Круговорот

Из маленькой норки появляется усатая мордашка крысенка. Он вылезает, протирает глаза и вопросительно смотрит на Органио.

- Друг мой, - обратился к нему Органио, - я хочу послать гостинец твоей тетушке.

Он протягивает крысенку сверток, от которого исходит божественный запах сыра.

- С поклоном передай, что мы ждем ее в гости для важного дела.

Крысенок принюхивается острым носиком, хватает сверток и исчезает.

Часы пробили вновь, и с их боем вдруг появилась маленькая фигурка старой крысы. Она была очень элегантна в своем синем шифоновом платье в белый горошек, на ее плечи был накинут белый кружевной воротничок, на голове красовалась соломенная шляпка с букетиком фиалок, а лапки были одеты в лакированные перчатки. Она вскочила на стульчик у рояля - это было ее любимое место, несколько раз крутанулась на нем, зажмурив от удовольствия умные глазки.

- Чем обязана? - она вопросительно взглянула на друзей.

- Шикарно выглядишь, Ламбер, - поприветствовал крысу Пианолло.

Она кокетливо погрозила ему пальчиком:

- Хитрец! Говори, в чем дело?

- Нам нужно найти нашего старого приятеля попугая Рокаду. Сорока на хвосте принесла новость, что он обосновался где-то в городе. Если ты сможешь разыскать его, то нужно передать, что старые друзья непременно хотят его видеть.

Ламбэр насмешливо посмотрела на друзей.

- Я, конечно, смогу его найти, пошлю своих гонцов во все закоулки города, но…вы должны мне рассказать, для чего это он вам понадобился?

- Зачем тебе знать? - удивился Органио, - это старинная история, уходящая корнями в далёкое прошлое, многие события придётся вспомнить, чтобы рассказать ее тебе. Не вдаваясь в подробности, найди его, получи вознаграждение и забудь об этом.

- Ну уж нет! - ответила старая крыса, - я очень долго живу на свете, чтобы не понять того, что вы очень взволнованны и это для вас крайне важно. Предлагаю свою помощь только в обмен на историю. В этот раз я не возьму плату, это не обсуждается! Либо рассказывайте, либо ищите своего Рокаду сами. Кстати, начало истории про эту бедную девушку я уже слышала, так что там было дальше?

Крыса нетерпеливо топнула ножкой, одетой в лакированный ботиночек.

- Ах, Ламбер, Ламбер, так ты подслушиваешь наши беседы?

Старая крыса покачала головой:

- Органио, твой гулкий голос слышится отчётливо даже в моей отдаленной комнатке под лестницей. И я, знаешь ли, слушаю лишь то, что меня впечатляет, а эта занимательная история меня очень взволновала! Да, да, и у меня в груди бьется чувствительное сердце.

- Ну что ж, - кивнул головой Органио. - Раз интересно, слушай.

Сцена 6

Черный Призрак

Свадебная процессия медленно шествовала по узким улочкам старинного города. С утра прошёл первый весенний дождь, и влажный воздух был напоён ароматом роз, которые горожане бросали под ноги невесте. Под сводами тесных переулков звенела скрипка — её живая, искристая мелодия вплеталась в шум толпы, стекавшейся к величественному собору. И лишь одно тёмное грозовое облако неподвижно застыло среди яркой синевы неба, внушая едва уловимую тревогу, будто сама судьба замерла в ожидании неизбежного.

Мария была прекрасна. Белоснежное платье струилось за ней сияющим облаком, прозрачная фата серебристым шлейфом скользила по влажным булыжникам мостовой. Белокурые локоны украшал венок из белых роз, а глубокие вишнёвые глазах излучали тихое счастье. В этой ослепительной красавице едва ли можно было узнать прежнюю Марию — робкую девушку из рыбацкого посёлка. Теперь она походила на сказочную фею, сошедшую со старинной фрески или явившуюся из забытой легенды, которую море шепчет скалам в звёздные ночи.

Изменился и Габриэль. Юношеская мягкость уступила место суровой мужской красоте; взгляд стал твёрдым, а движения — уверенными. С любовью и почти благоговейной нежностью он вёл Марию к алтарю, словно боялся, что это дивное видение исчезнет, растает в солнечном свете, как утренний сон.

Молодые вошли в собор, и начался обряд венчания. Высокие своды тонули в золотистом сиянии свечей; от цветных витражей, озарённых солнечными лучами, по мраморному полу расходились алые и лазурные отблески, похожие на мерцание драгоценных камней. Старый священник поднял венчальную корону — и в то же мгновение над городом прогремел гром.

Свет померк. Окна задрожали, свечи затрепетали, а тяжёлые двери с оглушительным грохотом распахнулись настежь. В собор ворвался всадник на огромном чёрном жеребце. Конь бил копытами по мраморным плитам, высекая искры. Плащ незнакомца развевался, словно крылья ночи, а из-под низко надвинутого капюшона сверкали хищные глаза, тлеющие багровым огнём. На его плече сидел огромный горный орёл. Птица с резким шипением взвилась под своды собора и закружила над головами людей, будто вестник несчастья.

Священник застыл, объятый ужасом. Но, собрав остатки мужества, дрожащим голосом всё же завершил обряд:

— Объявляю вас мужем и женой...

И в тот же миг страшная птица метнулась вниз. Острый клюв ударил священника в висок, и старик рухнул замертво у алтаря. Следом раздался громкий крик — мать Марии схватилась за сердце и бездыханно упала рядом. Собор наполнился воплями ужаса. Но страшнее всего был смех всадника — глухой и раскатистый, словно рокот далёкой морской бури. Одним движением он подхватил Марию и усадил перед собой в седло. Девушка вскрикнула, её фата взметнулась белой птицей, и чёрный жеребец рванулся вперёд. Молнии озаряли улицы мертвенно-бледным светом. Конь мчался так стремительно, будто вовсе не касался земли, а нёсся над нею, повинуясь тёмному колдовству.

— Мария! — отчаянно звал Габриэль.

Он бросился следом, но всадник уже растворился в вихре дождя и мрака.

Тогда юноша побежал к морю и поспешно снарядил маленький парусник. Ветер завывал, как стая разбойников, волны грозно вспенивались белыми гребнями, ледяной дождь хлестал острыми иглами, но Габриэль бесстрашно вышел в бушующее море — навстречу своей судьбе.

Посреди чёрных вод возвышался остров. Море с яростью билось о зубчатые скалы, вздымая к небу солёные брызги. На вершине утёса стоял неприступный замок; его зловещая тень ложилась на кроны огромных пальм и причудливые лужайки с тёмными кипарисами. Она подкрадывалась к крутому мосту, со скрипом раскачивавшемуся на стальных канатах, и к каменным исполинам, которые оживали по ночам и охраняли владения хозяина замка. Воздух был напоён одурманивающим приторно-сладким ароматом, исходившим от ярких хищных цветов. Их изогнутые лепестки напоминали раскрытые пасти, а длинные стебли извивались, словно ядовитые змеи. Казалось, сам остров дышал древним злым волшебством.

Замок спал. Лишь в узком окне башни мерцал огонёк свечи. На холодном каменном полу стояла на коленях Мария, молитвенно сложив руки. Её золотистые волосы рассыпались по плитам, а губы беззвучно шептали молитву. Она просила Бога лишь об одном — чтобы Габриэль нашёл дорогу к острову. И верила: любимый спешит к ней на помощь. Сквозь рёв моря ей вдруг почудилась знакомая мелодия. И сердце её откликнулось, словно сама душа узнала голос любимого.

Дверь темницы была заперта тяжёлыми железными засовами, у порога неотступно стояла стража, а узкое окно закрывала массивная решётка.

Вдруг среди глухой ночной тишины дверь медленно распахнулась, и в комнату вошёл мрачный Призрак. Высокий, закутанный в чёрный плащ, он словно был соткан из сумрака и морского тумана. Мария вскочила. Схватив уголёк из камина, она быстро очертила вокруг себя круг, затем вновь опустилась на колени и подняла крест.

Призрак рванулся к ней — но невидимая сила отбросила его назад, будто молитва стала несокрушимой стеной. Чистый взгляд Марии заставил его потупить взор, ее глаза были наполненны такой внутренней силой, которую он не в силах был вынести.

Тогда и он пал на колени и призвал свою мать — свирепую Бурю.

И замок содрогнулся.

Башни задрожали, стены покрылись трещинами, молнии разрывали небо, а море ревело так, будто из бездонных глубин поднималось древнее чудовище. Но свет, исходивший от креста, становился всё ярче; он ослеплял грозного Призрака и гнал его прочь. Вскричав от ярости и поклявшись возвращаться каждую ночь, он исчез во мраке.

Мария, обессиленная после страшного противостояния, медленно опустилась на каменный пол. И вскоре сон сомкнул её веки.

Тем временем Габриэль блуждал в бурном море в поисках возлюбленной, и надежда отыскать её постепенно угасала. Измученный и продрогший, он направлял своё крошечное судёнышко то на запад, то на восток, но поиски оставались тщетными.

И вдруг буря обрушилась с новой силой. Ветер с неистовой, почти первобытной яростью гнал вздыбившиеся волны, будто был пробуждён неведомой силой. Крошечное судёнышко то взлетало на пенящиеся гребни, на мгновение зависая над бездной, то с головокружительной высоты низвергалось вниз, в тёмную, бездонную пасть рычащего моря.

Волны безжалостно швыряли хрупкий парусник из стороны в сторону, будто испытывая его на прочность, ветер с хищной силой рвал снасти , а чёрное небо вспарывали ослепительные молнии. Сердце Габриэля сдавил ужас. Огромная волна подняла судно высоко вверх — и, обрушившись с чудовищной силой, перевернула его. Ледяная вода сомкнулась над головой юноши. Он уже чувствовал дыхание смерти, когда рука нащупала обломок мачты. Злобные волны, словно разъярённые псы, понесли его к мрачным скалам острова. Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, были гигантские каменные исполины у ворот замка.

Очнувшись утром в подземелье и догадавшись, что оказался в плену у Призрака, Габриэль бросился к стальным решёткам, громко зовя стражу. Каменные конвоиры молча отворили засовы и привели его в покои Чёрного Призрака.

Перед его взором предстал огромный тронный зал. Каменные плиты были устланы шкурами хищных зверей — полосатых тигров, пятнистых ягуаров и серебристых барсов. Вокруг трона из слоновой кости, стоявшего на возвышении, лежали шкуры чёрных пантер. По углам зала застыли высохшие мумии гигантских крокодилов с оскаленными пастями. Высокие стены украшали гобелены со сценами охот и кровавых битв. Между ними сверкало трофейное оружие всех времён и народов: боевые топоры и длинные пики с нефритовыми наконечниками, резные луки с колчанами стрел, французские рапиры с золочёными эфесами, восточные мечи, украшенные серебром и самоцветами, турецкие сабли, арбалеты, кремнёвые пистолеты, аркебузы и старинные ружья.

Всё вокруг поражало воображение и казалось, что этот замок принадлежал свирепому и безжалостному пирату, наследнику древних властителей морей.

Манекены средневековых рыцарей в полном боевом облачении, поблёскивая доспехами, восседали на свирепых мускулистых конях. Огромные вазы из византийского мрамора были наполнены сверкающими самоцветами, а гроздья белого и розового жемчуга свисали из тончайших фарфоровых чаш. Светящиеся раковины ломились от золотых монет; китайские шкатулки тончайшей работы, изящная посуда, бронзовые статуи римских богов, золотые, серебряные и янтарные кубки, искусные часы и загадочные механизмы прославленных мастеров — всё здесь дышало роскошью, тайной и безмерным богатством.

У узкого, похожего на бойницу окна стоял Призрак в чёрном кожаном одеянии. Рядом с ним, жутко скалясь, сидела гиена, а на плече неподвижно застыл горный орёл, величественно озирая зал.

— На что ты надеялся, ничтожный рыбак, бедный, как церковная мышь, беря в жёны столь прекрасную деву? — яростно воскликнул Чёрный Призрак. — Что можешь ты дать юной красавице, пусть и бедного, но славного рода? Разве мало девушек в твоей деревне? Ты молод и хорош собой — любая с радостью пойдёт за тебя замуж. Неужели ты ровня Марии?

— Отступись от неё — и я озолочу тебя. Я наделю тебя богатым поместьем с замком и тучными лугами. Бери самоцветы столько, сколько пожелаешь. Я подарю тебе табуны коней и стада животных, осыплю богатством и славой. Сам король станет частым гостем на твоих пирах, а светские красавицы будут искать твоего расположения. Я дарую тебе титул — ты станешь кардиналом, если пожелаешь.

Он протянул руку, словно уже держал в ладони судьбу юноши.

— Забудь Марию. Оставь мечту о ней — и никогда больше не тревожь её.

Но Габриэль поднял голову и твёрдо ответил:

— Что я могу ей дать? То, чего ты, бессердечный, дать не способен! То, чего не купишь за все сокровища мира, — любовь. Горячую, живую — и моё безмерно любящее, преданное сердце. Ты можешь осыпать её золотом, возвести на трон и сделать царицей — но ничто не заменит нашей любви.

Зарычал в бессильном гневе Призрак, и мрачные рыцари, звеня доспехами, натянули поводья свирепых коней. Шкуры диких зверей вдруг ожили и, оскалив страшные клыки, стали медленно приближаться к Габриэлю. В их стеклянных глазах вспыхнул хищный огонь.

— Пусть Мария сделает свой выбор! — грозно вскричал Призрак. — Твоя жизнь — в обмен на её жизнь со мной!

Властным жестом Чёрный Призрак приказал каменным воинам привести девушку.

Издалека зазвучала нежная чарующая музыка. Воздух наполнился сладкими благовониями. В зал впорхнула стайка юных танцовщиц в ярких накидках. Среди них кудрявый чернокожий мальчик вёл великолепную белую кобылу, на которой в грациозной позе сидела блистательная красавица в серебристом платье. Длинные белокурые волосы спадали шелковистыми локонами на её бледное лицо, а взгляд прекрасных вишнёвых глаз был затуманен — казалось, она грезит наяву.

— Мария! — закричал Габриэль. — Очнись, взгляни на меня!

Но красавица не слышала его.

— Душа моя, взгляни на меня! — снова и снова звал он.

Девушка оставалась неподвижной.

Тогда Габриэль достал свою маленькую флейту и заиграл трогательную мелодию — ту самую, что Мария любила напевать вечерами у моря.

Флейта нежно пела и звала, рассказывая историю их любви. И казалось, будто сама музыка рассеивает тяжёлые чары, наполнявшие зал.

Мария встрепенулась, медленно повернула голову и прислушалась. Затем её взгляд прояснился. Девушка с недоумением оглядела огромный зал, сокровища, мрачных рыцарей и Чёрного Призрака, стоявшего у окна. Увидев его, она в ужасе вскрикнула.

— Мария, — позвал Габриэль, — взгляни на меня, любимая!

Девушка удивлённо посмотрела на него, мгновенно узнала и, соскочив с коня, бросилась к нему.

— Ты не оставил меня, любимый! — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Я надеялась, молилась и ждала тебя. Я верна тебе. Страшный злодей не смог овладеть ни моим телом, ни душой. Сегодня утром служанки умыли и одели меня, дали сонный напиток, и я погрузилась в забытьё... Но Господь хранит меня. Я молилась и верила, что ты преодолеешь все преграды и спасешь меня из плена страшных чар.

Взревел Чёрный Призрак, и голос его прокатился по залу, словно удар грома:

— Все богатства мира я брошу к твоим ногам, Мария! Любое твоё желание исполнится. Ты будешь жить во дворцах, носить шёлк и золото. Алмазы, сапфиры и изумруды украсят тебя. Сотни слуг станут повиноваться тебе, звери будут стеречь твой сон. Искуснейшие поэты воспоют твоё имя. Останься со мной!

Но Мария лишь тихо улыбнулась.

— Как могу я остаться с тобой, если мы с Габриэлем стояли под венцом и перед Господом поклялись друг другу в верности? Зачем соблазняешь меня сокровищами? Всё это призрачно. Нет счастья в богатстве — в нём лишь холод и забвение. Нет у тебя того, что мне дороже всего: любящего сердца.

Свирепо оскалившись, Призрак прорычал:

— Как смеешь ты противиться мне, безумная? Я вырву любящее сердце из груди Габриэля! Он умрёт у тебя на глазах. Пощади его — останься со мной, и я отпущу его невредимым, снарядив корабль, полный золота!

— Не слушай его, Мария! — воскликнул Габриэль. — Предлагал он мне несметные сокровища, искушал богатством, властью и почестями. Но я не променяю тебя ни на какие сокровища мира. Лучше смерть, чем жизнь без тебя!

Рассвирепел тогда Призрак и взмахнул рукой. Огромный орёл взмыл под своды зала и молнией метнулся к юноше, вонзив когти ему в грудь. Но Габриэль оказался быстрее: схватив птицу, он свернул ей шею.

И вновь Призрак поднял руку — грозные рыцари обнажили мечи.

Закричала Мария, упала на колени и стала горячо молиться.

И содрогнулась земля: чёрный замок начал рушиться. И всё вокруг стало зыбким, как видение между сном и пробуждением. Камни замка обращались в пепел и таяли в воздухе, словно никогда не существовали. Время замедлило свой бег, затрубили небесные трубы, разверзлось небо. С высоты слетели крылатые воины в сияющих доспехах, восседавшие на белых единорогах. Их копья сверкали, словно утренние звёзды, а серебряные плащи развевались за спинами, будто облака, озарённые зарёй.

Они подхватили Марию и Габриэля, усадили их в седла — и унесли прочь, в небесные просторы, где уже не было ни мрака, ни соблазнов мира, а лишь свет, похожий на вечное утро. Мария и Габриэль оказались по ту сторону видимого мира — там, где золото и власть рассыпаются в прах и теряют силу. И словно невидимая нить связала их судьбы навеки. То, что соединено любовью и верностью, не подвластно ни времени, ни тьме, и никакая власть земная не в силах разорвать уз, сотканных божественным промыслом.

Сцена 7

Странные события

Сцена 7

— Что было с ними дальше, Органио? — спросила Ламбер, утирая платочком слёзы, катившиеся по её усатой мордочке.

— Мария и Габриэль вернулись в свой маленький городок, — ответил Органио. — У них родились чудесные дети. Но история, случившаяся с ними, оставила след на всей их дальнейшей жизни. Коварный Чёрный Призрак смутил душу Габриэля, соблазнил его богатством и властью, и с тех пор тот так и не смог избавиться от мысли, что упустил шанс вознестись на самую вершину судьбы. Он сделался нелюдимым, подолгу уходил в море, словно вновь и вновь надеялся встретить Призрака среди туманов и чёрных волн. А возвращаясь домой, садился на прибрежный камень, чинил сети, латал парусник и в редкие часы покоя выводил печальные мелодии на той самой флейте, что прежде пела лишь о любви. Казалось, иногда в её звуках слышался отголосок далёкого шёпота моря. В один из дней он не вернулся из моря.

Мария же, напротив, не утратила своего доброго нрава. Она посвящала много времени детям; по воскресеньям они вместе пели на службах в соборе. Мария учила их любить жизнь, верить в Бога и никогда не терять надежды. Когда дети выросли и обзавелись собственными семьями, она ушла в монастырь высоко в горах, где ветры по ночам тревожно гудели в старых стенах. К ней стали приходить люди из соседних городов и деревень, делясь своими бедами и страхами. Для каждого Мария находила слова утешения, и после её молитв людям становилось легче на сердце.

— Да, Габриэль не смог преодолеть тягу к богатству, и это его погубило, — задумчиво кивнул Пианолло.

— Вы поведали мне загадочную историю У неё есть продолжение? — Ламбер никак не могла успокоиться.

— Есть, — ответил Органио. — Но тебе пора уходить: скоро утро.

— Ах да! — воскликнула Ламбер. — Действительно, пора расстаться.

Старая крыса помахала лапкой и задумчиво удалилась во мрак коридоров.

Фигуры Органио и Пианолло побледнели и с первыми лучами солнца растворились в воздухе.

Тем временем городишко всё сильнее охватывало беспокойство. Пропала ещё одна девушка — юная дочь мэра. На этот раз полиция взялась за поиски с утроенной силой. Градоначальник принял все возможные меры: бросил лучшие силы полиции на розыск, назначил крупное вознаграждение за любую информацию, способную навести на след пропавших, и обратился в столицу с просьбой о помощи. Оттуда срочно прислали известного сыщика в помощь местным следователям.