Почти принцесса

В такие тяжелые для меня дни, поддержка близких остается важным звеном, в том чтобы не потерять стойкость и уверенность. Мне даже звонил папа, хотя раньше он особо не частил с телефонными разговорами. “Ты большая умница”- говорил он: “Я рад, что у меня такая сильная дочь, я горжусь тобой. Если тебе нужна будет какая-нибудь помощь, ты только скажи, я обязательно постараюсь тебе помочь”. Мы поддерживали связь раз в несколько дней, из-за разных часовых поясов, папе не всегда было удобно разговаривать, но он все равно старался подбодрить меня, за что ему большое спасибо. Ведь расстояния явно отдаляет нас друг от друга.

Колоссальную поддержку показывала и мама Тео, в непростой для нее период она пыталась хотя-бы пару раз в неделю нас навещать. Потеря дорогого человека, поддержка старших сыновей, кома младшего. Эта хрупкая женщина оставалась сильной, но ее глаза говорили о том как тяжело ее душе. Каждый раз при телефонном звонке или личной встречи, она благодарила меня за помощь. А я лишь отвечала, что “ не могла поступить иначе, ведь бросить Тео сейчас - стало бы для меня самым настоящим предательством”. В совместные вечера мы с тётей Мелиссой пили горячий чай, и вспоминали мое с принцем детство. Радостные моменты той прошлой жизни хоть как-то отвлекали нас от проблем насущности.

И Мелиссе и себе я говорила: “это лишь временный этап нашей жизни, мы с ним обязательно справимся”. Совсем скоро мы соберемся всей большой компанией в гостиной у мамы Тео и будем кушать свежую домашнюю выпечку, и беседовать до самого сна о чем-то очень не важном. А пока я БУДУ НАДЕЯТЬСЯ, я БУДУ ВЕРИТЬ, в самый лучший исход.

Терять близких - очень тяжело, на сердце будто остаётся не заживаемный рубец. Да король Генрих покинул нас очень рано, и он всегда останется в нашей памяти. Он будет жить в веках, в его детях и внука, в его народе.

Да, Тео сейчас не с нами, но пока он дышит, пока его сердце бьётся, я буду рядом с ним, я буду бесконечно ждать его.

***

Прошло уже две недели с моменты аварии. Сегодня по обычному сценарию, после трех часов занятий я иду по замерзшим улицам в больницу. Ноябрь уже подошел к концу, кто-то уже по новогоднему украсил витрины магазинчиков, появляются ларьки с горячим шоколадом и выпечкой в новогодней тематике. В супермаркетах сделаны перестановки, и на входе покупателей теперь встречают ёлочные шары, разноцветные гирлянды, мягкие игрушки с красными колпачками. Воздух просто пропитывается сказочным волшебством. Наверное частичка этого волшебства и закралась мне в душу, сегодня будто настроение стало немного лучше. Как с детства веришь в новогоднее чудо, так и сейчас я искренне желаю. Но если в детстве это были Какие-нибудь игрушки, куклы из коллекционного издания, новое платье. То сейчас я желаю лишь об одном.

Проходя мимо елочного базара, я увидела небольшую композицию в виде корзинки с елочными веточками. Они были украшены красно-белыми леденцами и миниатюрными елочными шарами. Что-то в душе подсказали, что мне это нужно, отнесу в палату, и поставлю на окно, пусть елочный букет разбавит больничный обстановку.

– Добрый день,- обратилась я к продавщице, закутанную в шаль горчичного цвета, - можно мне пожалуйста вот эту композицию - и указала рукой на понравившуюся корзинку.

– Здравствуйте, да конечно, - дамочка шустрыми ножками засеменила к витрине. Немного поправив ветви и завернув букет в прозрачную упаковку, она вручила корзинку мне. - Держите, с вас 3500.

“Дороговато” - подумала я, но все равно потянулась за кошельком. Заплатив, я попрощалась и пошла дальше. По пути ещё забежала во фруктовый магазин и купила пару килограмм мандарин,перед вкусом которыми мне очень трудно устоять, стоит им лишь появиться на прилавках.

В больнице, медсестры уже узнавали меня, и вежливо приветствовали в ответ. И вот я снова в палате Тео. Все такой же милый, любимый,но без признаков активности. Волосы немного отросли, обычно Тео ходил стричься где-то раз в месяц, но я даже не стану пытаться трогать его кудряшки. На щеках появилась твердая щетина, которая передавала несколько лет его юному образу. Немного впашие веки и очерченные скулы появились из-за того что Тео потерял немного в весе. А из-за потери крови цвет кожи побледнел.

Но даже в таком состоянии я безумно люблю его, и продолжаю верить, что скоро он проснется.

– Привет, Тео! - здороваюсь я с ним, и прохожу внутрь.

“Привет, Рея” - его голосом, по привычке отвечаю я. Я шагаю мимо его кровати к окну, нужно сначала поставить ёлочные ветки на подоконник, потом убрать на полку, висевший на руке пакет с мандаринами, а после уже снять уличное пальто.

– Продавцы начинают по новогоднему украшать свои магазины, вот и мне захотелось немного праздничного настроения, - говорю я вслух и всматриваюсь в прохожих за окном. - Думаю ты будешь не против оживить наш интерьер… этот новый год… я думала… - снова запинаюсь я и недолго молчу.

– Что ты думала? - раздается тихий голос Тео, он будто звучит у меня в голове, словно я опять мысленно отвечаю за него.

– Я думала, что этот новый год мы проведем вместе, - снова отвечаю я вслух, не обращая внимания на то, что голос Тео доносится из-за моей спины.

– Так, по другому и быть не может! - более громче отзывается Тео, противореча голосу в моей голове.

– Тео… - выдыхаю я, будто весь воздух в лёгких закончился.

Я поворачиваюсь к больничной кровати и замираю. Тео в упор смотрит на меня, на его лице некое подобие усмешки. Серые глаза темнее чем обычно и сверкают. Сверкают жизнью. Мои руки опускаются от ступора. Пакет с мандаринами скользит по запястью и падает на пол, рассыпая их по белой плитке. Я хочу закричать, но воздуха катастрофически не хватает. Я словно не знаю что делать дальше. Этого момента я каждая каждый день, представляла разные картинки нашей встречи. А сейчас будто отключилась. Будто мой мозг не хочет воспринимать эту информацию и диктует, что это все не реально.

– Иди ко мне, малышка - просит Тео и я повинуюсь.

Я падаю в его объятья, такие желанные, такие родные, такие долгожданные. В Груди Тео громким пульсом стучит сердце. И этот ритм я готова слушать всегда, прижавшись к любимому человеку. С моих глаз льются слезы счастья, оставляя мокрые следы на больничной рубашке Тео. А он лишь гладит меня по голове, успокаивая: