Спор на Недотрогу

Тихонько бурчит:

– О, уж я-то знаю… Доводилось…

И почему мне кажется, что это она сейчас обо мне?

– Тогда больше не пялься на меня вот так.

– Как так? – От негодования её грудь начинает ходить ходуном.

– С открытым ртом. Муха залетит, – хмыкаю я.

– Сейчас ночь, какие мухи? – насупливается. – И я не пялилась.

Пожимаю плечами:

– Не муха, так комар. Кровь у тебя, наверняка, сладенькая. Как и кое-что другое, – не удерживаюсь от пошлого намёка.

Ля, на кой хрен я распаляюсь? Жанна сегодня занята. А дрочить я не собираюсь…

Надо успокоиться, иначе стояк точно штаны порвёт. Или… я прямо сейчас завалю эту девчонку на кровать и сделаю всё, чтобы она мне дала.

Одно из двух.

Мысль заманчивая. Тем более, ещё ни одна не устояла перед моим обаянием и умением доставлять удовольствие. Некоторые тоже сопротивлялись для вида. Но это было так наигранно, что аж тошнило.

Только вот Мышка – другое дело. Я чувствую, что пугаю её. И ничего больше. Ни симпатии. Ни скрытой демонстрации сексуального желания…

Ни. Че. Го.

Только. Страх.

– Если это всё, что ты хотел, уйди, пожалуйста. Мне нужно отдыхать, – она старается говорить спокойно и ровно, но её тонкий голосок всё равно дрожит.

Мишина как-то болезненно морщится. Глаза сами собой опускаются к её перебинтованной лодыжке. Возбуждение мешает трезво мыслить, но не заметить очевидное невозможно.

Как там говорят? А слона-то я и не приметил?

Кажется, она ногу подвернула на видео. Поэтому рыцарь-Ивашка героически нёс её на руках.

– Болит?

Вопрос тупой. Да и какое мне дело до Мышки и её проблем?

Но забрать его обратно уже нельзя.

– Если продолжишь меня терроризировать, то будет болеть ещё больше, – шипит в ответ и неловко ковыляет до кровати. Усаживается на неё и прожигает меня взглядом. Ждёт, пока свалю. – Так что будь добр… – Она не договаривает, кивая подбородком в сторону окна.

Что ж, Волк, походу, тебя только что послали. Без слов. По красоте.

Удивительно, но злости от этого факта я не испытываю.

– Выздоравливай, – бросаю с ухмылкой.

Но, прежде чем сигануть в окно, ещё раз осматриваю татушку девчонки. Невольно сравниваю рисунок с тем, что видел когда-то. Каждую линию, каждую ветку, каждый лепесток. И понимаю, что она один в один, если мне не изменяет память.

Но дело в том, что я плохо помню тот день… Поэтому полагаться на память не стоит.

Я уже слезаю с подоконника, когда мне в спину прилетает раздражённое фырканье:

– И ты тоже. С головой-то поди у тебя не совсем в порядке…

Зубастая Мышка. Палец в рот не клади – откусит. А такой тихоней-молчуньей себя выставляет…

Я пружиню на землю. Чувствую лёгкую боль в ногах, но даже не кривлюсь. Это мелочи, по сравнению с тем, что мне доводилось испытать.

Пока топаю к кампусу, не могу избавиться от навязчивой мысли, что битую ссылку придётся прислать и Мишиной.

Надо нарыть на неё всю доступную информацию. И в первую очередь пробить место её прописки. Убедиться, что мне показалось.

Иначе…

Глава 10

Яна

– Привет!

На соседний стул плюхается рыжая девчонка. Белозубо улыбнувшись, она приветливо машет мне рукой. Её слишком открытое декольте демонстрирует всем грудь третьего, а то и больше, размера. Поэтому неудивительно, что даже я первым делом пялюсь туда, и только после – в глаза незнакомки. Синие, как атлантический океан.

– Ты Яна, да? Меня Альва зовут, – представляется однокурсница и тянет руку. Я в ответ молча пожимаю её ладошку и вспоминаю, где уже слышала это необычное имя.

Альва Краховская. Точно. Нина Яковлева, староста курса, жаловалась вчера, что у Альвы плохая успеваемость и много прогулов, несмотря на то, что учёба только началась. Преподаватели постоянно жалуются на Краховскую, из-за чего Нине приходится чаще бегать в деканат и сдавать рапорты.

Правда, отчислить Альву не получится: её отец работает в Министерстве Образования. Даже я это знаю. Поэтому преподавателям остаётся только жаловаться и надеяться, что деканат найдёт на девушку хоть какую-то управу.

– Слышала, ты хорошо учишься, – продолжает щебетать медовым голоском. – Можешь одолжить конспекты по социологии? Пожа-алуйста? – Краховская умоляюще складывает руки на груди и строит мне глазки, часто хлопая длинными чёрными ресницами.

Ну, хотя бы не придётся гадать, что ей нужно от меня.

– Могу. Вот, держи. – Я достаю из сумки тетрадь по социологии и кладу на стол перед ней.

– Спаси-ибо! – верещит рыжая. – Ты меня спасла! А то этот препод, как его… – хмурится и надувает накачанные губы, пытаясь вспомнить его имя.

– Вячеслав Викторович, – подсказываю я.

– Да неважно! – фыркает Альва, отмахиваясь. – Этот старый принципиальный хрыч, – наклоняется ко мне ближе и понижает голос до заговорщического шёпота, – хороший знакомый моего отца. И если он нажалуется папочке, я лишусь части средств, – доверительно сообщает она. – А я не могу жить без СПА! У меня каждый выходной расписан чуть ли не по часам!

Я молчаливо кошусь на Краховскую. Поджимаю губы, дабы не ляпнуть ничего из того, что думаю об этом всём. Но ей, судя по всему, нет никакого дела до моего мнения. Она так и продолжает о чём-то щебетать, не заботясь, слушаю я её или нет.

Странная эта Альва… Болтает со мной так, словно мы давние подруги.

– О, кста! Ты идёшь сегодня на тусу?

– Нет, – отвечаю резче, чем планировала.

Понятия не имею о какой тусе она говорит. И даже если бы знала, ни за что не пошла. Приключений с Волковым мне хватило с головой. На все пять учебных лет вперёд.

– Почему? – вскидывает рыжие брови.

А я впервые позволяю себе прямой взгляд на неё. Откровенно изучающий.

Курносый нос. Миндалевидные глаза, как у лисы. Вьющиеся рыжие волосы до талии. Всё лицо в веснушках, которые ей очень идут. Форма нетипичная, перешитая по нестандартной фигуре-восьмёрке девушки. Белые чулки и юбка намного короче той длины, что прописана в уставе АМО. Тонкие запястья увенчаны золотыми браслетами на обеих руках. Серьги-кольца в ушах, куча цепочек на бледной шее. Кулон одной из них кокетливо лежит в ложбинке её груди и, наверняка, притягивает завистливые взгляды девичьей половины университета.

Краховская очень красивая. И, судя по виду, прекрасно об этом осведомлена. Буквально всё на ней кричит: «Посмотрите на меня».

Неужели она не боится демонстративно выставлять свою красоту напоказ? На свете ведь так много завистливых и больных людей. Парни могут сделать с ней что-то нехорошее, решив, что Альва легкодоступная. А девушки – волосы в туалете повыдирать, например. Просто, чтобы убрать конкурентку за мужское внимание.

От такой провокаторши явно нужно держаться подальше.

– Потому что не хочу, – пожимаю плечами, снова утыкаясь в тетрадь.

Английский сам себя не выучит. Да и Дорохов очень суровый препод, который за один единственный пропуск или неготовность ответить может отчислить, поэтому мне просто жизненно необходимо получить у него автомат.

– Ты чего такая нелюдимая? – пихает меня плечом в плечо.

От удивления неприлично таращусь на неё.

Вот привязалась…

– Я – интроверт. Не люблю общение. – Говорю заранее придуманную отмазку. И добавляю уже чисто для рыжей: – И людей тоже.

– Ой, перестань, – фыркает Альва и отмахивается от меня, демонстрируя пальцы с длинными острыми ногтями розового цвета и кричащими кольцами почти на каждом из них. – Человеку нужен человек. И общение, – с важным видом подчёркивает она. – Готова поставить на кон свой абонемент в СПА, что ты волком завоешь от одиночества через пару лет. И пожалеешь, что не веселилась на полную катушку, пока было время. Сейчас идут лучшие годы нашей жизни! Нельзя просто запереться у себя в комнате и отмазываться от всех, что ты якобы интроверт.

Упоминание волка, пусть даже и метафорического, вызывает неприятные мурашки по спине. Я ёжусь и решаю пропустить замечание Краховской мимо ушей.

Но она оказывается очень настойчивой.

Вцепившись в мой локоть крепкой хваткой, Альва притягивает меня к себе и шепчет на ухо:

– Яна, я знаю, почему ты ни с кем не общаешься и никуда не ходишь. Но запереться в своей комнате – не выход. Не советую так делать, иначе эти гиены живьём тебя сожрут уже через полгода. Ты, наверняка, не в курсе, но видос с тобой гуляет по нашим чатам, – она выделяет слово «нашим», намекая на разницу в социальном положении. И подтверждает мою догадку, что у мажоров свои отдельные группы. Тематические. – Это только начало. Наши приглядываются к тебе. Прощупывают почву: что можно с тобой делать, а что нет. Пока это всё выглядит безобидно, и ты думаешь, что тебя оставят в покое, если будешь молча терпеть насмешки, но ты ошибаешься.

Я начинаю нервничать. Во рту становится сухо, а кончики пальцев леденеют – моя обычная реакция на стресс.

Неужели Волков соврал? Он ведь обещал, что удалит всё.

Хотя чего я ждала? Нашла кому верить…

Но с другой стороны все кому не лень уже, наверное, успели посмотреть моё позорное падение. Так что делать поспешные выводы не стоит.

– Не понимаю, о чём ты… – говорю я, но рыжая меня перебивает.

– У тебя дерзкий взгляд. Ты не забитая ботанша, как все считают. Я вижу. Поэтому будет жалко, если наши тебя в итоге сожрут, Яночка. Мне уж точно.

Альва строит бровки домиком, смотрит с сожалением, поглаживая меня по предплечью. Я, будучи шокированной внезапным откровением, не сразу нахожу, что ответить. И уж тем более не думаю о том, чтобы сбросить её руку со своей.

– Спасибо за совет, – наконец, произношу что-то внятное. Вот только мыслями всё равно правит хаос.

К такому я точно не была готова.

– А тебе – за конспекты, – Краховская трясёт моей тетрадкой по социологии, дружелюбно улыбаясь. – Верну завтра. – И, поднявшись со стула, уходит, не прощаясь.

Мне остаётся лишь недоумённо смотреть ей вслед.

И что это сейчас было?

Да уж, необычная особа. По Альве так сразу и не скажешь, притворяется она или правда хочет помочь…

Как только я остаюсь одна, сразу же чувствую на себе три пары любопытных глаз: Раиса и Луиза в компании какой-то незнакомой девушки. Она чем-то похожа на меня из-за худощавой фигуры и длинных белых волос. Единственное отличие – я свои выпрямляю, а у незнакомки они вьются крупными волнами.

– Чего вылупилась? – грубо бросает мне блондинка, сверкая тёмно-карими глазами.

Я показательно вскидываю брови и отворачиваюсь. Раиса и Луиза мерзко хихикают. Шепчутся о чём-то. Специально громко. Напоказ. И моё уязвлённое самолюбие закипает. Хочется ответить или как-то огрызнуться, но в аудиторию во главе с Дороховым заходят другие студенты, спасая меня от очередной ошибки.

Я уже один раз открыла рот… И убедилась, что ничем хорошим это не кончается. Лучше и дальше помалкивать. Спокойней жить буду.

Альва неправа, утверждая, что я буду волком выть. Одиночество меня не тяготит. Да и молчание ещё никогда мне не вредило, а только спасало.

Пара пролетает незаметно. Евгений Олегович ставит мне очередную высокую оценку, и на фоне этого я забываю неприятный инцидент с беловолосой незнакомкой и двумя змеями. Но уходить из аудитории после звонка я не тороплюсь. Жду, пока мегеры выползут первыми, чтобы не нарваться.

Когда в помещении остаются двое опоздунов во главе с отчитывающим их преподавателем, я вешаю сумку на плечо и выхожу в коридор. И снова едва не сталкиваюсь с Брежиным.

– Ох… – с трудом успеваю затормозить в последний момент.

– Привет! – расплывается в улыбке парень. – Опять я чуть не стал причиной твоего падения. Полюса у нас разные, что ли, что мы притягиваемся постоянно? – подмигивает.

Я шутку не оцениваю. Смотрю по сторонам, отбиваясь от неприятного ощущения дежавю. Сердце грохочет, как ненормальное, и я прикладываю руку к груди, чтобы хоть как-то его унять.

– Напугал, – выдыхаю с облегчением, убедившись, что никому до нас нет дела. И немного успокаиваюсь.

– Прости, вечно я не вовремя, – неловко трёт затылок уже знакомым мне жестом. – Могу я загладить вину? Хочу пригласить тебя после пар кое-куда.

– Я не хожу на свидания, – отрезаю бескомпромиссно, не дав себе ни секунды на размышления.

Никаких отношений, Яна! Тем более с мажором! Учёба и точка!

– Почему так категорично? – хмурится Ваня. – Я тебе не нравлюсь? – спрашивает прямо.

Я тушуюсь от его внезапной напористости и откровенной прямоты.

– Не в этом дело, – отвожу глаза. – Просто для меня учёба на первом месте, а сегодня много домашки.

– Давай тогда завтра? – не теряет надежды.

– Завтра я буду делать доклад по международной политике.

– Ой, да брось! Никуда твоя международная политика не денется, – хмурится Брежин. – Я, между прочим, не случайно тут бродил. Искал тебя, чтобы загладить вину за вчерашнее. Вот, держи. – Парень протягивает мне небольшую коробочку с милым бантом.

А я снова теряюсь.

– Извини, но я не могу это принять, – прячу руки за спиной.

– Яна, не будь такой жестокой. Тем более, я виноват в твоём падении. Сейчас вон опять чуть не сбил тебя с ног! Кстати, как твоя нога? – наклоняет голову, чтобы получше рассмотреть мою ногу. Но сегодня я надела брюки, поэтому его попытка заканчивается провалом.

– Всё хорошо. Хожу, как видишь, – развожу руки в стороны, решая «помочь» растерянному Брежину. – И сделай одолжение, прекрати меня преследовать, пожалуйста. А коробочку вручи кому-нибудь другому, – мягко отталкиваю её от себя.

– Это просто попытка извиниться, – настаивает Ваня. – Просто небольшой презент. Без подводных камней и намёков. Возьми, прошу тебя. Иначе обижусь, – быстро добавляет он, хмыкнув.

Я снова оглядываюсь вокруг. Убеждаюсь, что за нами никто не наблюдает и, главное, не снимает. И со вздохом соглашаюсь:

– Хорошо. Извинения принимаются. Но это первый и последний раз, – кидаю на него предупреждающий взгляд исподлобья.

Взяв коробочку, слышу, как внутри неё что-то грохочет, и настораживаюсь ещё больше.

Вдруг это дурацкий мальчишеский розыгрыш? Открою её, и оттуда мука вылетит. Или ещё что похуже… А камеры тут как тут.

– Да не смотри ты так, это не мини-бомбочки, – смеётся Брежин, заметив, с какой подозрительностью я изучаю его презент. – Да расслабься ты, – панибратски треплет меня по плечу. – Так что насчёт вечера? Может, подумаешь? Давай обменяемся номерами, ответишь позже.

Пока я пытаюсь уловить ход его мыслей, он уже успевает достать телефон из рюкзака. Приходится его резко оборвать.

– Так, стоп! – выставляю ладони перед собой. – Не так быстро.

– Ладно, не буду давить. Сам найду тебя в соцсетях. Вечером напишу. Надеюсь, согласишься, – посылает мне очередную лучезарную улыбку. – До встречи, Яна, – говорит он и, помахав на прощание, скрывается у меня за спиной.

Я остаюсь стоять посреди коридора, словно пыльным мешком прибитая. Вцепившись пальцами в коробочку, если не ошибаюсь, с конфетами, недоумённо хлопаю ресницами, изучая причудливый синий бант с золотистыми блёстками и звёздочками на нём.

Какой странный сегодня день…

Зудящее чувство между лопатками заставляет меня обернуться.

Подумала это Брежин ждёт, пока я помашу ему в ответ… Но жестоко ошиблась, ведь прожигать взглядом спину умеет только один человек в академии.

И это не Ваня.

Столкнувшись с острым, как бритва, взглядом нефритовых глаз, вздрагиваю. И, развернувшись на каблуках, со всех ног несусь в противоположную сторону, чувствуя себя маленькой девочкой, заблудившейся в лесу, полном жутких монстров.

А если быть точнее, Красной Шапочкой, которую один небезызвестный Волк обязательно сожрёт в конце этой мрачной сказки.

Глава 11

Яна

Всю дорогу до загадочного клуба, мы с Ваней едем практически в полном молчании. Я кусаю губы, сжимая в руках бежевый лакированный клатч. Пытаюсь рассмотреть хоть что-то в тёмном пейзаже, мелькающем за окном. И не могу прекратить размышлять, почему же всё-таки согласилась на эту авантюру.

Ваня был слишком настойчив и убедителен? Или же это слова Альвы на меня так повлияли? Недаром же в книгах по психологии говорится, что подсознание человека – очень интересная штука. Достаточно посадить в него правильное зёрнышко, и оно обязательно прорастёт. Со временем.

Вот только моё зёрнышко проросло быстрее, чем я думала. Даже слишком.

– Яна, ты точно уверена, что всё в порядке? Если не хочешь идти со мной, просто скажи, и я отвезу тебя обратно в академию, – мягко произносит Брежин, глядя на меня с тревогой в карих глазах.

Ощутив себя параноиком, тушуюсь.

Надо взять себя в руки. Все эмоции наружу… Даже Ваня уже вон читает меня, как открытую книгу.

– Я в порядке. Правда, – добавляю, заметив, что он собирается возразить. – Просто немного волнуюсь. Никогда раньше не была в клубах, – улыбаюсь в ответ.

Но улыбка эта, наверняка, выходит тревожной и неуверенной.

– Серьёзно? – вскидывает брови, демонстрируя неподдельное удивление. – Тогда это многое объясняет. Я уж было подумал, дело во мне. – Он неопределённо ведёт плечами. – Страшным кажусь или маньяком каким, – из его рта вырывается нервный смешок.

Мне становится неуютно от самой себя. Адекватный, хороший парень (если судить по его поведению и социальным сетям), а я веду себя так, будто со мной на заднем сиденье едет Максим Волков.

Похоже, этому придурку всё-таки удалось оставить о себе незабываемое впечатление.

– Если бы я так считала, то никуда бы с тобой не пошла, – решаю быть честной.

На этом наш неуютный диалог заканчивается. А спустя пять минут такси останавливается в трёхстах метрах от яркой неоновой вывески. Мигая сине-фиолетовыми вспышками, она освещает ряженую толпу, тянущуюся от самого входа почти до дверей нашей машины.

Ваня выходит первым. Открывает дверцу и подаёт мне руку. Я вкладываю свою ладонь, принимая помощь, и выхожу из такси. Ёжусь от ночной прохлады.

Всё-таки нужно было надеть другое платье...

Брежин оказывается очень внимательным парнем. Заметив мою гусиную кожу, произносит заботливым тоном:

– Не переживай, внутри тепло. Но если сильно замёрзла… – приглашающе раскрывает свои объятия.

Мой спутник одет в белую рубашку с длинными рукавами, заправленную в идеально выглаженные тёмно-синие брюки со стрелками. Пиджака на нём нет, поэтому, кроме своих объятий, ему, как джентльмену, предложить мне больше нечего.

Я отрицательно машу головой.

– Спасибо, обойдусь, – с улыбкой.

– Ну, как знаешь, – подмигивает мне. – Если что, я к твоим услугам.

Его слова почему-то успокаивают. К тому времени, как мы подходим к толпе и занимаем очередь, моё неуютное состояние окончательно испаряется.

Стоим недолго. Толпа перед нами стремительно рассасывается, так что замёрзнуть я не успеваю. Что примечательно, у входа нет никакой охраны: все заходят по специальному QR-коду*-приглашению. Когда очередь доходит до нас, Брежин тоже сканирует код, что-то тапает в своём смартфоне и перед нами, словно по волшебству, открываются турникеты.

Мы заходим внутрь. Громкие биты танцевальной музыки оглушают моментально. Будучи непривычной к такой громкости, я морщусь. Ваня кричит мне что-то успокаивающее, судя по выражению лица, и я киваю.

Надеюсь, что впопад…

После узкого тёмного коридора, освещаемого только красной подсветкой, мы попадаем в самую гущу танцевальной площадки. Брежин, не спрашивая, берёт меня за руку и уверенно ведёт сквозь толпу. А через несколько минут музыка полностью пропадает, и мы оказываемся в изолированном помещении с приглушённым светом.

Я осматриваюсь. Комната очень большая, и людей в ней тоже прилично. Напротив дверей стоит длинный стол с чёрным кожаным диваном вдоль стены, за которым сидят знакомые и незнакомые мне лица. Они громко смеются, пьют, курят сигареты и кальян. Одна половина играет в карты за столом, другая развлекает себя тем, что играет в бутылочку на раздевание прямо на полу посреди, я так понимаю, ВИП-комнаты. Они сидят на подушках, стащенных с диванчиков, и оголяются, никого не стесняясь.

Наше появление остаётся незамеченным. Студентам элитной академии нет дела до «новичков», они слишком увлечены происходящим. Ну, или слишком пьяны, судя по раскрасневшимся лицам и полуголым телам.

Я замираю у дверей. Деревенею, словно оловянный солдатик, чувствуя, что не могу сдвинуться с места. По оголённым нервам вдруг с чёткой ясностью проносится тот факт, что социальные сети Брежина – всего лишь красивая картинка. То, куда он меня привёл, явное тому подтверждение.

Это не просто клуб…

Это та самая «туса», о которой утром мне говорила Альва, – доходит до меня.

Я уже собираюсь заявить своему спутнику, что лучше поеду в академию, но к нам подскакивает какой-то незнакомый мне парень.

– Вано! Вот так сюрприз! Я думал, ты опять нас прокатишь, придумав очередную нелепую отмазку. – Он по-свойски кладёт руку Брежину на плечи и радостно встряхивает его.

– Разве я мог пропустить твою днюху, брат? – Скалится Ваня и крепко обнимает друга в ответ, похлопывая его по спине.

Ощущение дискомфорта одолевает меня вновь. Я мнусь за спиной Брежина, двумя руками сжимая лямку клатча и не зная, куда себя деть. И тут незнакомый русоволосый парень замечает меня.

– Ого! Ты ещё и не один! Представишь свою спутницу?

– Кир, это Яна, – разворачивается ко мне, поочерёдно указывая на меня и на своего друга. – Яна, это Кирилл. Мой лучший друг. Мы с ним знакомы с детства. Вместе играем в футбол и дружим семьями.

– Очень приятно, – выдавливаю из себя улыбку. – С днём рождения… – неловко поздравляю улыбчивого именинника и пожимаю его протянутую руку.

Мне вдруг становится очень стыдно за свои мысли. Стоило увидеть поверхностную картинку, как я тут же заподозрила Ваню во всех смертных грехах. Его лучший друг имеет право справлять свой день рождения, как хочет. Да и среди богатой молодёжи такие… развлечения сплошь и рядом. «Вписки» – кажется, так это называется. Единственное отличие в том, что Кирилл выбрал для своего праздника не квартиру, а ВИП-ку в одном из элитных клубов.

А ещё он обмолвился, что Ваня пропускает такого рода тусовки, и в этот раз согласился только из-за того, что у лучшего друга день рождения…

Да уж, Яна, тебе бы не помешало чуть больше доверять людям и прекратить параноить.

– Сразу видно, скромница, как и ты, – произносит Кирилл, осматривая меня с ног до головы насмешливым взглядом. И, красноречиво оглянувшись себе за спину, добавляет: – Не нужно было её сюда приводить. Особенно, если это ваше первое свидание.

Брежин смущённо трёт затылок и виновато смотрит на меня из-под светлой чёлки, упавшей ему на лоб. Лучший друг моего спутника, видя реакцию последнего, поражённо вскидывает брови.

– Погоди, сириэсли? – Жест рука-лицо не заставляет себя ждать. – Даже и не знаю, что сказать, кроме того, что ты совсем не умеешь ухаживать за девушками, брат, – качает головой, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Их цвет я не могу рассмотреть из-за тусклого освещения.

Ваня отходит от друга и берёт меня за руку, хмурясь. От того радостного выражения, с которым он обнимался с Кириллом, не остаётся и следа.

– Яна, прости, я… не подумал, – кадык на его шее дёргается. – Просто ты мне понравилась. Я хотел сходить с тобой куда-нибудь, как можно раньше, а тут днюха близкого мне человека и…

– Не оправдывайся, всё нормально, – с трудом удерживаюсь от того, чтобы не вырвать свою руку из его ладони.

Не люблю, когда меня трогают без разрешения…

– Я идиот, – вздыхает, наконец, заметив, как я смотрю на то, что происходит за его спиной.