Мармеладка для ефрейтора

Всё-таки они знакомы.

Хотя…

Захар из Питера, Громель тоже. Оба байкеры.

Значит, это Чеботарёв его сюда вызвал?! Вот… гад! Бот!

Какая, блин, маленькая у нас страна! Все со всеми знакомы или, как минимум, пересекались.

Стоят, о чём-то треплются. Захар изредка поглядывает на двери торгового центра.

– Захар! – из цветочного киоска, принадлежащего Чеботарёву-старшему, выскакивает продавщица, машет рукой, чтобы зашёл.

Громель остаётся один.

Подойти, что ли? Узнать насчёт телефона?

Только делаю шаг, как вдруг из торгового центра со скоростью пули вылетает Милка в какой-то непонятной безразмерной одежде, перелетает через несколько ступенек, цепляется за что-то и летит носом вперёд.

У меня глаза от ужаса распахиваются. Но катастрофы не случается – резко развернувшись, Громель как-то ловко ловит её за талию и придерживает.

Прячусь обратно, наблюдая, как подруга поправляет задравшуюся футболку.

Они перекидываются парой фраз, после чего Милка кивает и улетает с ещё большей скоростью, даже не заметив выскочившего из киоска Захара. Замерев всего на секунду, он подлетает к Грому, коротко бьёт его в плечо и что-то говорит, а потом скрывается за углом.

Через несколько секунд оттуда вылетает чёрный байк и скрывается в том же направлении, куда побежала Милка.

Смотрю на всё, открыв рот.

Вот это санта-барбара. Никаких сериалов не надо.

Отворачиваюсь, опираюсь спиной на ствол дерева, складываю руки на груди и щурюсь в безоблачное небо.

Не, не буду подругу догонять.

Если она не дура, будет делать так, как я ей сказала. А если всё совсем печально, то никакие советы не помогут.

– Сами разберутся, – бормочу, усмехаясь.

– Полностью с тобой согласен, – врывается в ухо насмешливо. – Привет, мармеладка.

Подрываюсь, резко разворачиваясь.

– Ты нормальный?! Нахрена так пугать?! – взвизгиваю и уже привычно луплю в плечо этого невыносимого придурка.

Сердце же чуть из груди не выпрыгнуло. Напугал до полусмерти.

– Эй, полегче, – он легко перехватывает мои запястья, скручивает их и прижимает меня спиной к своей груди. – Ладошки отобьёшь.

– Как ты меня задолбал! Я бы тебе с большим удовольствием башку отбила.

Кабан вырос! Легко справляться с маленькими.

– Слушай, мармеладка, – лениво шепчет он прямо в ухо, – я только появился, а ты уже дерёшься. Это у тебя форма приветствия такая?

– Отпусти меня! – дёргаюсь, выворачиваясь. – Я тебя сейчас…

– Убьёшь? – усмехается. – Уже слышал. Не впечатлило.

Да он издевается! Сейчас я его так впечатлю, мало не покажется!

Снова пытаюсь вырваться, но он только ржёт, перехватывая меня как куклу и немного приподнимая над землёй.

– Ты когда злишься, ещё хуже становишься, – добавляет спокойно. – Но мне нравится.

Что?! В смысле, хуже?! Да он вообще краёв не видит!

– Да пошёл ты! – пихаю его пяткой в колено.

– Уже был, – парирует невозмутимо. – Не зашло.

– Отпусти, говорю! И телефон мой гони!

Он о чём-то задумывается, а потом медленно разжимает руки.

Отскакиваю, развернувшись чуть ли не в прыжке. Выставляю вперёд кулаки.

Убью!

Бессмертный, что ли? Стоит, смотрит на меня как учёный на подопытную мышь.

Зря, батенька. Мы китайских шаолиней не оканчивали, но два удара “пах-нос“ знаем с детства. Уверяю вас, чертовски противная штука.

– Ну, – Громель, даже не подозревая, что висит сейчас на волосок от смерти, совершенно спокойно наклоняет голову, разглядывая меня, – полегчало?

– Нет, – огрызаюсь. – Хуже стало. Ты же рядом.

– Привыкай.

Что?..

_________

“Король и шут“ – “Мотоцикл“

Глава 4

– Я к тебе привыкать не собираюсь, – щурюсь, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – У нас с тобой ничего общего.

Оглядываюсь по сторонам.

Чем бы ему двинуть таким – незаметно, но очень больно?

Мимо проходит женщина с коляской. Светловолосый малыш заливисто смеётся и стучит по бортику пластмассовым молотком, отчего тот издаёт отвратительно пронзительные звуки.

Перед глазами на миг появляется картинка, как я луплю Грома этим молотком по тупорылой башке, и все его идиотские мысли рассыпаются по асфальту.

Эх, жаль, что нельзя ему ещё раз двинуть. Хотя бы в плечо. Хотя бы кулаком. Хотя руки так и чешутся. Скрутит ведь опять.

Придурок. Тестостерон на ножках.

– Ошибаешься, – лениво тянет он, засунув руки в карманы и даже не подозревая, какие небесные кары я хочу на него обрушить. – Общее у нас уже есть.

Хмыкаю, закатывая глаза, и резко вытаскиваю из кармана его телефон.

– Это, что ли? Не считается. Телефон принадлежит мне. Временно.

– Я не про телефон, – улыбается он ещё шире, чуть склонив голову набок.

Удивлённо вздёргиваю брови.

– Да? А про что?

– Про “Алые паруса“, – он хитро подмигивает, а у меня щёки вспыхивают так, что можно спички зажигать.

Вот же гад! Вспомнил… Да как он вообще посмел это сейчас вытащить?!

– Не было там ничего, – цежу сквозь зубы, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать ещё больше внимания стайки пробегающих мимо подростков, которые явно нами заинтересовались.

– Уверена? – подмигивает снова и делает вперёд маленький шажок.

Да он издевается. Ну подожди, Гром, вот останемся где‑нибудь без свидетелей, я тебя в асфальт закатаю.

– Да! – заявляю уверенно и надменно приподнимаю подбородок.

– Никакого контакта? – кидает многозначительный взгляд на мои губы.

– Никакого! – шиплю злобно.

– Ну раз не было, значит это нужно срочно исправить, – он так стремительно приближается, что я едва успеваю отпрыгнуть.

Натыкаюсь спиной на соседнее дерево.

Вот, блин, попала!

Расширенными глазами смотрю на нависшего надо мной Громеля.

Воздух плавится от жары, и у меня внутри тоже что-то плавится от того, насколько он близко. Ну хоть руки по-прежнему держит в карманах.

Марк склоняется ниже, внимательно изучая мою реакцию.

Нервно вздрагиваю, выставляю ладони вперёд, почти касаясь его груди.

– Нет! – взвизгиваю, но тут же понижаю голос. – Только посмей мне ещё раз сунуть в рот свой язык, я тебе его прокушу.

– Ещё раз? – в карих глазах вспыхивает веселье, губы растягиваются в довольной ухмылке. – Значит, всё‑таки что-то было?

Вот же… поймал на слове!

– Ничего не было и не будет, – трясу головой. – Телефон мой верни. И разбежимся.

Он демонстративно разводит руками и почему-то не убирает их обратно в карманы, а ставит по бокам от меня. Отрезает пути.

– Я в процессе, – почти шепчет. В губы.

Блин, блин…

– В п-процессе починки? – почему-то запинаюсь.

– В процессе установления контакта, – выдыхает, задевая мои губы своими.

Мамочки…

Да что он творит, контактёр хренов? Обнаглел вкрай! Нужно двинуть ему и бежать.

А-а! Ещё миллиметр, и пипец!

Резко уворачиваюсь, подныриваю ему под локоть и отпрыгиваю на несколько шагов.

– Мармеладка, на Пятак сегодня придёшь?

Гром даже с места не сдвинулся. Стоит с таким довольным выражением, словно я поступила именно так, как ему нужно.

– Когда ты нахрен пойдёшь, – шиплю, поджимая губы и унимая бешеное сердцебиение.

Быстро оглядываюсь.

Ну уж нет, устраивать тут разборки не стану – слишком много свидетелей. Но моё время ещё наступит. Вот тогда-то я повеселюсь. За всё отомщу. За всё!

Разворачиваюсь и на подрагивающих ногах ухожу.

Спиной ощущаю его изучающий, насмешливый взгляд.

Снова смеётся надо мной. А у меня от этого смеха почему-то мурашки бегут по коже.

Бесит меня. До трясучки.

Ну ничего, Гром. Ты ещё пожалеешь. Зря ты напомнил про “Алые паруса“. Косяк у тебя. Капитальный.

Ускоряюсь, почти переходя на бег, сворачиваю за угол торгового центра и только там позволяю себе остановиться.

Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться.

Нужно собраться и всё продумать.

Сейчас первым делом встретимся с Милкой, а потом буду с Громом разбираться.

Решил, что здесь я его девочка на вечер? Ну о'кей, Гром. Будет тебе девочка. Только не пожалей потом.

Погуляв по городу, к девяти стою у “Сладкоежки“, жду Милку. Пунктуальная подруга как всегда является вовремя.

Пока идём с ней по набережной, болтаю ни о чём, несу какую-то ахинею. Вообще всё равно, что плести. Главное, чтобы она не догадалась, какие черти сейчас ворочаются у меня внутри.

Ну это же надо, а? Ведёт себя как… медведь. Захотел – нахамил, захотел руки заломил, захотел – поцеловал. Это что за отношение?

Ну берегись, Громель. Я от тебя теперь не отстану. Буду всюду хвостом ходить. Все нервы тебе вытлеплю и на кулак намотаю. Ты меня ещё не знаешь. Поиграть со мной решил? Зря. Там, где ты играть учился, я преподавала.

Доходим до большой крытой террасы, сразу за которой начинается большая танцевальная площадка для молодёжи, в простонародье называемая Пятаком.

Уже собираемся свернуть за угол, когда оттуда выныривает какой-то подросток.

– Пацаны, айда сюда! – кричит, активно размахивая руками. – Там у байкеров махач!

Милка тихо пищит и срывается с места.

Несусь следом, пробираюсь через большую толпу. Девчонки визжат, ребята подбадривают дерущихся. Хочу тормознуть подругу, которая зачем-то влетает в центр драки, но только изумлённо распахиваю глаза.

Захар и Гром?..

– Ах-ренеть… Это что творится?.. – выдыхаю, когда вижу, как Захар делает подсечку и валит Марка на землю.

Не знаю, что в моей башке перемыкает, но я внезапно подлетаю к ним, хватаю Захара за майку и пытаюсь оттащить.

Отелло недобитый! Сто пудов – Милену приревновал. Можно даже к бабке не ходить.

– А ну, отпустил его! – визжу.

Но он меня будто не слышит. Сидит верхом на Марке, а тот пытается перехватить его за горло.

– Отойди, мармеладка, – придушенно хрипит Громель. – Зашибём ненароком.

Полудурки! Орангутаны!

Луплю Чеботарёва по плечам со всей дури.

– Бот, ты придурок! – ору. – Руки от него убери! Он мне ещё телефон не вернул!

– А мой уже разонравился? – весело подмигивает мне Марк, как-то неуловимо переворачивается и подминает Захара под себя.

Я только успеваю отскочить в сторону, а он уже заламывает ему руку за спину и придавливает коленом, не давая встать.

– Ну что, брат, сдаёшься? – спрашивает, склонившись ниже.

– Гром, я тебе сказал. Подойдёшь к ней – урою, – рычит Захар.

– Значит, ещё поборемся, да? – смеётся Громель, резко отпускает друга и подскакивает.

Я даже пискнуть не успеваю, как он быстро притягивает меня к себе и… целует.

– На удачу, – смеётся.

У меня дар речи пропадает.

Губы горят, в груди всё сжимается, дыхание сбито.

Это что сейчас было?! Опять?!

Размахнувшись, залепляю ему такую звонкую пощёчину, что даже в плече отдаётся.

– Да ты офигел совсем?! Я тебя прибью! – взвизгиваю и замахиваюсь снова.

Медведь недоделанный!

– Стопэ, мармеладка, – он только морщится, перехватывает мои руки, резко заводит их за спину и притягивает к себе вплотную. – Давай твои сексуальные пристрастия обсудим позже. Я сейчас немного занят. С другом разговариваю.

Сверкает глазами и так довольно улыбается, что так и хочется размазать его довольство по всей роже.

– Да пофиг мне на твоего друга! – безуспешно пытаюсь вырваться. – Тебе кто разрешал лезть ко мне своими губищами?!

Удавлю гада!

– Так мармеладка – это она? – Захар тяжело дышит, сверлит Громеля чёрном взглядом.

– Ага, – Гром широко улыбается, подмигивая Милке. – Привет ещё раз, малинка. Будем знакомы, Марк Громель. Можно просто Гром.

– Эй, парни, там по вашу душу приехали, – внезапно кричит кто-то. – Валите, пока в отделение не замели.

Где-то вдалеке крякает полицейская сирена.

Ура! Чтоб вас всех в обезьянник загребли! Посидите, отдохнёте. Бараны!

Мысленно ликуя, уже потираю ладошки в придумывании новых обзывательств и…

– Ай! – взвизгиваю, взлетая на руки к Громелю.

– Ну что, мармеладка, погоняем на предельной скорости? – лыбится он и куда-то меня тащит.

Чего?! На какой скорости?!

А… а куда это он меня сажает? И как?

– Ты, придурок, отпусти меня! – ору, дёргаясь в разные стороны, пытаюсь сползти с байка и одновременно бёдер Марка. – Ты зачем меня сюда посадил? Я с тобой никуда не поеду!

– Безопасность прежде всего, – никак не комментируя мои крики, Громель одним хлопком натягивает на меня шлем, и я затыкаюсь, едва не падая от ужаса в обморок.

Мамочки… Офигеть просто!

Сижу на байке задом наперёд, обнимаю Грома ногами и руками, на голове шлем, под задницей ревёт двигатель. Пот стекает по спине, сердце колотится так, что вот‑вот выпрыгнет из груди.

Я же сейчас умру от страха! Или от злости. Или от всего сразу!

Некоторое время лавируем среди других байков.

В ушах звенит, ветер холодит спину, а я вцепилась в Грома так, будто от этого зависит моя жизнь. Хотя почему “будто“? Очень даже зависит.

Мы вылетаем со стоянки, Марк поддаёт газу и мчит на предельной скорости в черноту леса, а у меня наконец-то прорезается голос.

– Ты охренел?! Останови немедленно!

Глава 5

– А то что? – хохочет он. – Опять убьёшь? Скучно уже.

Скучно ему?! Ну давай повеселимся!

Отцепляю руки и луплю его почём зря.

– Ты гад! Баран! Медведь неотёсанный! Тормози, или тебе пипец придёт!

В шлеме душно, в голове мутится. Хочу стянуть его, но одной рукой не получается. Байк изредка подпрыгивает на кочках, и из меня раз за разом вырываются испуганные визги.

– Да сиди ж ты спокойно. Врежемся куда-нибудь, – Громель на мои жалкие потуги никак не реагирует, только отклоняет голову в сторону, когда я закрываю ему обзор.

Замираю с широко раскрытыми глазами. Так и представляю, как мы летим в какую-нибудь канаву.

Баранище! Погибнуть из-за него в цвете лет я не планировала.

– Тормози! А-а-а! – визжу, чувствуя, как байк наклоняется вбок, и крепко обхватываю Марка за шею.

Боже… боже-боже-боже… Жить-то как хочется.

Начинаю задыхаться, но, к счастью, байк замедляет ход и останавливается.

– Испугалась? – Громель глушит двигатель, приближает лицо, смотрит на меня через стекло шлема.

Испугалась?!

Привычно замахиваюсь, чтобы отвесить ему звонкую оплеуху, но он перехватывает мою руку.

Ха! Меня это когда-нибудь останавливало?

Замахиваюсь второй рукой.

– Пусти! – шиплю истерично. – Ты совсем идиот?! Баранина! Я тебя убью!

Вырываю руки из его захвата и сдираю с головы ненавистный шлем.

– Угомони свою женщину, Гром, – слышу хриплый рык Захара и на мгновение теряю дар речи.

Какая я ему женщина?! Тем более нифига я не этого медведя!

На секунду оглядываюсь и обозреваю, как Милка с Захаром самозабвенно целуются.

– Потише, мармеладка, – усмехается в ухо Гром. – Видишь, мы людям мешаем. А могли бы последовать их примеру.

Его лапы обвиваются вокруг моей талии.

– Не трогай меня! Скотина! Гад! Я тебе руки переломаю! – отпихиваю его от себя и каким-то удивительным образом умудряюсь соскользнуть с сиденья.

Впрочем, это ненадолго.

Громель спрыгивает следом и опять хватает меня в охапку.

Да что он за человек такой?!

Хватаю кожу на его плече и с силой проворачиваю. Может, так быстрее дойдёт?

– Да ты зажигалка? Любишь пожёстче? – фыркает он.

– Люблю убивать придурков! – снова луплю его по плечам.

Но он только ржёт, как придурок, и всё сильнее притягивает к себе.

– Угомонись, мармеладка. Ладошки отобьёшь.

Пихаю его в грудь, отскакивая на шаг, и в бешенстве шиплю:

– Я тебе сейчас башку отобью, придурок!

Ненавижу, идиот!

Подхватываю с земли шлем и швыряю в него, надеясь попасть в голову. Но он ловко перехватывает его и вешает на руль.

– Да ты можешь объяснить, чего бесишься? Что я тебе сделал? – задаёт он самый тупой из всех тупых вопросов.

– Нахрен не пошёл, вот что! – выплёвываю, резко разворачиваюсь и ухожу.

Да нахрен его! Не буду с ним воевать! И жизнь ему портить не буду!

Это же бешеный паровоз. Полная топка тестостерона и ни грамма мозгов.

– Марго, стой! Ты чего? – догоняет меня Милка.

Тяжело дыша, долго молча смотрю на подругу.

Что ей ответить? Я и сама не знаю, чего я. Почему меня так клинит каждый раз, как один неотёсанный медведь появляется рядом. Словно тормоза срывает. Или он меня провоцирует. Или я позволяю себя провоцировать.

– Этот полудурок, – тычу в Марка, – шлем на меня напялил, а у меня клаустрофобия.

Гневно свожу брови, разворачиваюсь к Громелю.

Ну что, дорогуша, против такого факта ты что скажешь, а? Боязнь замкнутых пространств – это тебе не шутки ниже пояса.

– Я не знал. Извини, – этот дурак ведётся. В тёмных глазах впервые мелькает растерянность.

Ха! Вот так тебе! Выкуси!

– Не казни меня, королева сладостей, – он разводит руками, а я мысленно ликую.

Первая победа. Правда, немножко нечестная. Ну да и ладно! А он честно играет?

То-то же.

Откидываю волосы назад и давлю довольную усмешку.

– Разреши загладить свою вину, – между тем продолжает Марк, расплываясь в хитрой улыбке. – Кафе-мороженое, какао-бар, киоск с пончиками, ларёк с сахарной ватой… Выбирай место для моего наказания.

Да чтоб ты провалился! Чтоб тебя черти на сковородке пожарили.

Гад! Тролль! Медведь неотёсанный!

– Да пошёл ты… – выплёвываю, с силой сжимая кулаки.

– Только если с тобой, – хмыкает он.

Гневно пыхчу.

Сто восемьдесят семь – один. В его пользу.

Ладно… Я тебе это ещё припомню.

– Ну ты, Гром, и солдафон. Тебе нужно было в армии оставаться, ротой командовать, а не за девушками ухаживать, – вдруг холодно бросает Захар, до этого момента молча наблюдавший за нами.

– На себя посмотри, мистер совершенство, – вздёргивает бровь Громель, тут же переключаясь на друга. – Сам ведёшь себя как говно, и ещё мне что-то высказываешь. Двойные стандарты у тебя, брат.

– За базаром следи… брат, – цедит Чеботарёв, в мгновение ока оказываясь рядом. Играет желваками, сверлит его тяжёлым взглядом.

А у этого придурка рожа от счастья сейчас треснет. Недодрались? Ну так флаг вам в руки. Я больше разнимать не буду.

Милка хватает меня за руку и тянет обратно. Что, тоже хочет посмотреть на подпольные бои двух полудурков?

– Это с чего это я говно? Поясни, – Захар сжимает кулаки.

– А с чего нет? Драться ко мне с какого-то хера полез. Давно морда бита не была?

– Ты, блядь, лапал мою девушку, – хрипит Захар.

– Не лапал я ни хера! Я с твоей малинкой даже не знаком, – Гром подаётся вперёд. – Видел фотку раз, и всё. И я девушек у друзей не отбиваю. Тем более, у меня своя есть.

У меня сердце ухает в пятки. Какая такая девушка? Надеюсь, не я? Я на такое не подписывалась.

– Хватит! – Милка бросается вперёд и виснет на шее Захара. – Я просто споткнулась. Шнурок развязался. Марк поймал меня. Всё. Я даже не знала, кто это. Ты мне веришь?

О-о, ещё и оправдывается. Всё с ней ясно. Учить такую – только портить.

Стою в стороне, наблюдаю, как Бот что-то тихо ей шепчет, а она так же тихо отвечает и целует.

Внезапно даже как-то завидно становится. Вот это любовь. У неё, во всяком случае.

Но мне такая не нужна! Я лучше поиграю кое у кого на нервах. Слабое местечко он мне уже показал. Сам подставился, сам виноват будет.

– Кажется, мы тут лишние, – хмыкает Марк, отрывая меня от любования этими голубками и поигрывая бровями.

Да как же он меня бесит!

Развалился на своём байке, как царь. Король железяк.

– Поехали, мармеладка?

– Я тебе не мармеладка, понял?! – тут же вскипаю, но подхожу ближе. А просто отсюда бить удобнее.

Громель протягивает мне шлем, приглашающе кивает себе за спину.

– Убери эту дрянь, – отпихиваю его руку. Во-первых, неудобно в шлеме, воздуха не хватает. А во-вторых, придётся теперь придерживаться своей версии с клаустрофобией. – Я это надевать не буду. Милк, ты остаёшься?

Поворачиваюсь к подруге, но никакого ответа не добиваюсь.

С ума сойти, клиника. Только бы глупостей не наделала.

– Милк?! – снова зову. – Разговор наш помнишь?!

– Да, всё в порядке. Не переживай.

И даже не обернулась.

Точно наделает! Может, не оставлять её? Хотя, с другой стороны, с кем же ещё первый раз может быть лучше, чем с любимым человеком? Пусть даже и с таким ветреным долдоном. Надеюсь, у Захара хватит ума предохраняться. Всё-таки Милка ещё студентка. Да и мать её с ума сойдёт, если кроме всего того, что у них намечается, после грянут какие-нибудь последствия.

– Видишь, у твоей подруги всё в порядке, – раздаётся за спиной насмешливо. – Поехали. Проведёшь мне экскурсию по городу. Покажешь, где у вас здесь мармелад продают.

– Могу показать, где у нас тут валят из города к своим девушкам, – злобно шиплю и… сажусь сзади.

А что делать? Из леса выбираться надо. Не пешком же мне из старого карьера несколько километров по тёмному лесу до Пятака идти. Жить захочешь, не так раскорячишься.

Байк срывается с места.

– Лучше покажи, где у вас тут рассвет встречают с красивыми девушками, – ржёт Марк, газуя.

– Может, тебе ещё и подогнать эту красивую девушку? – парирую, вонзая ногти в его кожу сквозь футболку.

Да-да, а ручки-то заняты. Ответить тебе нечем. Вот и терпи… гад.

– Мне достаточно одной, – хмыкает он, немного сбавляя скорость и быстро перекладывая мою руку с бока на свой живот. – Вот так держись, а то свалишься.

Мамочки родные, вот это пресс. Шварценеггер российского разлива.

– Спасибо, нас и здесь неплохо кормят, – отдёргиваю руку, кладу её обратно на бок, но ногти больше не вонзаю.

Ибо чревато.

Тёплый августовский ветер бьёт в лицо, оглаживая открытые плечи и развевая волосы. А заодно остужая бордовые щёки.

Стараюсь не прижиматься к мускулистому, вкусно пахнущему телу, но Громель будто нарочно выбирает такие места, где больше кочек, поэтому меня периодически подкидывает.

– Мармеладка, обними меня нормально, – Гром кидает на меня ироничный взгляд. – Упадёшь, поцарапаешься. Придётся мне твои коленки лечить.

– О своих коленках думай, – фыркаю и… – А-а-а!

Взвизгиваю, едва не свалившись.

Да блин! Ну ты и гад!

– Держись крепче, – ржёт этот идиот. – Сейчас поедем быстрее.

Ещё быстрее? Да куда уж?

– Только попробуй!

Придвигаюсь ближе и обнимаю Марка за талию.

И на что я только подписалась?

Хотя нет. Я уже знаю.

Это будет полная задница.

Глава 6

До Пятака доезжаем достаточно быстро. Вжик – и мы там.

Никогда не ездила до этого на байках. Не было ни желания, ни настроения глотать дорожную пыль, как я раньше считала.

Много потеряла. Много.

Нереальное ощущение полёта и свободы.

Нет, не так.

СВО-БО-ДЫ!

Но никогда никому в этом не признаюсь. Особенно одному дикому зверюге, к которому в какой-то момент совершенно неосознанно прижалась.

А что такого? Просто так удобнее. И меньше трясёт.

Впереди маячит стоянка байкеров, звуки очередной зажигательной мелодии бьют по ушам, но мы неожиданно сворачиваем.

– Эй, ты куда меня везёшь? – отрываюсь от широкого плеча. – Дискач по прямой.

– Туда, – Гром кивает на расстилающуюся перед нами дорогу.

– Туда – это куда? – уточняю с беспокойством.

– Ну ты же сама сказала, что покажешь, где у вас тут из города валят. Вот, решил уточнить, верно ли помню дорогу, – хмыкает, поддавая газу.

Ой, баран!

– Верни меня, где взял! – верещу во всю глотку.

Громель громко хохочет, а я с ужасом наблюдаю, как последние многоэтажки остаются позади, и мы вылетаем на трассу.

Кататься мне понравилось – это бесспорно. Но я даже не представляю, куда меня этот дуболом может завезти. Какие бредовые идеи копятся в его брюнетистой голове?

– Разворачивай, пока я тебя с байка не скинула! Идиотина! – привычно луплю его по плечам.

– Марк, – внезапно говорит он, сбрасывая скорость и паркуясь на обочине.

– Что? – спрашиваю с недоумением и быстро соскакиваю с байка, потирая отбитые ладони.

Осматриваюсь. В принципе, недалеко уехали. Час-полтора пёхом, и я дома.

– Меня зовут Марк.

Брови сами собой ползут вверх.

Ох ты ж, грозный какой. Прям боюсь-боюсь!

– Я в курсе. И что?

– И то, – сидит, широко расставив ноги, руки на груди сложил. Только что бицепсами не поигрывает.

Красавчик. И знает об этом. Я даже больше скажу – пользуется.

Но со мной не прокатит. Знаю я эти бицепсы – снаружи залипательно, а как в них попадёшь – зажимательно. Фиг выберешься, пока сам не отпустит.

Кусок железяки!