Цветочек для Лесника

— Правда? — у меня отлегло от сердца так резко что я даже выдохнула вслух. Это было главное — Василиса. Чтобы не одна дома сидела, чтобы дети рядом были, чтобы жила нормально а не как в осаде.

— А что ж неправда, — пожала Надя плечами, — всё хорошо будет, освоишься. Тут люди простые, незлобивые. Примут.

Василиса крутилась рядом и по детски подслушивала.

— Мама, а в садике детки будут?

— Будут, зайка, целая группа.

— Хорошо, — кивнула она серьёзно, — а то мне тут не с кем играть.

Потом вдруг что-то за пазухой у Нади шевельнулось. Коротко, требовательно мяукнуло.

Василиса застыла.

Замерла совсем, даже дышать перестала, смотрела на Надю круглыми глазами полными надежды, словно на Деда Мороза.

— Надя, — выдохнула она одними губами, — у тебя там… Кто?

— Котят вот завезли, — Надя невозмутимо расстегнула куртку и достала котёнка. Рыжего, крошечного, с огромными ушами, взъерошенного и возмущенного такой бесцеремонностью.

Он немедленно заявил об этом на весь двор.

Василиса издала звук который я не берусь описать. Схватила котенка обеими руками, прижала к груди, уткнулась носом в рыжий пух и замерла на секунду — счастливая, до краёв. И тут же унеслась в сад, что-то приговаривая ему на ходу.

— Как мало ребенку для счастья надо, - рассмеялась Надя.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Да ладно, — отмахнулась та, — чай поставишь?

Я поставила чайник на мангал. Мы устроились за старым столом который я вытащила на веранду, тепло, солнечно, хорошо.

Надя неторопливо выгрузила из сумки молоко в банке, яйца, баночку прошлогоднего варенья и пучок молодой зелени, от запаха которой закружилась голова.

— Сколько я тебе должна? — я сунула руку в карман.

— Что ты, что ты, - замахала она руками, – я же угостить, по соседски…

Надо же, я и не знала, что так бывает, что незнакомый тебе человек вдруг захочет угостить. Так растрогалась, что чуть не заплакала.

А Надя снова засмеялась:

— Это вам не ваш город, где человек человеку волк, мы тут стараемся дружно жить. Кстати, если тебе защита нужна, то к нашему председателю иди, к Степанычу. Он за своих горой. Мужиков соберет, мигом все проблемы решат! Не просто так ты сюда с дитем умотала, муж бил?

Я растерялась, я очень благодарна Наде, но рассказывать про свое личное…

К счастью, чайник засвистел, я разлила чай, мы сели. Надя пила не торопясь, смотрела на двор, на Василису которая носилась по траве с котёнком. Котёнок болтался у неё в руках, и весь его вид говорил, что он смирился, но не покорен.

— Надя, — сказала я наконец, — а сосед мой. Лесник. Он вообще как? Я его немного побаиваюсь.

— Лёшка-то? — Надя усмехнулась, — да не бойся. Нелюдимый он, это да. С войны пришёл такой, воевал, ранение получил. До сих пор хромает.

— Хромает? — удивилась я, — я как-то не заметила.

— Ну не сильно, в хорошую погоду почти не видно. А как дождь или холод - так хуже. Осколок там остался, не весь вытащили. Мается иногда, да не жалуется никогда. Гордый.

Я посмотрела на соседский забор. Вспомнила как он молча таскал ведра, как зажёг мангал одной спичкой, как ушел не оглянувшись. Значит вот оно что.

— Но так, мировой мужик, — добавила Надя, — ты не трогай его, он не тронет. А понадобится помощь — поможет. Такой вот характер просто.

— Заметила уже, — сказала я.

Надя засмеялась. Мы помолчали, попили чай, послушали как Василиса в саду объясняет котёнку что его зовут Рыжик и что мышку Пуговку трогать нельзя, потому что они теперь друзья.

— Освоишься, — сказала Надя, ставя кружку, — вот увидишь. Все хорошо будет.

Я посмотрела на двор, на яблони в цвету, на свою девочку в траве.

— Да, — сказала я, — освоюсь.

Глава 7

Варя

На следующее утро мы с Василисой отправились в садик.

Я нашла его легко, Надя объяснила накануне, третий дом от магазина, зеленый забор. Забор и правда оказался зелёным, свежепокрашенным, с деревянными утятами по верху. Василиса увидела утят и немедленно остановилась.

— Мама, смотри, утята! Деревянные! Зачем деревянные, если можно настоящих завести?

— Настоящие в садике это уже ферма, зайка, — сказала я, — пошли.

— Жаль, — вздохнула она и пошла.

В садике пахло едой и краской. Нас встретила заведующая, полная, румяная, с такими добрыми глазами, что Василиса сразу перестала жаться к моей ноге и уставилась на неё с интересом.

— А, вот вы какие! — обрадовалась заведующая, всплеснув руками, — про вас мне Надька уже говорила! Заходите, заходите, что на пороге стоять! Значит и нянечкой хотите и дочку пристроить, так?

— Так, — сказала я, — только честно скажу, опыта у меня никакого нет. Я раньше в рекламе работала, совсем другое.

— В рекламе! — засмеялась она, — надо же. Ну ничего, реклама рекламой, а вот это чья? — она наклонилась к Василисе, — тебя как зовут, красавица?

— Василиса, — серьёзно ответила та.

— Ишь ты, Василиса! Как в сказке. Ну и как, живая, здоровая, веселая?

— Весёлая, — подтвердила Василиса.

— Вот видишь, — заведующая подмигнула мне, — вырастила девку живой и здоровой, это и есть опыт. Чем твоя от садичных детей отличается? Да ничем! Все одинаковые, все одного хотят, чтоб любили и не обижали. Главное чтоб сердце доброе было, а остальному научим. Справишься?

— Справлюсь, — сказала я твердо.

— Ну и отлично! Давай паспорт, оформим всё как положено.

Я полезла в сумку и замерла.

Паспорт лежал на самом дне, я его нашла сразу. Но рука не двигалась. Официальное оформление это адрес регистрации, это документы в базе, это след. Игорь дотошный. У него есть знакомые, есть деньги, есть время. Он найдёт.

Можно сказать что потеряла. Но что это решит? Потом всё равно выяснится. Всю жизнь врать тоже не выход.

Я достала паспорт. Подержала в руках секунду.

— Можно я вас кое-о-чём попрошу? — сказала я тихо, — можно устроиться неофициально? У меня сложная ситуация. Я не хочу чтобы меня нашел один человек. Для меня это очень важно, важнее всего сейчас.

Заведующая посмотрела на меня задумчиво:

— Давай паспорт, — сказала она наконец.

Я протянула. Она взяла, внимательно посмотрела, сфотографировала на телефон и вернула.

— На медкомиссию сходишь, — сказала она, — список дам. Выходишь в понедельник.

— Спасибо вам огромное, — выдохнула я, — вы даже не представляете как это важно для меня.

— Да ладно, — отмахнулась она точь-в-точь как Надя, — веди дочку, покажу где что.

Василису приняли в старшую группу. Пока заведующая водила нас по садику, дочка осматривала всё внимательно. Осмотрела игрушки, заглянула в спальню, понюхала воздух в столовой.

— Мама, тут кашу варят, — сообщила она вполголоса, потянув меня за рукав.

— Вижу, солнышко, и пахнет вкусно между прочим!

— Манную не люблю, — призналась она, — она комками и противная.

— Зайка, ну может тут совсем другая каша? Тут же повара специальные, они умеют готовить без комков!

Василиса подумала.

— Правда без комков?

— Попробуй и сама увидишь, — сказала я, — а если вдруг что-то не понравится, скажешь мне тихонечко, я буду рядом и мы с тобой что-нибудь обязательно придумаем, хорошо?

— Ладно, — согласилась она, — но я сначала понюхаю. Если хорошо пахнет — попробую.

— Договорились, — торжественно сказала я.

Домой мы шли довольные. Василиса держала меня за руку и болтала про утят на заборе, про кашу, про то что в группе видела кубики и хочет такие же. Кажется всё складывалось. Медленно, криво, на живую нитку — но складывалось.

Глава 8

Варя

Домой мы вернулись в хорошем настроении.

Я занялась делами — разобрать сумку, поставить греться воду, посмотреть что из еды осталось. Василиса крутилась по дому, что-то напевала себе под нос.

И вдруг рев.

Не хныканье, настоящий горький рёв, от которого сердце ухнуло куда-то вниз.