Сводные. Запрети мне любить тебя

Хотелось отскочить от неё, будто ошпарившись. Но… Я не смог. Не смог и всё! Прилип. Буквально прирос к этой заразе с зелено-карими глазами! Такими необычными и обладающими некой гипнотичностью.

- Не смей орать. – предупредил, прежде чем медленно убрать ладонь от её лица. Приготовившись вернуть её в любой момент.

Мы были так близко. Непозволительно. Неправильно. Я всем телом ощущал соблазнительные изгибы ведьмочки. С закрытыми глазами мог мысленно прорисовать точеную фигурку. И это пробуждало пожар в груди. И в штанах.

- Ты совсем рехнулся, Ян?! Или ты меня тоже решил свести с ума, а потом упечь в дурку?! – огрызнулась Ева, стоило вернуть ей способность разговаривать, а не шипеть.

- Ты меня слушала вообще?

Я отвечал ей, но мои мысли были где-то далеко отсюда. В горизонтальном положении. Настолько неприличные, что любая девственница пришла бы в ужас. Или восторг.

И я бы давно воплотил их в жизнь, если бы это был кто-нибудь другой, а не Ева. Кто угодно, но не она! Ни за что!

- Отлепись от меня! Пошёл прочь отсюда! И только посмей пялиться, без глаз останешься, я тебе гарантирую! – распиналась она. А у самой всё лицо пылало красным цветом.

Я усмехнулся. Как отлично она притворяется невинной. А сама небось давно со всеми подряд в постели кувыркается. Вон как быстро с Алексом спелась. Не зря же это всё было настолько демонстративно! Наверняка рассчитывала, что я…

И тут меня осенило. Прям по голове, оглушив.

Так это всё было заранее спланировано! Она специально играла невинную и оскорбленную. А сама подбиралась ближе. А когда я её оставил на гоночной базе одну, она быстро нашла другую жертву, с помощью которой успешно смогла вернуть моё внимание. Перетянуть одеяло с гонки и Вероники на себя!

Вот я дибил…

От злости чуть искры из глаз не посыпались.

- Ты знала, что это моя ванная комната? – прикрыв глаза, выдохнул.

- Это теперь не только твоя ванная. Или ты хотел, чтобы я в родительскую пошла? – фыркнула ведьма, и, почувствовав, что я ослабил хватку, вырвалась.

Она схватила висевшее на крючке розово-белое махровое полотенце, и быстро укуталась в него. Но это всё равно не помогло умерить мой пыл.

Я уже всё видел. И больше не развижу никогда. Этот образ был слишком прекрасен, чтобы забыть.

Даже зная то, насколько Ева гнилая изнутри.

Запыханная, разъяренная, как маленькая фурия, она стояла напротив, и смотрела на меня. С влажных волос капли воды стекали вниз, на нежную, бархатную кожу. Проделывали дорожку от шеи к ключицам. От них ещё ниже, прямиком под полотенце.