы…

– Тома! Я тебе сто раз говорила: мне тяжело справляться с подростком. Она же меня совсем не слушает. Твоя Леночка меня в гроб загонит.

– Мамусинька, ну это всего несколько дней! Продукты я привезла, а потом ещё доставка будет.

Я с ужасом услышала, как перед двором остановилась машина, хлопнула дверь, затем ещё раз – и раздался визг шин спешно удаляющегося транспорта.