Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть

А однажды он повез меня просто за город. Никакого пафоса, никакого ресторана. Только небо, трава, запах дыма и он – в рубашке с закатанными рукавами, у мангала, уверенный, спокойный, какой-то слишком настоящий для современного мужчины.

Он сам разжег огонь. Сам подбрасывал угли. Сам жарил шашлыки.

А я, как героиня из «Москва слезам не верит», устроилась в кресле под пледом, расслабленная, счастливая, чуть сонная от свежего воздуха и вина, и просто смотрела на него, ловя себя на совершенно новой мысли: «Окей… Может, вселенная и правда вспомнила, что я не заказывала идиотов на вынос. Может, это и есть тот самый взрослый, нормальный, адекватный мужчина…»

Мы встречались почти каждый день.

И это не сдувалось. Не ломалось. Не разваливалось, как обычно.

Каждое утро он присылал цветы.

Иногда – сдержанные, иногда – безумные, как будто соревновался сам с собой.

Он забирал меня с работы.

Открывал дверь машины, как в каком-то другом, забытом мире, где мужчины еще умели быть мужчинами.

И что самое странное – у нас не было и намека на интим.

Никаких «любишь жестко?», «а если на столе?», «а вот бы между грудей?».

Вместо этого мы обсуждали архитектуру старых домов, он рассказывал, как однажды под ним рухнул балкон в Краснодаре, и как он в тот момент подумал, что умер, но умер как-то красиво, с видом на парк.

Я смеялась.

Он смеялся.

И в какой-то момент я даже забыла, что умею быть настороженной.

Я просто… была.

На третьем месяце свиданий он сказал:

– Я хочу, чтобы ты сегодня поехала ко мне. Без давления. Просто хочу быть рядом.

Естесссна, я поехала.

И, я клянусь – квартира как из сериала про богатых и знаменитых: панорамная стена, кухня больше моей квартиры, диван на миллион, а ванная, вообще, отвал башки .

Он налил вина, включил музыку, и мы поцеловались.

Он нежно обнимал меня за талию, гладил, говорил, какая я красивая.

Затем положил на диван. Опустился вниз…

И начал делать куни.

Долго.

Очень долго.

Минут сорок, если не больше.

С абсолютным фанатизмом. С точностью, как будто у него была карта сокровищ и компас.

Я, конечно, не жаловалась. Наоборот. Было классно, три оргазма подряд.

Но где-то на 30-й минуте у меня в голове появилось:

«А он вообще собирается заниматься сексом? Или мы откроем марафон с дипломами участника?»

После четвертого моего оргазма он поднялся, поцеловал меня в лоб, улыбнулся… и встал. Оделся.

Просто… все.

Вино. Музыка. Спокойной ночи.

– Эм… А секс?

Он мягко улыбнулся:

– Мне достаточно. Я получил все, что хотел.

Я лежу. Губы пересохли. Голова гудит.

– В смысле? Ты не хочешь?

Он сел рядом. Погладил по ноге:

– Я не особо люблю сам акт. Я люблю… дарить удовольствие. Смотреть. Чувствовать вкус. А потом… когда остаюсь один… ну…

Он не договорил, но я все поняла.

– Ты… дрочишь после?

Он пожал плечами:

– Ну да. В машине, стоя в пробке. Или в своем кабинете в офисе. Это честнее. Я не хочу трахать просто так. Это грубо. А куни – это искусство.

И вот тут мне стало… смешно.

И жутко.

Одновременно.

И вот тут я поняла все.

Проблема – в том, что он не человек. Он живой вибратор с Rolex. Который потом уходит и дрочит на память. Он не прикоснулся ко мне. Не обнял. Не поцеловал. Не лег рядом.

Для него не существовало этих нескольких тихих минут, когда кожа касается кожи, когда дыхание выравнивается, когда в комнате появляется что-то большее, чем просто оргазм.

Он встал, ушел в ванную и вернулся уже снова собранным, красивым, ухоженным, как будто ничего не произошло.

Как будто я была не женщиной, а экспонатом. Красивым. Желанным. Но временным.

Он был человеком не тактильным. Он не умел чувствовать телом другого человека, он умел любоваться им. Как картиной. Как интерьером. Как дорогой вещью, которая хорошо смотрится в пространстве, но не живет в нем.

Он был галантным. Безупречным.

Он умел удивлять, баловать, создавать атмосферу, делать «красиво». Он любил красивые жесты, дорогие ужины, взгляд с восхищением, правильные слова.

Он был эстетом.

Но между эстетикой и близостью есть пропасть.

Именно в этой пропасти я и оказалась.

Мне нужен был не только мужчина, который знает мою точку G. Мне нужен был мужчина, который знает мою душу. Мои страхи. Мою хрупкость за всей этой броней и иронией.

Мне нужен не красивый мужчина. Мне нужен был мой мужчина. Чтобы обнимать. Чтобы засыпать. Чтобы злиться и мириться. Чтобы ссориться из-за ерунды и через минуту смеяться. Чтобы однажды вместо шпилек – кроссовки, вместо террасы – кухня, вместо свиданий – детские рисунки на холодильнике.

Я хотела не просто его. Я хотела семью.

Настоящую, несовершенную, теплую, живую.

А он не хотел принадлежать никому.

Ему нравились разные женщины. Разные запахи. Разные тела. Разные вечера.

Ему нравилось баловать их, удивлять, водить на московские крыши, открывать новые рестораны, чувствовать себя королем внимания и желаний.

Разнообразие для него было важнее глубины.

Одна женщина – это ограничение. А он не любил рамки.

– Большинство женщин не возражают – сказал он тогда. – Вам же все равно важнее ощущения. А мне важно, чтобы было красиво. Я не эгоист. Я эстет.

Я посмотрела на него.

И мне вдруг стало не обидно. Не больно. А… ясно.

Абсолютно, трезво, пронзительно ясно.

– Артем, – сказала я спокойно, без пафоса. – Понимаешь, у меня тоже есть вкус. И я тоже эстет. И мне красиво только тогда, когда есть близость. Не сцена. Не спектакль. Не разнообразие. А контакт. Два живых человека, а не коллекция ощущений.

Он молчал.

И в этом молчании я окончательно поняла: мы из разных миров.

Он – из мира удовольствий.

Я – из мира жизни.

Я оделась. Поблагодарила.

Он даже поцеловал мне руку.

Сказал:

– Если вдруг захочешь, чтобы тебя «разбудили». Просто напиши. Я приеду. Без обязательств.

Я не написала.

Никогда.

Некоторые мужчины дарят тебе оргазм.

Громкий, правильный, кинематографичный. Такой, что тело благодарно, как после отпуска в Турции по раннему бронированию.

Вот только вместе с этим они забирают куда более важное – ощущение, что ты была с человеком.

Потому что, как выяснилось, и куни можно сделать… в одно лицо.

Без объятий. Без дыхания в унисон. Без «ты как?»

Без того самого момента, когда ты чувствуешь: меня не использовали – меня любили.

Свое он взял.

Красиво. Технично. Эстетично.

А я осталась лежать и смотреть в потолок, понимая одну простую, жесткую вещь:

оргазм – это физиология.

А близость – это роскошь, на которую далеко не все способны.

Он был эстетом.

Я – женщиной.

Он коллекционировал ощущения.

Я искала жизнь.

И, наверное, именно в этом и была вся наша несовместимость.

Если мужчина знает, где твоя точка G, но не знает, куда деть свои руки, когда ты лежишь рядом – значит, он знает анатомию, но ни черта не понимает в женщинах.

А мне хочется быть не телом на вечер, а женщиной для жизни.

И, если выбирать, я лучше буду без оргазма, чем без человека.

Третий не лишний, или Карина в стране чудес

Есть мужчины, которые так красиво заходят, что ты невольно проверяешь – а вдруг это съемка шоу «Холостяк» и я тут главная героиня?

Цветы – не из киоска у метро, а букет от флориста, завернутый в матовую бумагу, где даже веревочка будто пахнет шанелью.

Встреча – не «заеду к подъезду», а «жду тебя у входа, в рубашке, с открытым багажником, где плед, шампанское и клубника».

Разговоры – не «что любишь в сексе», а «о чем ты мечтала в 12 лет, и почему перестала?»

Ты сидишь, смотришь на него и думаешь: «Вот он. ОН. МУЖЧИНА. Последний. Уцелевший».

И если это не он – то все, надежды больше нет, уходим в монастырь. Мужской

Так вот – это был Саша.

Саша был… идеальный.

Нет, ну реально.

Тот самый, который красиво улыбается, говорит, не повышая голоса, не давит, платит по счету так, как будто не замечает суммы, и смотрит тебе в глаза, когда говорит.

Мы познакомились на выставке современного искусства.

Не потому, что я дофига культурная баба (хотя я культурная, если что), а потому что подруга затащила.

Я стояла перед холстом, на котором был нарисован оранжевый круг и подпись «Боль левого глаза мира», когда он подошел и сказал:

– Интересно, как бы выглядела боль правого? Я делаю ставки на треугольник.

Я засмеялась.

Мы разговорились.

Потом – кофе. Потом – прогулка. Потом – обмен номерами.

И дальше все было как по фильму.

Он приглашал меня в разные атмосферные заведения, выставки, спектакли. Я даже не подозревала, что в городе столько интересных мест.

Он делал комплименты не груди, а голосу.

Говорил, что чувствует, как я наполнена – чем-то сильным и теплым.

Я, конечно, плыла.

Он дарил книги. С милыми памятными надписями на форзаце.

Один раз принес кофе в 7 утра под дверь, потому что «знал, что у тебя сегодня тяжелый клиент».

Ну вот он, сука. Мужчина. Мужчинский!

Мы не торопились с сексом.

Он говорил:

– Я хочу, чтобы ты не просто легла рядом. Я хочу, чтобы тебе хотелось быть в этом пространстве. Без суеты. Без «надо».

Я таяла.

Я смеялась.

Я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не думаю «когда он сольется» – потому что ну не может такой человек быть подонком.

Он просто… настоящий.

На четвертой неделе он пригласил меня в ресторан.

Дорогой. Где официанты, проговаривают блюда так, будто это отрывок из стихотворения Ахматовой.

Он был в костюме. Я – в элегантном черном платье. Все было идеально.

И вот мы сидим. Вино. Еда. Тепло.

Саксофон на фоне так и шепчет: «Карина, ну все, готовь палец – кольцо сейчас прилетит».

Саша берет меня за руку медленно, как в фильмах, где после этого уже обязательно либо поцелуй, либо титры:

– Я хотел бы, чтобы ты кое с кем познакомилась.

Мое сердце: бум-бум-бум.

Мой мозг: «Так, стоять. С кем? С мамой? Мы же знакомы всего месяц… но в принципе… почему бы и нет. Негоже жениться без материнского благословения. Я и платье присмотрела. Не белое, но офигенное».

Мысленно уже выбираю ресторан для помолвки, и какие красивые будут фотки. Если честно, я бы сказала «да» уже прямо сейчас, пока официант не принес счет.

Я, с легким волнением, но все еще делая вид, что ни о чем не догадываюсь:

– С кем?

Он улыбается самой очаровательной из своих улыбок, наклоняется чуть ближе, как будто собирается открыть главную тайну Вселенной:

– С Алисой. Моей девушкой.

…

Тишина.

Саксофонист, кажется, тоже охуел и перестал играть.

Пауза такая густая и вязкая, что ею можно было обмазать целую булку.

Я моргнула.

Медленно.

Как Windows XP, который завис и ищет смысл жизни:

– Ошибка 404. Помолвка не найдена.

И только через несколько секунд до меня дошло: это был не вечер предложения руки и сердца.

Это вечер предложения треугольника.

Без предупреждения.

Без инструкций.

Без возврата билетов к моей мечте о нормальном мужике....

Тишина.

Я моргаю.

Он все еще улыбается. Спокойно. Добро. Будто сказал: «у меня две кошки».

– Подожди… с кем блядь? ДЕВУШКОЙ?!

– Ну… Да. Мы с ней давно вместе. Почти четыре года. У нас крепкие отношения. Но мы хотим… большего. Глубины. Искренности. И мы ищем женщину, с которой смогли бы это разделить. Вместе. Ты – идеальная. Мы с Алисой оба это чувствуем.

– Стоп. Так ты все это время… Ты строил со мной отношения… Чтобы… Позвать меня в тройничок?

– Не просто тройничок, – сказал он с обиженным видом. – Мы ищем не просто секс. Мы ищем связь. Три человека. Три сердца. Это… красивая модель. Сложная. Честная. И страстная. Ты говоришь, что устала от фальши – а мы предлагаем тебе чистоту. Открытость.

Я в этот момент испытывала странный коктейль эмоций.

От шока до смеха.

От разочарования до желания метнуть в него бутылкой. В голове всплыло: «Карина, нам пиздец».

– Саша. Ты месяц выстраивал со мной романтику. Цветы, театры, музеи. Ты подарил мне книгу с подписью «Твое дыхание греет мое одиночество»! А теперь ты заявляешь, что все это было только ради того, чтобы я пришла в вашу кровать и участвовала в вашей, сука, оргии?!

Он серьезно кивнул.

– Да. Потому что я верю – ты способна понять. Мы с Алисой не обычная пара. Мы ищем расширение. Партнерство. Наслаждение вне рамок. Ты – не случайная. Ты потенциал.

Я медленно встала, хотя внутри бушевали вихри, гром и молнии, и глядя в глаза, проговорила:

– Саша. Забери свои вонючие лепестки роз и засунь их в свою театральную жопу, вместе с Алисой, и вашими чудесными отношениями, где вам обоим будет очень глубоко и достаточно широко. А я пойду. Куплю шаверму. И верну себе мозг.

Он посмотрел с сожалением. Как будто я упустила великий шанс.

Не вся романтика заканчивается любовью. Иногда – приглашением в кровать, где тебя ждет Алиса и философия половой демократии.

P.S. Переписка. На следующий день.

Саша: Карин, я понимаю, ты расстроена. Но мы с Алисой правда видим в тебе невероятный потенциал. Ты – особенная. Мы хотели бы все же встретиться втроем. Без давления. Просто чай. Просто поговорить. Мы чувствуем, что, между нами, все еще может быть что-то уникальное.

Я: Потенциал… это прекрасно. Скажи честно: когда ты заказывал шампанское, это уже был пакет «все включено» на троих или я шла бонусом к Алисе? Типа «возьми две – третья бесплатно».

Саша: Пожалуйста, не иронизируй. Это было искренне. Мы не играем. Мы ищем женщину, с которой возможно сотворить треугольник равной любви. Это редкость. Мы не ищем секс. Мы ищем энергию. Поток. Слияние.

Я: Саша, ты ищешь слияние, я ищу покой. Ты с Алисой – поток. Я плотина. И в этот ваш поток меня может смыть только по пьянке. Но я давно завязала.

Саша: Мы просто чувствовали, что ты – та, с кем возможно нечто большее. Я. Алиса. Ты. Это… даже звучит красиво.

Я: Звучит как реклама секты с обязательными ежедневными созвонами и еблей по расписанию. Нет, спасибо. Я предпочитаю старую добрую моногамную диктатуру с одним президентом и нормальной конституцией.