Она еще твоя, майор

Я мрачнею. Поднимаю на тещу тяжелый взгляд.

— Валентина Аркадьевна, я бы на вашем месте был поосторожнее, — чеканю сурово. — Еще раз ребенка ментовским отродьем назовете, в обезьянник упеку за оскорбление сотрудника полиции. Отправитесь на исправительные работы.

Теща закатывает глаза.

— Напугал ежа голой задницей!

— А я пугать не стану. Я человек дела. Здесь вам не Стамбул, любвеобильных турков нет. Дифирамбы вам петь в моем отделении не будут.

Теща сощуривает глазаю

— Это мы еще посмотрим. Я тебя без управы не оставлю! Завтра же к твоему начальнику наведаюсь, заявление напишу. А сейчас давай на выход, Каверин! Засиделся уже у нас.

Я резко поднимаюсь из-за стола. Хватаю Валентину за руку, притягиваю к себе. Достала, честное слово!

— Марине передайте, что я хочу с ней серьезно поговорить, — выдыхаю грозно. — Чем скорее, тем лучше. А если сын еще раз скажет, что его здесь обзывают, мало вам не покажется.

Поворачиваюсь к Зое Викторовне.

— До свидания, Зоя Викторовна. Был рад с вами увидеться.

Та понимающе кивает. Улыбается мне украдкой.

Смотрю на сына.

— Тимур, я к тебе завтра вечером зайду. Хочешь, погулять сходим? В пиццерию заглянем? Ты пиццу любишь?

Сын кивает.

— Люблю. С пеперони.

— Вот и чудненько. Значит, заметано? В шесть часов вечера буду у тебя. Дай пять?

Тимур улыбается. Ловко бьет перепачканной в гуашь ладошкой по моей руке. Его рука кажется крошечной на фоне моей, и от этого почему-то свербит в носу.

Перевожу взгляд на тещу.

— А вас, баба Валя, попрошу впредь относиться к моему сыну уважительно.

Она возводит взгляд к потолку и жестом указывает мне на дверь.

Прячу ксиву обратно в карман и стремительно иду к выходу.

Глава 9. Влад

Я сбегаю вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

Оказываюсь на улице. В лицо бьет прохлада. Пахнет сыростью и жженой травой.

В душе полный раздрай. Подумать только - у меня есть сын! В голове не укладывается эта информация. Мне даже уходить из этой жуткой квартиры не хочется. Хочется остаться, пообщаться с мальчишкой, узнать его получше.

Если бы не ядовитая Валентина, я бы точно остался. С удовольствием провалился бы в другой мир – порисовал бы с сыном гуашью, Марину бы дождался.

Она назвала сына Тимуром. Так, как я хотел. Может, и осталась у нее в сердце хоть капелька тепла в мою сторону? Или забылось все?

Сажусь в свой черный внедорожник, вставляю ключ в зажигание и ловлю себя на мысли, что очень хочу, чтобы у нее в душе осталось хоть что-то по отношению ко мне. Ведь я так и не смог ее забыть. Как чувствовал, что не все гладко у нее в далекой Турции. А вот про ребенка мысль мне не приходила.

В голове проносится тысяча мыслей, одна тревожнее другой.

С Мариной мы не увиделись, не поговорили. Не хорошо как-то.

Вспышки былого жгут изнутри, стирая обиды.

После развода и семи лет разлуки Марина так и осталась для меня той самой. Не смог я ее забыть.

Поворачиваю ключ в зажигании, и машина трогается с места. Я медленно выезжаю из двора. Присматриваюсь попутно к прохожим – вдруг увижу Марину? В груди саднит. От тоски саднит. От разлуки.

«Соскучился я, мышонок. Как же я по тебе соскучился… увидеть бы тебя, хоть одним глазком. Прижать к себе крепко-крепко, зарыться лицом в твои волосы, вдохнуть твой запах и успокоиться наконец».

Но тщетно я всматриваюсь в незнакомые лица. Марины нет.

Подавляю разочарованный вздох. Жаль, что не удалось с ней увидеться. Может, завтра вечером? Я ведь сыну обещал, что приду.

«Он любит пиццу с пеперони», — напоминаю себе, и губы непроизвольно дергаются в улыбке.

А потом я вспоминаю, что в квартире, которую мы с Мариной когда-то вместе купили, нет ремонта, и улыбка гаснет.

«Ладно, завтра посоветуюсь с Пичугиным насчет ремонта. Может, он какую идею подкинет», - принимаю решение. Невозможно все проблемы разгрести за один вечер.

Вот и моя новостройка - ЖК «Новые огни».

Я ставлю машину на парковке. Забираю кожаную барсетку, папку с документами и медленно иду по красивой аллее домой.

А вокруг красота. Пышные молодые ивы склонились к лавочкам. Клены притихли, готовятся сменить окрас и посыпать на траву и дорожку свои листья. Один за другим вспыхивают спрятанные в пышных кустах вечерние фонари. Надрываются в почти осенней тишине сверчки, навевают едва ощутимую грусть по поводу убегающего лета. Я твердо шагаю вперед, и в сердце медленно разгорается мужская гордость: у меня есть сын. Сын, мать его! Это ли не счастье?

На лавочке у моего подъезда сидит девушка. Тонкая, как тростиночка, коса до пояса. Хрупкие плечи вздрагивают. Не понял. Плачет, что ли?

Притормаживаю. Не каждый день видишь у подъезда плачущих девушек. Присматриваюсь. Узнаю нашего штатного психолога Ниночку, и глаза лезут на лоб.

— Нина? Вы как здесь оказались? Плачете почему? Обидел кто? — рвусь вперед.

Она поспешно вытирает слезы с щек.
— Влад Матвеевич, добрый вечер! Вы не пришли сегодня на сеанс, и я решила, что может, вам помощь психолога требуется. Пришла, а вас еще дома нет.

Всхлипывает.

— А у меня… понимаете, день рождения сегодня… Только родители далеко, я не местная, и в отделе никто не вспомнил…

Я напряженно сглатываю.

Почесываю подбородок. Мы бы, может, и вспомнили, да только не до дней рождения нам сегодня было. Если бы у кого-то из мужиков был день рождения, после работы на коленке бы отметили. Нам много не надо. Напиток, желательно пятизвездочный, и на закуску что-нибудь. Вот и весь праздник. С Ниной такой номер не пройдет. Она девочка.

Сажусь рядом. Обнимаю ее за плечи.

— Нина, вы извините наш отдел, пожалуйста. Нас сегодня так загоняли, что…

Она отчаянно кивает.

— Я все понимаю! — перебивает мои неуклюжие оправдания. — Простите, что к вам приехала. Не стоило этого делать. Я домой пойду.

Я несколько мгновений смотрю в ее глаза. Бездонные, синие. Утонуть можно. Ну, как такую выгонишь?

— Не надо домой, — качаю головой. — День рождения надо отметить. Айда в магазин? Купим там тортик. Отметим, а потом я вам такси вызову.

В ее глазах вспыхивает… даже не знаю. Может, надежда, а может просто радость.

Я обнимаю ее за плечи, как боевого товарища. Мы вместе идем в небольшой минимаркет, что работает круглосуточно в соседней пятиэтажке на первом этаже. Я раскошеливаюсь – выбираю самый дорогой торт, а Ниночка уже на кассе прихватывает набор свечей с каким-то терпким ароматом.

— Ну, вот, другое дело, — уже на улице улыбаюсь я.

Ниночка тоже улыбается. Прячет счастливый взгляд.

— Совсем другое дело, Влад Матвеевич, — подтверждает мои слова.

— Нина, только у меня это… ремонта дома нет, — сообщаю уже у подъезда.

Она отмахивается:

— Ничего страшного.

— Нет, вы не понимаете. У меня его совсем нет.

— Напугать хотите? Так я не из пугливых.

— Ладно.

Поднимаемся на лифте на пятый этаж. Я вручаю ей торт и шампанское, отпираю дверь. Зажигаю в прихожей свет.

— Добро пожаловать в мое логово, — сообщаю браво. — Чувствуйте себя, как дома.

Она бледнеет.

— Влад Матвеевич, а как вы… как вы тут живете? Тут же бетон один? И проводка протянута по стенам и потолку, не прикрыта ничем?

Я смеюсь.

— Стиль жизни у меня такой. Можно не разуваться.

— Умеете вы шокировать, — она тоже смеется. Распаковывает свечи. — Ну, ничего, я сейчас свечи зажгу на подоконнике, уютнее станет.

Я пожимаю плечами.

— Может, и станет. Ванная комната справа. Там, кстати, ремонт есть. Я сам плитку укладывал.

— Да вы мастер!

— Еще какой, Нина.

Нина зажигает свечи, я вожусь с угощением. И моя берлога из бетона и провода понемногу наполняется едва уловимым уютом.

— Ну, с днем рождения? — приподнимаю бокал.

Нина смеется.

— Удивительно, что у вас бокалы нашлись.

Сердце охватывает тоска. Бокалы Марина покупала. Два бокала – для двоих. Годовщину свадьбы отметить. Да только так мы их и не открыли. Остались у меня эти бокалы.

Из приоткрытого окна веет медленно наступающей осенью, а я до сих пор болею Мариной. И кажется, болезнь эта не лечится.

Глава 10. Марина

Вечереет. Мы с Лидой сидим в небольшой кофейне с видом на парк.

Честно говоря, Лида за эти годы почти не изменилась. Все такая же активная и жизнерадостная. «Кудряшка», — улыбаюсь про себя. Волосы у Лиды светло-русые и вьются, оттуда и прозвище.

Когда-то мы вместе начинали – преподавали иностранный язык в частной школе. Лида была свидетельницей на нашей с Владом свадьбе.

Потом я сорвалась в Турцию, а она вставала на ноги здесь. За семь лет нежная кудряшка Лида сумела развернуться, открыла свою школу переводчиков, да еще и подбором персонала занялась. А еще – попала в десятку самых преуспевающих бизнесвумен нашего города.

— Клиенты у нас пока есть. Так что, Марин, если нужна работа, вливайся, — делится со мной Лида. — Офис у нас на Мадояна. Снимаем там на первом этаже помещение. Несколько аудиторий оформлены под занятия для взрослых, а еще имеется кабинет под собеседования. Мы его называем переговорной. Занимаемся подбором персонала для иностранных инвесторов. Правда, в связи с новой ситуацией в мире все чаще требуется знание китайского, реже турецкого. Ну, и английский пока вне конкуренции.

Я внимательно слушаю. Посматриваю на Лиду с надеждой.

— Работа мне нужна, как воздух, Лид, — признаюсь честно. — Я с сыном вернулась. Мальчику шесть с половиной, его бы в этом году в первый класс впихнуть. Только опоздала я с документами в школу уже, наверное.

— Почему опоздала? Тут главное – регистрация по месту жительства. Две недели у тебя есть, успеешь. Так, офис хочешь посмотреть?

Я киваю.

— Еще спрашиваешь? Хочу, конечно!

— Тогда поехали? Поздновато, правда, там сейчас никого нет. Но мне не терпится показать тебе наше новое детище. Ведь мы с тобой, когда начинали, у нас даже офиса своего не было. Помнишь?

Я улыбаюсь.

— Эх, хорошие времена были.

— Хорошие, но бедные. Я предпочитаю настоящее, — подмигивает мне подруга. — Так что, едем?

— Едем.

Мы платим каждый сам за себя и выходим из кофейни.

Лида, в отличие от меня, на хорошей машине. Она идет к парковке походкой завоевательницы в своем стильном брючном костюме и туфлях на аккуратном каблучке, а я чувствую себя не в своей тарелке. Нет, я тоже в хорошем офисном платье, и добротные лодочки подчеркивают мою стройность, но мне не хватает той уверенности, которая есть у Лиды.

Лида усаживается за руль, а я вжимаюсь в пассажирское сиденье и ловлю себя на мысли, что очень жалею о том, что уехала из страны на семь лет и все потеряла. Начинали мы вместе, на равных. Багаж профессиональных навыков у нас тоже примерно одинаков. Только Лида спустя семь лет – бизнесвумен, а я – мать одиночка без работы.

Прижимаю к себе сумочку и подавляю вздох. Кто же знал, что ситуация в мире изменится настолько кардинально и бросит меня на дно?

Машина медленно едет по вечернему городу, а я с жадностью верчу головой по сторонам. Места вроде знакомые, и в то же время что-то неуловимо изменилось. Вот сквер, а раньше был пустырь. Новые магазинчики появились, новые вывески. Жизнь не стоит на месте. Все меняется.

Лида притормаживает на перекрестке, а потом сворачивает в современный ЖК.

«Жилкомплекс Новые Огни» - читаю название на въезде и замираю на миг, пораженная в самое сердце. Это ведь тот самый ЖК, в котором мы с Владом покупали нашу двушку! Тогда здесь шла стройка. Котлован и пустое поле, огороженное забором. А сейчас сказка. Я и подумать не могла, что застройщик постарается и такую красоту сделает.

— Ничего себе! Это здесь вы снимаете офис? — уточняю у Лиды.

— Ага, — она кивает, а сама неотрывно следит за поднимающимся шлагбаумом. — Новый ЖК, много молодежи. Мы клиентоориентированы.

Я во все глаза смотрю на новый сквер для прогулок. На фонтан, на созданный строителями мостик, который сейчас подсвечен фонариками. Где-то здесь должна быть квартира, которую мы с Владом когда-то покупали. Интересно, он ее продал? Без меня бы не продал, я же созаемщиком шла по ипотечному договору. Ипотеку он не закрыл, я бы знала.

Я даже адрес помню, этаж… интересно, какой из подъездов наш?

Лида въезжает на парковку, и вскоре мы выбираемся из машины.

В нос тут же бьет запах сырости и пожухлой травы, которую успело за лето пережечь солнце. Воздух прозрачный и прохладный, именно такой, как бывает исключительно накануне осени.

Глаза обжигает. Родная земля, родные запахи. Я вдруг осознаю, как сильно мне этого не хватало в Стамбуле. Нет, все же родина – это нечто потрясающее. Свое. Правду говорят, что дома и стены лечат. Здесь все лечит. Жаль, душу мою не вылечить от тоски.

Мы подходим к высотке.

Вывеска «Школа иностранных языков «Торнадо»» бросается в глаза.

Лида отпирает дверь и впускает меня внутрь.

Здесь все оформлено так, как я люблю: картины с иностранной грамматикой на стенах, кофемашина на столе, кулер, уютные небольшие аудитории, оснащенные по последнему слову техники.

Место администратора устроено так, что хочется остаться. Располагает. И я понимаю, что хочу остаться здесь работать.

Лида испытующе смотрит на меня.

— Ну, как тебе мое детище?

— Великолепно, — отвечаю искренне.

— В общем, приезжай завтра в первой половине дня, часам к десяти, все обсудим. Если получится, приглашу нашего уважаемого турецкого клиента. Заодно и побеседуем.

— Обязательно приеду. Про дресс-код помню, ничего лишнего.

Лида улыбается.

— Старая школа не забывается. Кофе хочешь?

— Нет, спасибо.

— А я себе сделаю. Состояние какое-то сонное, может, хоть взбодрюсь?

У меня звонит мобильный. Звонок поступает от мамы, и я настораживаюсь. Не люблю, когда она звонит без повода.

Пока Лида делает себе кофе, я отхожу к окну и отвечаю на звонок.

— Да, мам? Что случилось?

— Что случилось? Муж твой бывший в гости к нам приходил, вот что случилось!

Я чувствую, как пересыхает в горле.

— Влад? — уточняю хрипло.

— Конечно, Влад! У тебя других мужей, к сожалению, не было! Так вот, Марина, заявляю официально: я на своей территории хамства не потерплю! Завтра же пойду в полицию писать на него жалобу. А тебя предупреждаю: еще раз он появится в моей квартире, вышвырну и тебя, и Тимура на улицу. Так и знай!

Глава 11. Марина

В трубке раздаются короткие гудки. Я замираю.

Почему-то дрожат руки. Ноги становятся ватными. Перед глазами все плывет. Угрозы мамы я пропускаю мимо ушей, она пустозвон, а вот известие о том, что Влад приходил, здорово выбивает почву из-под ног. Как он узнал, что я вернулась? Зачем приходил?

Лида с любопытством смотрит на меня.

— Все в порядке?

Я сжимаю телефон и медленно сажусь рядом с ней на ярко-зеленый диванчик для посетителей.

— Мама звонила. Сказала, Влад приходил, — сообщаю растерянно.

— Ничего себе! Старая любовь не ржавеет? Как он узнал, что ты приехала?

— Не знаю.

В голове шумит. Непрошенные мысли взрывают мозг.

Лида вдруг улыбается.

— А помнишь, как он тебе свадебное платье привез ночью перед свадьбой?

Я грустно усмехаюсь.

— Помню.

Проваливаюсь в прошлое. Я тогда платье одно приметила. Хотела в нем под венец идти до умопомрачения. Оно было утонченное, стильное. Итальянское, из последней коллекции. И стоило это свадебное платье под сотню тысяч. Мама сразу пальцем у виска покрутила. «Вот если бы ты Илью в мужья выбрала, он бы тебе такое платье купил», — бросила с укором. — «А так – на прокат возьмем то, что подешевле».

Влад услышал. Промолчал, но таким взглядом мою маму тогда опалил, что она заткнулась и весь вечер носа не показывала.

В общем, не знаю, чем они с Пичугиным владельца салона запугали, но в ночь перед нашим бракосочетанием Влад привез мне это итальянское платье. Я от счастья расплакалась. Примерять кинулась. Мама все шипела, что плохая примета жениху видеть платье невесты перед свадьбой, а мы ей назло все целовались и целовались…

Рассеянно улыбаюсь вслед воспоминаниям: полночь, прихожая, я в платье, и наши с Владом жаркие поцелуи.

Вздрагиваю, стряхиваю с себя непрошенные кадры из прошлой жизни.

Что-то больно колет в сердце. Я внезапно принимаю решение сходить на ту квартиру, которую мы покупали.

— Уверена? — Лида потирает переносицу. — Может, он там и не живет давно?

Я качаю головой.

— Живет. Он первый взнос на ипотеку делал из своего наследства – его родители часть средств вкладывали. Поэтому я на нее не претендовала взамен того, что он будет сам платить ипотеку.

— Может, он и женился уже?

— Неважно, Лид. Я просто уточню у него, зачем он приезжал, и все.

— Сходить с тобой?

— Нет, я сама. Сейчас только адрес уточню, у меня где-то был записан в телефоне.

Адрес находится быстро. Квартира 191, на пятом этаже в двадцатиэтажной башне.

Мы с Лидой долго топчемся между подъездами, ищем нужный.

Темно уже, сложно ориентироваться. Хорошо, что прохожий подсказывает, куда идти.

— Может, с тобой сходить? — не унимается Лида. — Ну, что ты одна к нему пойдешь? Да и темно уже.

Я вздыхаю.

— Лид, мне неловко тебя просить, — признаюсь ей честно. — Ты и так откликнулась на мой звонок.

— Да ладно тебе, мы ведь не чужие! Сколько всего мы с тобой пережили, когда учились? Помнишь? Сколько у нас поклонников было, от которых потом убегали?

Я улыбаюсь.

— Помню, конечно. Как не помнить?

— Так что, идем вместе?

— Идем, — киваю согласно.

***

Мы подходим к двери подъезда.

Переглядываемся.

Лида кивает:

— Давай.

Я жму на кнопки домофона: 191В.

Длинные гудки. Первый, второй. Потом следует молчаливый щелчок, приглашающий войти.

— Хоть бы поинтересовался, кто звонит, — Лида осуждающе качает головой.

В подъезде тихо и чисто. Мы вызываем лифт. Ныряем внутрь, и я жму на цифру «5».

Пытаюсь унять дрожь в теле. Страшно встретиться с прошлым.

За моей спиной нерушимой опорой стоит Лида, но я все равно нервничаю. Ловлю себя на мысли, что хочу в глаза Владу заглянуть. Увидеть его хочу. Запах почувствовать, близкий и родной. Хочу его… О том, чтобы оказаться в его объятиях, я даже не мечтаю. Надеюсь, он не откажется от сына. Тимурке очень нужен отец. Чем старше он становится, тем сильнее я ощущаю, что не вывожу одна. Мальчик должен видеть перед глазами мужской пример. А у нас – бабушка, я и мама. Гарем неудачниц. Какой мы ребенку пример?

Вот и квартира под номером 191. Дверь коричневая, стандартная, от застройщика. Никто не менял.

Лида осторожно сжимает мою руку для поддержки.

Я выдыхаю. Робко стучу, и ощущаю, как сердце бухает в висках. Вроде смелая, а от волнения трясусь, как осиновый лист.

Дверь приоткрывается. На пороге – молодая девушка. Тонкая, как тростиночка. Волосы длинные, до пояса и глаза синие.
Выдыхаю. Осекаюсь. Напряженно сглатываю.

— Здравствуйте, — она приветливо улыбается.

А я заглядываю через ее плечо – и вижу пылающие свечи, торт.

«У него же романтик!» - летит запоздалое осознание. Изнутри испепеляет жгучая досада.

Сквозь стекла на лоджии я замечаю мужской силуэт. Такой близкий, такой родной… Отшатываюсь.

— Простите, мы дверью ошиблись, — бормочу невнятно и пячусь назад.

Лида не успевает даже рта открыть, как я опрометью бросаюсь к лифту. Жму на все кнопки подряд, вваливаюсь внутрь и отправляю нас на первый этаж.

Прижимаюсь спиной к стене. Прикрываю глаза и дрожу, как осиновый лист. Даже зубы стучат от напряжения.

— Мать, ты чего? — ошарашенно таращится на меня Лида. — А уточнить, зачем он приезжал?

— Прости… кажется, я облажалась… Смелости не хватило…

Прикрываю лицо рукой, всхлипываю.

— Вот дура! И зачем только решила к нему лично прийти? Мы семь лет, как в разводе.

— Марин, ну, не надо, — с сочувствием посматривает на меня подруга. — Давай, я тебя домой отвезу?

— Давай.

Лида уверенно идет по темной аллее к парковке.

Я растираю по щекам непрошенные слезы, ругаюсь на себя мысленно, стараюсь не отставать.

Подруга снимает сигнализацию с авто, я плюхаюсь с размаху на переднее сиденье. Приказываю себе дышать. Вдох-выдох.

Уверенно поворачивается ключ в зажигании, и машина оживает. Трогается с места и вливается в поток автомобилей на перекрестке.

Я смотрю в темноту. В душе пустота. Годы разлуки с Владом выжгли ее дотла. Там, в чужой стране, я жила на автомате. Старалась все успеть. Заглянуть себе в сердце у меня просто не было сил. Вернулась – и столкнулась с собой лицом к лицу. Есть вещи, которые из сердца не вытравить. В прошлом Влад был для меня всем. Взрослый, суровый, сильный. Мой первый мужчина, мой муж. В его объятиях я впервые ощутила, что значит быть женщиной – хрупкой, нежной, любимой.

Как жаль, что иногда отношения рушатся. Обиды, обиды…

Прошло семь лет. Я изменилась, Влад изменился. Мы взрослые. Обиды померкли. Стерла их умело память.

В реальности между нами пропасть… и сын.

Глава 12. Влад

Я открываю балконную дверь. Захожу в гостиную. Нины нет. Шарю взглядом по сторонам.

Нина стоит у приоткрытой двери в прихожей. А за дверью… Марина? Торопею от изумления, а потом срываюсь с места.

— Влад Матвеевич, у вас домофон сработал, я дверь открыла… — напуганная моей реакцией, оправдывается Нина.

Но я не отвечаю. Отталкиваю ее в сторону, выглядываю на лестничную клетку.

— Марина! — зову громко.

Лифт занят, едет вниз. Понимаю, что Марина уехала на лифте.

Сбегаю по лестнице, как ошалелый. Я не мог ошибиться! Марину я везде узнаю.

Слышу, как хлопают двери лифта внизу.

Свешиваюсь вниз.

— Марина! — зову громко. Но в ответ только эхо и бешеный пульс в висках.

Когда я оказываюсь у двери подъезда, гостьи уже и след простыл. Выбегаю на улицу, жадно верчу по сторонам головой.

Вокруг оживленно. Сквер полон народа. Кто с детьми, кто с собакой. Гуляют, погода хорошая. Попробуй, угадай со спины бывшую женушку. Я ведь только глаза ее увидел, одежду даже не успел рассмотреть, мелькнула она в проеме и заскочила в лифт.

С досадой провожу рукой по лицу. Игра в кошки-мышки какая-то, честное слово.

Медленно возвращаюсь обратно в подъезд. Вызываю лифт.

Поднимаюсь к себе на пятый этаж.

Нина сидит в прихожей на тумбе. Смотрит понуро в пол.

Я прислоняюсь к стене. Выдыхаю.

— Зачем она приходила, не сказала? — уточняю у своей гостьи.

Нина качает головой.

— Сказала, что дверью ошиблась и в лифт рванула.

— Ясно.

Некоторое время мы молчим.

Нина поднимает на меня свои бездонные глаза.

— Это ваша бывшая жена, да? — уточняет осторожно.

Я хмурюсь. Потираю подбородок.

— Да, — киваю согласно.

— Ясно.

Моя нежная гостья поднимается с тумбы. Берет сумочку.

— Нин, я… — пытаюсь остановить. Касаюсь ее руки.