Брошенка. Шанс для двоих

Улыбаюсь. Начинаю обрастать нужными мелочами. Понимаю, что первое время траты самые большие, дальше легче будет, поэтому не расстраиваюсь. Про осень и тёплую одежду стараюсь не думать. Надеюсь, что доченька приедет и спасёт мои куртки и сапоги из «плена». Она ещё не в курсе, что произошло. Я не говорила, да и судя по отсутствию вопросов в сети, где мы с ней часто переписываемся по мелочам, Витя тоже не спешит «радовать» дочь новостями.

– О, это нужная вещь! – оживляется Мария Яковлевна. – Моей уже лет пятнадцать. Лёшка всё грозится выкинуть и новую купить, а я не даю. Греет, и ладно, а то, что старая – так и я не первой свежести одуванчик. Мы с ней обе социально активные пенсионерки.

Мы смеёмся, и недорогой торт под весёлое настроение кажется вкуснее, чем есть на самом деле.

– Может, и плитку сразу присмотришь? – предлагает женщина. – На кухню далековато бегать, да и неудобно.

– Не-е-е, – тяну и качаю головой. – Я пока не могу позволить себе такие траты. Хорошего понемножку.

– Так давай я тебе денег дам? Отдашь, когда сможешь.

Откидываюсь на спинку стула и хмурюсь. Не люблю долги. Свято помню присказку мамы: берёшь чужое, а отдаёшь своё.

– Мария Яковлевна, спасибо, но нет. Вы мне и так помогли, когда я и не надеялась. Мне просто стыдно постоянно вами пользоваться, поэтому буду решать проблемы по мере их поступления. Отсутствие плитки – не проблема. А с микроволновкой всё ещё намного проще станет. В ней же много всего можно приготовить, а не только греть.

– С таким подходом ты точно не пропадёшь, – смеётся женщина. – Даже бабу Нюру приструнишь.

– Только если шваброй. У меня теперь опыт есть. Последнюю неделю чувствую, что выхожу на новую ступень: поломойка уровня «Богиня».

Хохочем. Давно мне не было так весело и легко.

– Такой богине ничего не страшно, – говорит Мария Яковлевна, допивая чай. – Главное, никому не позволяй садиться себе на шею. А то любителей покататься целая очередь.

– Я уже учёная, – киваю. – Но ничего, пусть очередь подождёт. Теперь у них в графике я.

Она снова хохочет, и я вместе с ней.

Но долго посидеть не получается, «богиню» ждут полы в салоне.

Мария Яковлевна встаёт, шумно отодвигая стул.

– Побегу домой, богиня. Кошки некормленые. Потеряли меня, наверное. А ты, Юночка, не перетруждайся, пораньше спать ложись. А хочешь, приходи ко мне после работы. Поужинаешь да пойдёшь.

– Спасибо, но нет, – отрицательно мотаю головой. – У меня сегодня разгрузочный день, – указываю рукой на торт.

Ага, только разгружаю я сегодня не желудок, а кошелёк. То бишь, экономлю. Приду с работы, пожарю картошку, наемся от пуза и спать.

А пока провожаю коллегу, быстренько переодеваюсь и бегу нести в жизнь «прекрасное, свежее, чистое».

У меня теперь не жизнь, а марафон. Только вместо кубка – оплата за общагу в планах, микроволновка в перспективе и спокойная жизнь в мечтах.

Глава 9

Некоторое время живу, как заведённая. Ношусь с работы домой и обратно. Думать ни о чём не успеваю. А страдать по преданной любви так уж и подавно некогда. Да и сил на это нет.

С бабой Нюрой несколько раз уже сталкивалась. То на кухне, то в коридоре, пару раз ещё утром в туалете. Я не стала выказывать своё «фи» по поводу её выходки. Правда, Ирина предложила в следующем месяце организовать ей двойное дежурство, но я отказалась, решив, что плохой мир лучше доброй войны. Только баба Нюра так, видимо, не считает. Каждый раз при встрече со мной, услышав моё нейтральное «здрасьте», поджимает губы и отворачивается. Ой, ну и ладно, не очень-то и хотелось. Я внимания не обращаю, веду себя как ни в чём не бывало.

Дни летят за днями. Не успеешь глаза открыть, а уже снова ночь. И я совершенно забыла кое о чём очень важном, нерешённом. Но прошлое, на то оно и прошлое, чтобы порой напоминать о себе.

В один из дней сижу на работе и вижу входящий с незнакомого номера. Про телефонных мошенников в наше время только глухой не слышал, да и то, думаю, они, где надо, и сами об этом прочитали. Поэтому трубку не беру, работаю спокойно дальше.

Андрей вышел из отпуска и отбил у конкурентов очень срочный и хорошо оплачиваемый заказ, поэтому весь цех едва что наизнанку не выворачивается, чтобы успеть выполнить работу вовремя. Я так и вовсе мысленно уже руки потираю, готовясь заказать в одном интернет-магазине новенькую двухконфорочную электроплитку. Так и представляю, как она займёт достойное место рядом с микроволновкой, и мне не придётся с кастрюлями и сковородками бегать туда-сюда по коридору.

Телефон замолкает, но через пару минут пилимкает сообщением. Ну, будем надеяться, что промывать мозги с помощью СМС-сообщений мошенники ещё не научились. Открываю сообщение, читаю и чувствую, как руки опускаются, а настроение неуклонно катится вниз.

«Ты почему трубку не берёшь? Задолбался звонить. В пятницу в час заседание в суде по поводу развода. Придёшь или нет, мне похрен. Просто уведомляю».

Подвисаю взглядом на медленно гаснущем экране.

Телефонный номер мне ни о чём не говорит. Видимо, Витя писал с телефона этой своей губастой. Его номер я заблокировала практически сразу, социальные сети и вовсе удалила. Согласна, поступок детский, тем более у нас общая дочь, и вполне вероятно, что по каким-то вопросам нам бы всё равно пришлось однажды общаться, но здесь уж что сделано, то сделано.

Но номер-то я не меняла, поэтому связаться со мной почти бывшему мужу труда не составило.

Что ж, спасибо, что уведомил. Хотя мог бы и не заморачиваться. Или торопится уже, прям коней подстёгивает, чтобы от меня отделаться? Видимо, там у него любовь! Нет, не так. ЛЮБОФФФ!

Экран давно уже погас, а я всё гипнотизирую его взглядом.

– Юночка, деточка, что случилось? – окликает Мария Яковлевна. – Ты такая бледненькая.

– А? – оборачиваюсь. Женщина внимательно разглядывает меня, с тревогой вглядываясь в лицо. – Ничего, всё нормально. Витя написал.

Коллега хмурится.

– Чего ему ещё надо?

– Потом объясню, – отмахиваюсь, стараясь беспечно улыбаться. Не хочу выносить на всеобщее обсуждение свою личную жизнь.

Мария Яковлевна понятливо кивает. Да, в цеху ничего рассказывать о себе нельзя, тут же начнут обсуждать, давать советы, не спрашивая, нужны ли они тебе. Девчонки не злобные, просто руки работой заняты, а мозгу скучно, вот и болтают о чём ни по́падя. Неделями могут косточки всем знакомым и знакомым знакомых перемывать не хуже бабулек на скамейке. Я и так уже раз проболталась, что живу теперь по другому адресу. И то тонна вопросов была. Пришлось говорить, что не всё гладко. Без подробностей.

Отключаю звук и убираю телефон. На сообщение не отвечаю.

В обед выхожу из цеха и некоторое время бесцельно гуляю по улице. Аппетита нет. Как и настроения.

Не то чтобы я вообще не думала о своей прошлой жизни. Думала иногда. Из-за усталости не до того было, но всё же порой по вечерам вспоминала. И анализировала.

Не всегда же и не постоянно я плохо жила. Витя меня не бил. Руку никогда не поднял. Ну ругал, да. Контролировал? Да, очень часто, даже в мелочах. Командовал? Почти всегда. Да ладно, чего уж себе врать – только его мнение и было всегда единственно верным и не подлежащим сомнению. Но в целом же, в целом, нормальная у нас жизнь была! Во всяком случае, я так думала. Без цветов по праздникам и нежных романтичных слов на ушко по вечерам. Ну, уж какая была.

А ещё я иногда вспоминала нашу последнюю встречу. И женщину с губами, покусанными пчёлами, которую он уже открыто притащил к нам домой. Нет, не к нам. К себе. И мне даже не больно было вспоминать. Скорее, противно. Как будто я шла-шла, а потом раз! – и в чьи-то отходы продуктов жизнедеятельности вляпалась. Ну что ж, сама виновата, раз такое допустила.

А вот сам развод... Слово-то какое... Страшное... Я ведь знала, что меня ждёт. Понимала. Но как-то не головой, видимо.

Он все эти дни для меня был каким-то неосязаемым, нереальным, не ощущаемым физически. А вот теперь ощутился. И ещё как! Будто обухом по голове. Или мокрой тряпкой по лицу. Чтобы очнулась и поняла.

Развод.

Руки дрожат, дыхание перехватывает. Прячу ладони подмышки, сжимаю пальцы в кулаки.

Так страшно.

Представляю, каково это будет, стоять перед судьями. Ужасно, неловко. И стыдно. Будто это я виновата в том, что мы разводимся.

А вдруг они спросят, хочу ли я сохранить семью? Хочу ли остаться с Витей?

А я хочу?

Нет. Не после того, что он сделал.

А чего я хочу?

Просто жить. И принимать решения. Сама. И быть наконец-таки собой.

И если уж совсем честно, я просто устала от такой жизни. Я это только недавно поняла, когда одна жить стала. Когда у меня другая жизнь началась – свободная.

Да, вот так и отвечу.

И вообще, в голову впервые пришла такая мысль: а была ли у нас любовь? Мы же с Витей даже толком повстречаться не успели.

Ну да, я в него влюбилась тогда. Юная, глупая, ничего в жизни не повидавшая. Но влюблённость же не всегда заканчивается любовью. Это я теперь понимаю, а тогда... Тогда моя влюблённость практически сразу привела к беременности, и дальнейшая жизнь после решения Витиной бабушки о браке потекла сама собой.

Ну, а Витя? Был ли он влюблён в меня? Или им двигало только желание, хотелка. Беременности он не обрадовался, это я как сейчас помню, но опять-таки с бабушкой спорить не стал.

Получается, так мы и жили, все эти годы связанные общим ребёнком и бытом.

А где же здесь любовь? Не знаю.

Грустная история. Но... не моя первая, не моя последняя. Сколько таких же, как мы, пар, женившихся «по залёту»? Сотни. Тысячи. И сколько из них в итоге разводятся? Скорее всего, многие.

Вот и наш черёд пришёл. Не сразу, но всё же. Мы ещё долго продержались. Хотя нет. Это я продержалась. А Витя... Витя изменял. Только я не хотела этого видеть, закрывала глаза и принимала за правду глупые отговорки. Это я тоже только теперь понимаю. Ещё до губастой погуливал. Просто, видимо, она его сильнее других зацепила.

Рабочий день подходит к концу. Девчонки собираются и по одной начинают подходить к начальнику. Сверяются с нормами и выходят из цеха усталые, но довольные – нормы по плану очень высокие, но мы всё ещё умудряемся в них вписываться.

Убираюсь на столе и тоже подхожу к Андрею. Параллельно предупреждаю, что в пятницу смогу работать только до обеда.

– Что-то случилось? – спрашивает он, рассматривая моё немного расстроенное лицо.

– Нет, всё нормально, – качаю головой, стараясь улыбнуться. – Просто неотложное дело.

– Понятно, – тянет он.

Иду вслед за остальными, но он снова окликает.

Оборачиваюсь и удивлённо вскидываю брови.

– Юночка, я побегу, – быстро шепчет Мария Яковлевна. – Дочке обещала с внуком посидеть.

Киваю ей и подхожу к столу начальника.

– Точно всё нормально? – хмурится он.

– Да. Почему спрашиваешь?

– Ты выглядишь уставшей. Бледная, под глазами синяки.

Выдыхаю и краснею. Неловко.

– С мужем проблемы.

– Всё-таки приревновал? Давай я с ним поговорю.

– Поздно говорить. Мы разводимся, – признаюсь и тут же выставляю ладонь вперёд. – Но ты здесь ни при чём.

Немного нервничаю – с минуты на минуту придёт маршрутка, а следующая только через полчаса. Поэтому нужно поторопиться. У меня ещё сегодня встреча с половой тряпкой. Но и с Андреем, наверное, нужно объясниться. Я ему доверяю. Мы с ним уже более десяти лет работаем. Он не похож на собирателя сплетен, но кажется, и до него какие-то слухи уже дошли. Ну и в графике, наверное, видел, что я теперь работаю без выходных. Вот и возникли вопросы.

– Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Если хочешь, я могу...

– Не надо, – отрицательно качаю головой и отступаю на шаг. – Дело действительно не в тебе. У Вити есть другая женщина.

Мужчина на мгновение задумывается, а потом снова вскидывает на меня встревоженный взгляд.

– Вот как... Тебе, может, помощь нужна? Адвокат, или что там ещё в таких случаях требуется?

Глубоко дышу, стараясь выровнять дыхание.

– Я справляюсь. Спасибо.

Разворачиваюсь и выхожу, смаргивая слёзы. Это что было? Сочувствие? Забота?

Ничего ни от кого не жду и не хочу. Я справлюсь. Сама.

Всхлипываю всё чаще и громче.

Столько времени держалась, и даже казалось, что вся эта нервотрёпка мимо прошла, не задев. Ну, поплакала поначалу, а потом не до эмоций вообще было, тут бы выжить как-то. Тогда что сейчас со мной происходит? Откат? Как-то поздновато. И вообще не к месту.

Выхожу на остановку и вижу скрывающуюся за поворотом маршрутку. Опоздала. Ну вот, следующую ещё полчаса ждать. На вторую работу теперь точно опоздаю... Ну, или придётся сразу туда ехать. А поужинаю потом. Если силы останутся.

Так жалко себя становится. Обманутую, уставшую, голодную.

Слёзы текут по щекам, не могу их контролировать. Да что же это такое? Злюсь, вытираю их, а на их место набегают новые.

Ну выяснила же для себя, что не было любви. Что жалеть-то себя? С чего так убиваться?

– Эй, ты чего?

Не заметила, когда рядом присел Андрей. Припаркованная рядом с остановкой машина моргает аварийками.

Отворачиваюсь и пытаюсь собраться.

– Да ничего.

– Юн, ну успокойся, – мужчина притягивает меня к себе, обнимает, ласково поглаживая по волосам. – Нормально всё будет, веришь? Он ещё пожалеет, что отказался от тебя. Как последний дебил, локти кусать будет.

– Не бу-удет, – неожиданно даже для самой себя завываю я и утыкаюсь мокрым носом в шею начальника. – Он уже давно изменяет.

– Ну тогда тем более дебил, не заслуживает тебя, – хмыкает Андрей. – Всё, заканчивай лить по нему слёзы.

– А я не по нему... – всхлипываю.

– Да? А по кому?

– Ни по кому. Мне просто обидно.

– Ну, если обидно, то, конечно, реви, – серьёзным тоном говорит Андрей. – Я бы на твоём месте тоже ревел.

– Что?! – от неожиданности перестаю плакать, отлипаю от услужливо подставленной груди и удивлённо хлопаю мокрыми ресницами.

– Столько лет потратила на идиота. Это действительно обидно, – поясняет он.

Тру лицо ладонями, стирая слёзы.

– Ты сейчас надо мной смеёшься?

– Я похож на юмориста? – спокойно спрашивает мужчина, глядя мне прямо в глаза. – Если за столько лет не разглядел, какое ему сокровище досталось, как его ещё назвать? Идиот и есть. Непроходимый тупица.

Шмыгаю носом.

– Не такое уж я и сокровище.

– Такое, такое. Мне, как мужику, со стороны виднее. Ты милая, добрая, спокойная, красивая, ответственная. Настоящее сокровище для любого нормального мужика, – не соглашаясь со мной, качает головой Андрей. – Так что успокаивайся и говори, куда тебя отвезти? Я не тороплю, но мне через полчаса жену забирать с работы.

– На Гвардейскую, двадцать шесть, – вытираю остатки слёз тыльной стороной ладони.

– Это рядом с «Золушкой»? – уточняет он, вставая и мягко утягивая меня к машине.

– Да, – киваю. – Общежитие.

Сажусь в машину. Андрей сразу же заводит двигатель и включает кондиционер.

– Ну поехали, Золушка. Тебя отвезу и за своей Золушкой помчусь.

Тяжело вздыхаю.

Андрей женат уже более тридцати лет, в прошлом году отмечали юбилей. И так удивительно, а местами и немного завидно, что он до сих пор любит свою жену. И, видимо, она его. Я в этом уверена. Он очень хороший человек. Как такого можно не любить?

– А ты для своей Золушки кто: принц или король?

Он усмехается.

– Я для неё всё. И друг, и партнёр, и любимый человек. Как и она для меня.

– Разве так бывает? Столько лет любить, не остывая.

– Бывает, – он пожимает плечами. – А по-другому какой смысл? Жизнь и так не сахар. А если ещё друг другу жизнь в уксус превращать, то зачем вообще вместе оставаться?

Молчу. Потому что не знаю, что сказать. У меня такой любви не было. А всё, что было, в итоге стало уксусом.

– Тебе просто не повезло, – начальник будто читает мои мысли. – Пока. Поверь, нормальных мужиков полно. Просто твой, настоящий, который тебя оценит и будет всю жизнь на руках носить, пока не встретился.

Фыркаю, вытираю салфеткой припухший от влаги нос.

– Мне никто не нужен.

– Ну, это ты сейчас так считаешь. Пройдёт время, встретишь такого мужчину и поймёшь, что я был прав.

– Ну и где они, эти нормальные мужики прячутся?

Андрей кидает взгляд в зеркало заднего вида и перестраивается в соседний ряд.

– Маскируются. Примерно как я. На работе грозный босс, а дома – ласковый котёнок.

По немного шкодливой улыбке понимаю – шутит.

– Тогда твоя маскировка подкачала, – притворно вздыхаю, принимая правила игры. – Ты вообще не грозный, а строгий, но справедливый.

– Раскусила всё-таки, – театрально морщится он. – Придётся снова отращивать бороду и начинать рычать.

Я смеюсь, и переживания отступают.

Не всё в моей жизни плохо. Возможно, однажды я встречу такого же прекрасного мужчину, как Андрей. Который будет меня любить. И ценить. И, чего уж там, носить на руках.

Но не сейчас. Сейчас прошлое пока не отпустило.

Машина плавно тормозит у крыльца общежития.

– Ну что, приехали, Золушка, – мягко улыбается начальник. – Пора тебе отправляться отдыхать в свой замок.

Перевожу взгляд на общежитие. Конечно, это не замок. Но и я ещё не принцесса. Скорее, действительно Золушка, у которой впереди ещё много работы.

– Спасибо.

Мужчина поворачивает голову и недоумённо вскидывает брови.

– За что?

– За то, что подвёз и поддержал.

– Да не за что, Юн. Людям надо помогать. Особенно добрым и хорошим. Так что, приходи в норму и больше не вешай нос.

– Я в норме, – улыбаюсь. – Правда.

Он хмыкает.

– Ага. В норме. Сопли по щекам, но всё равно в норме.

Испуганно трогаю щёки и понимаю, что он опять подтрунивает.

Андрей уже открыто смеётся.

Вздыхаю, открываю дверь и выхожу. А он наклоняется вперёд и серьёзно говорит:

– И запомни, настоящие мужики не делают больно. А тех, кто это делает, выкидывай из своей жизни без сожалений. Это уже не твоя потеря, а их.

Молча киваю. Он прав.

Машина уезжает, а я остаюсь стоять у крыльца и осознаю, что мне стало легче. Просто потому, что рядом оказался человек, которому не всё равно.

Глава 10

Время до пятницы не бежит, не тянется. Просто идёт, как шло раньше. Без надрыва и пауз. Всё-таки разговор с Андреем, а потом и вечер у Марии Яковлевны, когда мы просидели на её кухоньке почти до полуночи, сделали своё дело. Она уговорила меня зайти после салона, и я зашла. Посидели, поговорили, я выдохнула, окончательно успокоилась и смогла отпустить ситуацию.

Несмотря на срочный заказ и привычную нехватку людей, начальник в четверг неожиданно поставил ультиматум:

– Так, Юнна, завтра берёшь выходной.

– Андрей, ты не понимаешь. Мне нужна подушка безопасности, – пытаюсь возразить. – У меня Карина ещё студентка. Мне ей помогать надо. Я завтра приду, хоть сколько-то до обеда заработаю.

Но мужчина не слушает.

– Памятник тебе при жизни не поставят, и всех денег всё равно не заработаешь, – сверлит меня строгим взглядом. – Дочка взрослая, работает, ты сама говорила. И муж, насколько я понял, отцовские обязанности с себя не снимал. Так что ничего критичного не происходит. А вот если ты себя доконаешь, толку от твоих денег не будет. Ни тебе, ни дочери. Так что сегодня спишь, отдыхаешь и к завтрашней встрече готовишься как следует.

Вздыхаю и подчиняюсь. Я взрослая, самостоятельная, но так и не научившаяся отстаивать свою точку зрения женщина.

Полночи лежу, сверлю потолок глазами и кручу мысли. Но в голове не прошлое, а будущее. Варианты, развилки, всякие-разные «а если» и «вдруг». Думаю, перебираю, взвешиваю. Завтра с большой степенью вероятности я стану разведёнкой без какой-либо мужской поддержки. Я так-то и сейчас без поддержки, но завтра это станет официальным статусом.

Нет, мне уже не страшно. Просто непривычно. И тревожно, что уж там.

И вот она, пятница.

Сижу в суде. Жду начала. В коридоре душно. Окна нараспашку, но толку от этого никакого. Кручу в руках бутылку с водой, периодически из неё отпиваю и замечаю, как дрожат руки.

Так, нужно успокоиться. Нельзя показывать свою слабость.

Витя приходит минут за пять до начала. Вот уж кого действительно данная ситуация не волнует и не нервирует. Привычно прямой, подтянутый, холодный, он садится через кресло. Хозяин жизни, хозяин положения.

– Привет, – полуоборачиваюсь к нему.

Не знаю, зачем вообщес ним здороваюсь. Наверное, врождённая вежливость насмехается надо мной. Как-то подзабылась уже последняя встреча во дворе, да и хамить не тянет. Наверное, прошлый раз была разовая акция смелости.

– Привет, – ровным тоном отвечает он.

Вообще на меня не смотрит и выглядит отстранённо. Будто я ему не жена и никогда не была ею. Чужой посторонний человек.

Отворачиваюсь. Хорошо, что он рассматривает коридор и проходящих мимо людей. Не хочу встречаться с ним глазами. Не могу. Он всё ещё подавляет меня, подминает под себя даже одним молчаливым присутствием. Это же насколько я привыкла ему подчиняться?

Наконец, нас вызывают.

Страшно было оказаться в зале заседаний, почувствовать себя чуть ли не подсудимой.

Но ничего такого нет. Мы проходим в обычный кабинет, где за столом сидит судья – женщина лет пятидесяти в костюме и с аккуратной прической.

Она поднимает голову от бумаг и предлагает нам присесть на стулья напротив.

Мы садимся. Между мной и почти бывшим мужем больше метра, но такое ощущение, что целая пропасть.

– Виктор Андреевич, к нам поступило ваше заявление о разводе. Настаиваете ли вы на расторжении брака? – в какой-то момент спокойно спрашивает женщина.

– Да, настаиваю, – сухо отвечает он.

– Юнна Сергеевна, – она поворачивается ко мне, – вы возражаете?

– Нет, – говорю. Голос почему-то хриплый. Откашливаюсь и добавляю: – Не возражаю.

– Имущественные споры имеются?

– Нет, – снова отвечает Витя, а я только молча качаю головой.

Судья делает пометку и кивает нам обоим.

– Суд учитывает, что стороны пришли к обоюдному согласию. Основания сохранять брак отсутствуют. Решение о расторжении брака будет вынесено через десять дней.

Она закрывает папку и неожиданно смотрит на меня не как судья, а как женщина. Сочувственно.

Я криво улыбаюсь, прощаюсь и выхожу первой. Вот и всё.

На улице делаю глубокий вдох. Воздух обжигает лёгкие.

Еду в маршрутке, смотрю в окно и стараюсь сдержаться. В горле ком, глаза щиплет. Не собиралась плакать, а вот вам...

Что теперь страдать? Всё уже позади. Решение принято. Никто никого не держит.

Но как-то иррационально хочется свернуться калачиком. Спрятаться ото всех. Раствориться. Стать невидимой.

Я ведь не люблю его. Уже не люблю. И не хочу возвращать. Не мечтаю, чтобы одумался и прибежал. И всё же внутри что-то жмёт, тянет. Как будто от меня отрезали кусок, пусть уже мёртвый, но всё равно мой. Привычный. Знакомый.

Вспоминается, как когда-то в самом начале Витя смотрел на меня. Горел. Хотел. Ведь всё это было? Было, да. А теперь «у нас нет совместно нажитого имущества». И вообще ничего совместного больше нет. Только воспоминания и остались, а сама история семьи Филатовых подошла к концу.

Он смог всё отпустить вот так просто.

А я?

Почему мне снова так хочется плакать? Наверное, не из-за него. Из-за себя. Из-за того, что столько лет прожито как будто мимо. И не было там любви. Из-за того, что я так долго обманывалась. И позволяла обманывать. И, наверное, ещё потому, что теперь некого винить. Осталась только я. И то, что будет со мной дальше.

Маршрутку дёргает на повороте. Цепляюсь за спинку соседнего сидения и смаргиваю слёзы. Сама не заметила, когда заплакала.

Ничего. Всё пройдёт. Главное, будущее теперь по-настоящему моё.

Возвращаюсь в общежитие. На лестнице и в коридоре привычный шум и гам. Открываю дверь, разуваюсь, ставлю на стол сумку и прохожу к дивану.

Есть не хочу, пить тоже. Хочется просто лечь и лежать.

Переодеваюсь в топ, шорты и ложусь.

Мыслей нет, просто смотрю в потолок. Там пятно. Похоже на облако или, может, на черепаху. Или просто на пятно.

Развод – это официально оформленное одиночество. Подпись под тем, что мы больше не «мы», а я и он. Отдельно. И больше не надо притворяться. Ни мне, ни ему. Он волен в дальнейшем выборе. Но и я тоже. Тоже могу теперь дышать полной грудью, но почему-то задыхаюсь.

Поворачиваюсь на бок и обнимаю подушку. Быть одной для меня пока ещё как-то странно и непривычно. На работе хоть как-то находишься в коллективе, отвлекаешься. А вот так, в одиночестве, постепенно начинаешь тонуть в своих мыслях.

Поворачиваюсь на спину и кладу руку на лоб. Старая привычка – кажется, что так мысли быстрее разгонятся. Но они не разгоняются.