Жемчужина Сапфирового моря

— Как только войдёшь, сразу поклонись. Головы без позволения не поднимай, вопросов не задавай и не перечь. Молчи и слушай. Если проявишь неуважение — лично запру в темнице и заставлю пересчитать всех крыс по соседству. Ты меня поняла?

Лисандра, проглотив ком в горле, утвердительно кивнула. В голове пронеслась мысль: «Император вызвал меня к себе? Но зачем? Придётся наступить себе на горло, чтобы перед ним склониться». Пока девушка терялась в догадках, Стевард трижды постучал в дверь, за ней раздался властный мужской голос:

— Войди.

Дверь распахнулась, управляющий обошёл девушку сзади и бесцеремонно толкнул её внутрь, а сам так и остался на месте. Лисандра робко переступила порог. Она оказалась в кабинете — это стало ясно по воздуху, который был пропитан запахом воска и старых книг, и по убранству: массивный резной стол в центре, на нём аккуратная стопка бумаг, чернильница из бронзы и несколько перьев. Для служанки, впервые оказавшейся в таком месте, кабинет казался воплощением власти и истории. Каждый предмет и обстановка словно напоминали о важности владельца и серьёзности предстоящей беседы. Поначалу в помещении царила тишина, девушка стояла молча, устремив глаза в пол. Вдруг из дальнего угла обширного кабинета послышались лёгкие шаги, казалось, будто кто-то подкрадывается. Лисандра прикрыла глаза и начала глубоко дышать, унимая бешеный стук сердца. Она пребывала во дворце всего пару дней, а страх от ожидания и неизвестности уже стал её постоянным спутником. Наконец бархатный мужской голос спокойно произнёс:

— Ты можешь посмотреть на меня.

Он показался очень знакомым. Он не был похож на голос молодого императора, но на его тембр где-то глубоко внутри сердце отозвалось болезненно. Лисандра поклонилась и нерешительно подняла голову, медленно, с опаской устремила взгляд на мужчину. Перед ней предстал... ну конечно же! Как она сразу не догадалась? Канцлер Асториан стоял у края стола, уперев в него руки. Всё те же аристократичная стать и умиротворяющая улыбка, лишь седые пряди на тёмных висках и глубокие морщинки в уголках серых глаз напоминали о том, что со дня их последней встречи прошло полтора десятка лет. Мужчина внимательно осмотрел растерянную девушку и мягко спросил:

— Ты узнаёшь меня?

Лисандра замялась, не скрывая дрожь в голосе, еле слышно ответила:

— Да, ваше превосходительство...

Асториан широко улыбнулся и, посмотрев на девушку сверху вниз, отметил:

— Как я и предполагал, ты выросла истинной красавицей, но нрав твой, видимо, отец так и не смог обуздать.

При упоминании об отце девушку будто ударило током, воспоминания слились воедино в болезненную картину: избитый до полусмерти папа, безутешный крик мамы, тесная и душная повозка... она рабыня. От этого внутри уже занималась ярость. Наплевав на слова Стеварда, Лисандра подняла упрямый взор на канцлера и строго спросила:

— Зачем я здесь, ваша милость? Для чего понадобилась?

Асториан, посмотрев в сторону, хмыкнул:

— Узнаю этот взгляд — бесстрашный и дерзкий.

Девушка, слегка прищурив глаза, стояла неподвижно, будто безмолвно намекала на то, что всё ещё ждёт ответа на свой вопрос. Как ей это удавалось? Будучи рабыней, она уже дважды бросала немой вызов влиятельной персоне, нарочито давая понять, что хозяйкой положения является она.

Асториан, наблюдая за девушкой и скрестив руки перед собой, заговорил:

— В день вашего приезда в тронном зале я наблюдал за тобой издалека. Твоя выходка была вопиющем случаем. Я ожидал, что император вмиг натравит на тебя стражу, однако... наказания не последовало. Характер Дориана я знаю, пожалуй, лучше всех из ныне живущих во дворце. Его потакание неучтивости — большая редкость. Догадываешься, что это значит?

Лисандра, заинтересованно склонив голову набок, ответила:

— Пока не очень понимаю к чему вы клоните, ваше превосходительство.

Канцлер хищно улыбнулся.

— Ты же вовсе не глупа, дитя моё. По моим подсчётам, твои разум и тело давно достигли зрелости, должна понимать, что может значить такое поведение мужчины, а уж тем более показательное снисхождение повелителя.

Девушка вопросительно приподняла бровь. Асториан ждал, что она хотя бы кивнёт. Однако все его провокации остались не у дел. Тогда канцлер решил, что пора говорить прямо.

— Это значит, милая Лисандра, что не далёк тот день или даже час, когда император призовёт тебя в свои покои. Надеюсь, мне не придётся объяснять, что такой визит не подразумевает ведение светских бесед.

Мужчина замолчал и внимательно посмотрел рабыне в глаза, он ожидал реакции. Ему важно было понять: Лисандра намеренно дерзко себя ведёт, чтобы заполучить внимание Дориана, или же ею движет тихая ненависть, учитывая положение вещей. Ему необходимо было разобраться, как действовать, какими методами устранить угрозу в её лице, чтобы успокоить бушующее сердце племянницы Эленис.

Лисандра всё ещё упорно молчала, делая вид, что до конца не понимает, о чём идёт речь, хотя с самого начала она обо всём догадалась. Чувство отвращения в гремучей смеси с ненавистью обжигали горло, угрожая вырваться наружу криками и оскорблениями. Внешне девушка сохраняла стальное спокойствие. Представитель императора не унимался, он пошёл на следующий шаг.

— Если ты дашь мне слово быть честной и откровенной, я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Пойми: я не просто служу императору, я связан с ним узами, которые глубже долга. Государь мне почти как сын — я помню его ещё ребёнком. Но даже моя преданность ему не ослепляет меня настолько, чтобы не видеть твоих страданий. Я помню тот роковой день так ясно, будто он был вчера. Я вижу ту же боль в твоих глазах и сейчас. Поверь, у меня и у твоей семьи тогда не было иного выбора. Я искренне сожалею о том, что столь умной и прекрасной девушке пришлось покинуть родной дом и стать прислугой. Я знаю, что мои слова не принесут утешения, но позволь мне искупить вину. Скажи мне прямо здесь и сейчас, в этих стенах, где твои слова останутся тайной: Лисандра, тебя заинтересовал император как мужчина?

Девушка округлила глаза. Такого прямого вопроса она не ожидала, и он стал последней каплей, переполнившей чашу её терпения. Взгляд рабыни начал метать искры, черты лица сурово заострились. Канцлер мгновенно считал настроение Лисандры. Надев маску холодной ярости, она жестоко оскалилась. Собрав всю волю в кулак, девушка с горечью произнесла:

— Вы всё верно помните, ваша милость! Моего отца обрекли на пожизненные муки совести, моя мать умерла от горя, а я... с самого детства живу в страхе за свою жизнь и семью. Значит ли это, что моё разбитое сердце способно претендовать на того, кому я обязана прислуживать до конца своих дней?

Лисандра судорожно и часто дышала. Канцлер молча опустил глаза в пол — именно этого ответа он и ожидал. Дав девушке несколько минут, чтобы восстановить дыхание, он участливо произнёс:

— Бедное дитя... Да пошлёт Всевышний облегчение твоей душе, бушующей скорбью и яростью.

Лисандра не услышала в этих словах ни капли сострадания — лишь откровенное издевательство. Асториан не может стоять перед ней и делать вид, что не имеет отношения к произошедшему! Это не успокаивало, а лишь неизбежно злило. Канцлер приблизился на шаг к девушке и с огоньком в голосе произнёс:

— Если твоё сердце отказывается найти покой в стенах дворца, я вот что думаю: в мой дворец на субботнюю трапезу прибудет император. Я поговорю с ним и постараюсь убедить, чтобы он позволил тебе переехать в мой дом. Моей молодой супруге тяжело даётся ведение быта, а так как мои владения расширяются, ей понадобится помощь. Мой дворец велик, но не настолько обширен в сравнении с домом повелителя. Обещаю: в моём доме тебя никто не обидит. Если будешь смиренной и исполнительной — награжу: позволю изредка видеться с Кайаром.

Лисандра порывисто подняла глаза на мужчину и прошептала:

— Папа...

— Да, Лисандра, я не зверь. Но это должно остаться нашей тайной. Большего предложить не смогу, а теперь ступай и наберись терпения.

Канцлер откашлялся в кулак и громко крикнул:

— Мы закончили, Стевард!

Дверь распахнулась. На пороге в секунду выросла фигура управляющего. Мужчина взял дрожащую девушку под руку и вопросительно посмотрел на канцлера. Асториан, мягко улыбнувшись, произнёс:

— Всё хорошо, мы мило побеседовали. Девушка не доставила никаких проблем.

Стевард молча кивнул и потащил Лисандру к выходу спиной к двери.

Усевшись на высокое мягкое кресло, Асториан забарабанил пальцами по гладкой столешнице. Стало быть, его догадки оказались верными: девушка и впрямь ненавидит его самого, а ещё больше Дориана. Пока это остаётся истиной, браку императора с племянницей ничего не угрожает. Осталось придумать, как выпросить именно Лисандру себе в служанки. Кормить лишний рот — приятного мало, ведь слуг в его дворце более чем достаточно, пусть уж лучше девушка будет у него на виду, под боком, чем останется во дворце невидимой и непредсказуемой угрозой. Сердце повидавшего жизнь Астроана подсказывало: эта девушка не так проста, в ней кроется что-то первобытное, загадочное. Рано или поздно порывистый Дориан задержит на ней внимание, и если канцлер — виновник угрозы, значит он её и устранит.

Стевард и Лисандра, покинув кабинет, вновь брели по извилистым тёмным коридорам. Вдруг мужчина резко остановившись на развилке, повернулся к девушке, та дрожала и явно была чем-то взволнована. Управляющий участливо положил руку на плечо рабыне и, заглядывая в глаза, спросил:

－ Что же ты дрожишь как лист на ветру? Не знаю, что сказал тебе его милость, но с сегодняшнего дня привыкай: разговоры с господами никогда не будут ласковыми. Имей терпимость и смирение, воспитывай в себе стойкость и спокойствие, иначе будет трудно.

Лисандра едва ли слышала слова управителя, она была полностью погружена в свои мысли. В ответ она лишь еле заметно кивнула. Стевард тяжело вздохнул и продолжил:

－Ладно, некогда мне с тобой возиться. Дальше найдёшь дорогу сама: иди прямо до тех пор, пока не увидишь поворот налево, дальше упрёшься в двери кухни — там тебя ждёт Кларисия. Все уши мне прожужжала, просила отдать ей в помощницы, если справишься — так тому и быть. Одного не могу понять: когда вы успели так подружиться?

Ответа не последовало. Девушка явно была не готова отвечать ни на один вопрос, на сегодня их было достаточно. Мужчина выпрямился и обречённо произнёс:

— Хорошо, ступай. Поговорим позже, на занятиях.

Оставив девушку наедине с собой, Стевард скрылся за тёмным углом коридора. Лисандра, устремив глаза в пустоту, зашагала прямо, неспешно перебирая ногами. В голове вновь метались беспокойные мысли:«Это дурной сон... это всё происходит не со мной. Если Асториан и Эленис так обеспокоены и ищут способ удалить меня из дворца, значит, тому есть причина. Канцлеру нельзя доверять. Не будь наивной, Лисандра! Ты не увидишь отца, тебя увезут и в тот же день отравят, но оставаться здесь тоже нет ни малейшего желания. Этот императорский выродок положил на меня глаз! Видит Всевышний — если хоть пальцем меня коснётся, я убью его! И пусть меня казнят, такая жизнь мне не нужна». Внутренние стенания девушки прервали чьи-то шаги. Они глухим эхом раздавались впереди. Лисандра подняла глаза: вдали в тёмном коридоре было трудно угадать, кому принадлежит надвигающийся силуэт. Замедлив шаг, девушка затаила дыхание. Когда фигуры приблизились, в свете факела проявились две тени. По походке стало ясно, что это мужчины. Один из них шёл впереди широким размашистым шагом, второй немного отставал и, пружинисто шагая, периодически озирался по сторонам. В следующее мгновение Лисандру осенило: ей навстречу надвигался император в сопровождении стражника. Отступать было некуда: на пути — ни одного поворота, ни одной двери. В висках запульсировало. По ощущениям, путь сузился до тесной, давящей ловушки. При виде Дориана девушку вновь охватила ярость, дикое желание подбежать и влепить пощёчину. Это рвение она, едва подавив, вложила в решительный ускоряющийся шаг. Со стороны казалось, что Лисандра смело мчится в пасть ко льву. В первый же день, когда девушки ожидали дозволения войти в тронный зал для встречи с императором, его личный страж Вирон строгим наказом предупредил новых служанок о том, что рядом с повелителем следует вести себя особо почтительно: взгляд на него не поднимать, при виде государя тут же падать ниц, и как можно скорее, если иного не требует император, скрыться с его глаз, не обременяя своим присутствием. Из всего сказанного Лисандра решила усвоить только последний пункт. Чем ближе она подходила к Дориану, тем ровнее становилась её спина, а взгляд — острее. В момент, когда их силуэты встретились, опьянённая решимостью девушка, высоко задрав подбородок, без малейшего намёка на почтение прошла мимо государя, глядя строго перед собой, будто повелитель был пустым местом. Ни один мускул на лице Лисандры не дрогнул. Император оторопел. Он остановился и ещё несколько мгновений ждал, чтобы девушка одумалась. Но та стремительно и широко шагала, удаляясь от него всё дальше по коридору. От удивления император и его сопровождающий застыли и приоткрыли рты. В следующее мгновение страж пришёл в себя и, достав из-за пояса длинный хлыст, метнулся вслед за Лисандрой. Дориан едва успел поймать его за плечо. Так и стояли, смотря вслед удаляющейся всё дальше фигуре рабыни. Затем страж резко повернулся и, опустив глаза в пол, виновато произнёс: