Опера вызывали?!

— Ничем, — так, опять включилась Синицына.

— Синицына, — рявкнул мой друг.

Твою ж налево, ну кто так ухаживает? Разучился, болезный!

— Состава преступления нет, шантажа как такового тоже. Вас, Руслан Евгеньевич, просто предупредили о возможном пополнении на первом курсе юридического со второго семестра.

А девчонка явно с характером! Мне она уже нравилась!

— Я спросил у Ласточкиной.

Топишь ты себя, Логинов! Топишь!

— Непрофессионально, — отбила Поля, — вы сначала научите, а потом спрашивайте. Или, как всегда, — если знаете вы, то и все должны знать, да?

— Синицына, задержитесь завтра после моих занятий, — прошипел Логинов. — У вас минута, чтобы испариться из коридора, и я сделаю вид, что никого не видел.

— Да пожалуйста, — фыркнула Полина.

Послышались шаги, я спрятался в темный мешок коридора и улыбался как сытый кот!

Цветочку букет принес, друга порадовал встречей с дамой сердца. Вот только друг обрадованным не выглядел. Он только что ядом не плевался, когда вернулся.

— Дыши, — посоветовал я. — И нафига ты вообще к ним поперся?

— Жека, я сейчас тебе в морду дам, — без обиняков предупредил меня Рус.

— Не влюбился он, ага, — продолжал я.

Дальше снова случился провал в памяти, а потом мой мозг выдал такое видение, что я протрезвел, кажется. Мгновенно!

Когда мы собрались выходить на улицу, по пути нам встретился друг Артура Аникей, с девицей. Но протрезвел я от вида пауков и крысы у нее в руках.

Потом снова была пустота. Отчетливо я помнил только то, что с того дня клялся себе завязывать пить!

В себя пришел только утром. Голова болела не по уставу, память моя решила сыграть со мной злую шутку, и помнил я со вчерашнего вечера только огромного паука в руках красивой девчонки…

Глава 6

Лиля

Утро было добрым — первые двадцать минут, пока я не полезла в свой телефон. Мы с родителями были на даче с пятницы. Мама с папой подрядили меня в аграрии и увезли копать картошку на все выходные. Но были в этом и плюсы — папа разрешил мне сесть за руль, когда мы возили картошку с дачи в гараж.

Летом я отучилась на права, с первой же попытки сдала экзамен, и папочка решил, что практика мне не помешает. Дал ключи, сел на пассажирское сидение, перекрестился, выдохнул и велел:

— Поехали.

Спустя час был приятно удивлен, а в субботу расслабился и купил себе бутылочку пива на обратном пути, вызвав негодование мамы.

— Я не для того дочери обучение оплачивал, чтобы ее права валялись в шкафу, — выдал папа железный аргумент, пряча бутылку под сидение от пристального взгляда мамы. — Расслабился чуток, перенервничал.

Мама умела выносить мозг папе одним взглядом, что она и сделала. Дождалась, пока папа выйдет из машины, выдала ему лопату и отправила трудиться. И все это молча!

За два дня мы выкопали весь наш небольшой огород, и утром воскресенья я собиралась домой. Мне нужно было к Полине. Девчонки собирались устроить небольшой «шабаш», и меня мучило любопытство, что из этого вышло.

А дело все в том, что два моих одногруппника, Артур Багров и Демид Мартынов, влюбились. В первокурсниц и соседок по комнате Полины в общежитии. Я девочек лично не знала, а вот Поля их активно защищала и взяла над ними негласное шефство. И когда в очередной раз боксерский фан-клуб оборзел в край, девочки решили действовать. Мне позвонила Полина, рассказала план и попросила позвонить моим подругам, дабы те организовали помощь и поддержку.

Наши с Багровым одногруппницы от души идею поддержали, потому что поклонницы боксеров уже в печенках сидели, и девчонкам помогли всем, чем смогли. Мне же пришлось трудиться в это время на полях, снедаемой любопытством.

Я достала из-под подушки телефон, разблокировала и… Мгновенно проснулась! Открыла соцсети, потерла глаза, очень надеясь, что мне привиделось. Но нет!

На меня подписался опер Чингачгук! Именно так это оперуполномоченное лицо себя подписало! И не просто подписался, а поставил «сердечки» на все фотографии! На все сто пятьдесят фото! И не поленился ведь листать!

Я вдохнула, дождалась, пока с глаз спадет красная пелена, и открыла сообщение. От опера!

«Привет, пельмешка!»

Я в тот момент сама себе напоминала кипящий чайник с дергающимся глазом, у которого вот-вот отлетит крышечка. Я думала, опер про меня забыл, а он, зараза злопамятная, не поленился себе страничку в соцсети создать!

Сжала зубы и молча добавила опера в черный список. Подскочила с кровати, умылась и вернулась в комнату, чтобы написать Полине.

Телефон брала со страхом, однако новых сообщений не было, и я выдохнула. Написала Полине, что приеду примерно к обеду, и отправилась на нашу летнюю кухню — помогать маме готовить завтрак.

— Ма, па, я завтракаю и уезжаю, — уведомила я расслабляющихся родителей.

Папа задумчиво курил, сидя в одних шортах, мама нарезала овощи.

— На чем? — спокойно уточнил папа.

— На автобусе двенадцатичасовом, — подумав, решила я, — картошку мы выкопали, а отдыхать мне некогда, я Полине обещала сегодня к ней зайти.

— Хорошо, — решил папа.

— К Полине или к жениху? — хитро поинтересовалась мама.

Папа напрягся и забыл сделать затяжку. Так и не донес сигарету до рта, ожидая, что я отвечу.

— К Полине, честно, — отмахнулась я, — откуда у меня взяться жениху, если я все время учусь или вот с вами огороды вскапываю?

— Правильно, рано еще! — согласился папа, выдыхая.

— Павел! — завелась мама. — Лиле двадцать два!

— Ой, двадцать два! Когда она в двадцать нам заряжала, что замуж за своего Митяя пойдет…

— Он Дмитрий, пап!

— До Дмитрия еще дорасти нужно! Тюбик ушастый!

— Пап! — не выдержала я.

Дмитрий был моей большой любовью, и мы действительно собирались пожениться. Однако папа мой был категорически против, а сам Дмитрий конкуренции с ним не выдержал и уехал к своей маме в столицу, сухо написав мне об этом в СМС. Я честно страдала месяц, плакала и жгла наши с ним совместные фото, а потом решила, что никакой Дмитрий не стоит моих слез.

— Учись. Ты собираешься стать генеральным прокурором, вот и займись карьерой. Успеешь еще замуж, — отрезал папа.

Стать генеральным прокурором было моей золотой мечтой, главной и заветной, и я шла к ней, невзирая на препятствия. Старательно училась и старалась попасть на практику в прокуратуру. Родители меня поддерживали и помогали чем могли. Оплачивали учебу, многочисленные курсы, в том числе вождения, и категорически не желали ничего слышать о подработке, настаивая на том, что мне нужно много учиться. И я была им очень благодарна за то, что они помогали мне осуществить мою мечту.

— Павел, иди мне укропчика там нарви на салатик! — потребовала мама.

— Иду, Аленушка! — тут же согласился папа, затушил сигарету и поднялся.

Я села напротив мамы, взяла доску, огурец и принялась ей помогать, взахлеб рассказывая о девчачьем «шабаше». С мамой мне повезло — мы могли обсуждать что угодно, и родительница была в курсе почти всего, что происходило в моей жизни.

Мы посмеялись, позавтракали, и к полудню папа уже провожал меня к автобусной остановке, которая располагалась неподалеку от нашей дачи.

— Автобус! Пока, папочка! — я поцеловала отца куда-то в бороду, заскочила в автобус и помахала ему рукой на прощание.

Села на сидение, достала мобильный и завелась. Снова пришло сообщение от контакта, на аватаре которого было довольное лицо опера. Взвилась на сидении и удалила не читая. Закинула в черный список и этот аккаунт и ехала к Полине в общежитие злая как оса.

Написала ей сообщение, что скоро буду, Поля уведомила, что она со своим приятелем Кареном отправились в кафе, дабы подкрепиться. Вышла из автобуса и направилась к ним.

Дошла до кафе, распахнула дверь, убирая мобильный в сумочку, а когда подняла голову, ахнула! В компании моей Полины и Карена стоял довольный, свеженький, улыбающийся…

— Майор Чингачгук? — зло выплюнула я.

Повернулась к подруге, неприлично ткнула пальцем в Громова и рявкнула:

— Что он здесь делает?

— Из секс-шопа сбежал, — ляпнула Полина, — его Малинка с Артом нашли и привели потеряшку.

— Скажи Малинке и Арту, чтобы забирали этого Чебурашку и уводили отсюда с закрытыми глазами, а то, не дай бог, дорогу запомнит! — разнервничалась я, косясь на довольного опера.

Тот улыбнулся, аккуратно подвигаясь ко мне, и выдохнул:

— Какая боевая пельмешка. Лилечка, я Жека. Можно Евгений или просто Гений.

— Ты ему мое имя сказала? — обалдела я, разворачиваясь к Полине.

— Цветочек, я опер! — напомнил он.

— Когда стану генеральным прокурором — этого уволю самого первого, — решила я, находясь почти в панике.

— Ой, сердце! — Громов положил руку туда, где предположительно находился поврежденный орган, закатил глаза и очень натурально побледнел.

— Что? Прихватило? — посочувствовала ему Полина.

— Воруют! — Жека приоткрыл один глаз и хитро покосился на меня. — Будущие генеральные прокуроры.

— Заберите его кто-нибудь, — взмолилась я и завертела головой по сторонам в поисках помощи.

Не нашла и решила разбираться сама:

— Менты нам не кенты! — отрезала я. — Пошли отсюда!

Первая развернулась и очень бодро покинула кафе под восхищенный вздох:

— Какая женщина!

Я спасалась бегством. Позорным. Кусала губы и очень хотела оказаться где-нибудь подальше от опера, который сбежал из секс-шопа…

Остановилась, дождалась, пока Полина и Карен меня догонят.

— Это что сейчас было? — всплеснув руками, поинтересовалась Поля. — Майор Чингачгук?

— Не спрашивай, — пискнула я, — ни о чем. Пойдемте ко мне. Или к вам. Или в парк. Куда угодно, только от него подальше!

Я мотнула головой в сторону кафе, на пороге которого стоял опер Евгений, провожая нас задумчивым взглядом.

Подхватила под руку Полину и повела подальше.

— Что он здесь делает? — нервно поинтересовалась я.

— Он друг Багрова, — покорно сообщала мне новости Полина.

— Приехали, — закатила я глаза.

— Помогал сегодня Артуру довести до паники нашу Малинку. Свидание они ей организовали с полицейской романтикой.

— Ох, е, — скривилась я, — а секс-шоп тут при чем? Пойдемте ко мне? Родители на даче… Все подробно мне расскажете. Как прошел «шабаш», в кого так влюбился Багров, что аж романтику организовал, и почему опер из секс-шопа, мне тоже интересно!

— Пойдем, — согласилась со мной Полина, и мы пошли к автобусной остановке.

Глава 7

Жека

Я смотрел вслед пельмешке и хитро улыбался. Жизнь перестала казаться скучной, в душе проснулся охотничий азарт, а я уже предвкушал погоню за строптивым будущим генеральным прокурором.

Она оказалась тем еще колючим кактусом, но меня это не остановило, а завело. Потому что я не искал легких путей. Хотелось эмоций, драйва, погони и всего, что мне могла дать строптивая пельмешка Лиля. Серая и унылая жизнь приобрела краски и смысл.

Залез в карман, округлил глаза и достал наручники. Не мои, а те самые секс-шоповые, которыми я, по задумке Багрова, должен был пристегнуть его к его скромнице.

Я свою роль выполнил идеально, а вот косячный Багров умудрился попасть на ППС, когда они убегали от меня. В этих самых наручниках. А потом попасть, в смысле огрести, от своей же скромницы. Позже выяснилось, что заучка его не такая уж и скромница, а я уверовал, что мой друг в надежных руках.

Что устроила эта малышка в полтора метра ростом, когда узнала, что арестовывать их по-настоящему я не буду, а наручники из секс-шопа, — достойно уважения. Ну а то, что она своим друзьям меня представила как «опера из секс-шопа»… ей можно, перенервничала девчонка. Главное, чтобы прозвище не приклеилось…

После того как Артик получил своих законных и заслуженных плюшек, я пошел с ними в общежитие. И не зря! Лично познакомился с Синицыной, по которой совсем не сходил с ума мой друг, и встретил свою боевую пельмешку, которая на всех парах сматывалась подальше. Беги, Форест, беги! Дам тебе небольшую фору, а потом не жалуйся.

Подкинул наручники в воздухе, спрятал в карман и решил пройтись пешком. Ромыч все еще вымаливал прощения у жены, Логинов был занят осмыслением нового статуса влюбленного, а я был предоставлен сам себе.

Напялил на нос очки и потопал обратно к парку, где припарковал свою машину.

Доехал до дома и решил, что можно отдохнуть в единственный законный выходной.

Припарковал машину во дворе и полез за телефоном. Пельмешка не удивила, отправив меня в черный список. Дурашка убегала, сама не зная, что бежит прямо в мои объятия, потому что по-другому я не умел. Включил режим Шарика — если убегают, надо догнать и хищно улыбнулся. Я не искал ее специально в социальных сетях. Искал я Синицыну, дабы немного проветрить и поставить на место мозг моего почти брата — Руслана. Чувствуя себя Купидоном на минималках, чуток потроллил Русика фотками его благоверной, а когда увидел на них Лилечку — не сдержался.

Хмыкнул, убрал телефон в карман, достал ключи от дома и пошел к себе. Поднялся на третий этаж, вставил ключ в замочную скважину, провернул, открыл дверь, и тут же в мое жилище прошмыгнул незваный гость. Гость был огромным, пушистым и огласил округу громким «мяу».

— Э, оккупант! — обалдел я от кошачьей наглости. — Ты в курсе, что проникновение на чужую собственность карается законом?

— Мяу! — сверкая глазами, парировал кот.

— Вот тебе и «мяу». Ты иди по месту прописки мяукай!

— Мя-а-а-а-у, — не согласился со мной кот.

— Во дурила, — покачал я головой, рассматривая это пушистое наглое чудо.

Кот был рыжий, упитанный и огромный. Реально огромный. С кисточками на ушах и массивными лапами. Он шевелил усами и пятился толстой попой назад, показывая, что съезжать не собирается.

— Не хами! — предупредил я.

— Мяу!

— А ты болтун, — уважительно протянул я.

Кот подумал, подошел ко мне и потерся о мои ноги. Я вздохнул, поднял его, заглянул куда надо и удовлетворенно кивнул — кот!

Поставил зверя на пол, вздохнул и пошел к соседям, дабы выяснить, чей оккупант, и вернуть пушистого законному владельцу. Потому что я котов не любил, да и времени, чтобы с ним возиться, у меня просто не было.

Опрос соседей показал, что кот ничейный. Ни одна падла не призналась, что выкинула наглеца в подъезд. Злой и матерящийся, я вернулся домой. Котяра уже сидел на моем диване и увлеченно вылизывался.

— Мяу… — сообщил он, заметив меня, мол, не нашел, так тебе и надо!

— Слушай, брат! Я в котах вообще ни хрена не секу, понял? Может, ты того… Другой дом найдешь?

— Мряу!

— Не было печали, сидели опера, скучали, — закатил я глаза. — Ладно, живи, пока я твоих хозяев не найду. Собирайся, поехали!

Я взял коня, который притворялся котом, на руки, прикинул, что весит он не меньше пяти килограммов, уважительно кивнул и понес в машину. Рыжий не сопротивлялся. Спокойно сидел на руках, осматриваясь вокруг.

Посадил его в салон машины, котяра расположился на переднем сидении и спокойно смотрел в окно.

— Ты из этих, что ли? Интеллигентных? — пристал я.

— Мряу!

— Понял, — пожал я плечами и поехал в ближайшую ветеринарку.

Меня встретила пожилая доктор, пригласила в кабинет. После осмотра выяснилось, что кот породистый.

— Ему год? — обалдел я. — Вот этому коню?

— Порода такая, — спокойно кивнула доктор, — вы где его взяли? Украли?

— Мне делать больше нечего, — обиделся я.

— Кастрированный, — заключила доктор.

— Ой, брат! — у меня разом заболели все зубы, — кто ж так над тобой поизмывался? Найду — на пятнадцать суток посажу. Изверги!

— Мяу! — согласился со вселенской несправедливостью кот.

Спустя пятнадцать минут я узнал, что порода кота называется мейн-кун и растут эти лошади аж до трех лет. Мне написали список всего необходимого, объяснили, как и чем это чудо кормить, и отпустили с богом.

Там же, в клинике, пришлось тратиться на корм, лоток, наполнитель и витамины. Глядя на приличный счет, я высказывал рыжему все, что я думаю о его великосветских замашках.

— Слушай, рыжий, я тут подумал: доктор сказала, тебя дрессировать можно. Вот и будешь еду отрабатывать. В опергруппу тебя возьму, будешь вместе со мной алкашей гонять.

Кот как-то странно на меня покосился, но промолчал.

— Я дармоедов не уважаю, — продолжал я.

Кот сделал вид, что моей последней реплики не услышал. Шевелил усами и так и норовил залезть в пакет с кормом.

— Терпи до дома! — приказал я.

Схватил пакет, кота, подумал и купил для него ошейник. Оказывается, кошачьи тоже продаются!

Напялил его на кота и заржал:

— Дама с собачкой, млин!

На меня косились, пока мы с котом совершали променад до моей машины. Я сделал лицо кирпичом, словно так и надо. Доехал до дома, покормил рыжего, матом объяснил, что если он мне будет ходить не в лоток, то снова станет гордым и бродячим.

В ответ на мой пламенный спич кот тут же сел в лоток и сделал свои дела, нагло глядя на меня — мол, видишь, я умный.

Нафоткал кота, чтобы сделать ориентировки, потому что живность в мои планы не входила, покормил урчащего как древний трактор рыжего. Решил, что поиск хозяев нельзя откладывать в долгий ящик, и пошел на работу.

— Мебель не драть! — напоследок выдал я и запер за собой дверь, оставляя рыжего в одиночестве.

Снова выругался, услышав, что звонит мой телефон. Опять на работу вызывают?

Но звонил Ромыч.

— Меня нет и сегодня не будет! — быстро отчеканил я.

— Жека, я в кафе на набережной возле парка, приходи, поедим.

— Тьфу, думал, на работу вызывают. Щас подгребу.

Я отключился, сел в машину и поехал составить компанию другу. Потому что есть я хотел, а в моем доме из всего съестного был только кошачий корм.

Подъехал, вышел из машины, зашел в кафе и упал на стул напротив Ромыча.

— Как жизнь?

— Нормально. Сплю на кухне, но дома.

— Цветы бы жене подарил. В отпуск сво…

Я замер и чуть язык не проглотил, когда дверь кафе открылась и в помещение вошла пельмешка в компании Макса — нашего следака. На лице пельмешки крупными буквами было написано, что таки менты ей не кенты, она постоянно косилась на часы, а Макс старался вовсю.

Джентльменски подвинул ей стул, дождался, пока Лилечка сядет, и сам сел напротив. Я сжал кулаки; Ромыч обернулся, заметил мой горящий взгляд и крякнул.

Я же молча поднялся и подошел к парочке. Лиля, заметив меня, побледнела и вжалась в спинку стула.

— Макс, привет! — радостно объявил я. — Как жизнь?

— Нормально.

Коллега был очень недоволен моим появлением, но мне на его недовольство было плевать с девятиэтажки. Я сел рядом с пельмешкой.

— Вы знакомы, да? — сдерживая усмешку, уточнила у Макса Лиля.

— Работаем вместе, — пояснил Макс и нахмурил брови, когда рядом с ним сел еще и Ромыч.

— Ой, не могу! — засмеялась Лиля. — Вы как с Лолой познакомились? Это как происходило, Макс? Ты ей позвонил со словами: «Привет, мне тебя Жека посоветовал»?

До меня дошло не сразу:

— Не понял! Ты у Лолы был?

— И прошел тот же путь самурая, что и вы, опер Чингачгук, — закивала Лиля. — Мальчики, не нужно благодарностей, можно я уже пойду?

В мозгах быстренько выстраивалась логическая цепочка. Я — Лола — Лиля — Макс… Это чудо тоже по балконам скачет, а потом мою пельмешку по кафешкам водит? Он когда успел бесстрашие включить? Когда с балкона на балкон лез?

— Сиди, Лилечка! — приказал я.

— Не могу. Вдруг вы решите поделиться впечатлениями. Мешать не хочу.

— Ну что ты, Цветочек, ты нам совсем не мешаешь, да, Макс?

— Да! — с тяжелым вздохом согласился он.

Вечер становился интересным…

Глава 8

Жека

Пельмешка недовольно надула губки, Макс напрягся еще сильнее, а я пытался придумать хоть что-нибудь необычное и оригинальное.

— И что дальше? — развернувшись корпусом ко мне, строго поинтересовалась будущий генеральный прокурор.

— Поедим, — оптимистично предложил я. — Я голодный.

— Сочувствую, — фыркнула пельмешка. — Господа опера-паркурщики, ну правда, не нужно благодарностей, мне идти нужно. Если снова соберетесь к Лоле, вход на мой балкон сто рублей.

Подумала и добавила:

— А выход — двести!

— А мы сработаемся, — удовлетворенно решил я.

— Опер Громов, вам бы, может, всем отделением к венерологу, а? Проверитесь, кто знает, какая общая болячка триппер у вас одна на всех, — продолжала измываться пельмешка.

— Цветочек, мы каждые полгода проверяемся, не волнуйся. А еще каждый опер знает о мерах защиты и контрацепции.

— Это вызывает уважение, — ядовито процедила пельмешка. — И все-таки — как вы все познакомились с Лолой? Она у вас переходящее красное знамя? Приз лучшему работнику месяца? Или вы в интересный квест играете на грани жизни и здоровья — приди к Лоле и получи в подарок инфекцию и переломы конечностей? С пятого этажа, наверное, больно падать… О, а может, вам уважаемый адвокат насолил чем? Вы преступника ловите, он отпускает… Опять нет?

Я склонил голову вбок, прикрыл ее ротик большим пальцем и даже немного испугался, когда голубые глаза пельмешки зло сверкнули. Думал, палец откусит не глядя.

Убрал руку и величественно сообщил:

— Цветочек, обсуждать девушку в присутствии девушки — плохой тон.

— Вот как! — ахнула Лиля. — А лазить по балконам, убегая от мужа любовницы — это так по-джентльменски! Не убойный отдел, а сборище мальчиков-зайчиков!

— Лилечка, станешь генеральным — наведешь порядок, — миролюбиво предложил я.

— Да, издам указ, чтобы гулящих оперов гнали в шею!

— Тогда у тебя ни одного опера не останется, — азартно парировал я. — Ваше царшество, указ — это немного не о том, у нас обычно приказы. Но если найдете бересту — указ мы тоже с удовольствием почитаем!

Она возмущенно приоткрыла ротик, выдохнула и вежливо сообщила:

— Что-то аппетит пропал. Пойду я, бересту поищу. И палача. Потому что вас, горбатых, даже могила не исправит. Только рубить!

— Голову, надеюсь? — ахнул я.

— Ну зачем голову, — она демонстративно опустила взгляд и посмотрела… тоже на голову.

— Какая ты кровожадная! Вместо того чтобы рубить, могла бы воспользоваться. Вдруг понравится.

— Фантазер, — закатила глаза пельмешка. — Не стыдно вам, опер из секс-шопа?

— Стыдно, Лилечка, это когда Ромыч жене сказал, что летит в Магадан, самолет упал, об этом рассказывают в новостях, а он у любовницы.

— Что тебе от меня нужно? — не выдержала она. — Не буду я с тобой спать, гопник-ловелас, не буду! Понимаешь?

— Мне и не надо, — ровно ответил я, — я, может, влюбился с первого взгляда. Пошли на свидание?

— Если ты мне сейчас начнешь петь, какая я особенная, снова будешь лицом столешницу полировать, пикапер в погонах!

— Лилечка, я не умею петь! — снисходительно сообщил я. — Правда, честно! Влюбился в тебя с первого взгляда. А Лола до тебя была, до тебя не считается!

— Вилочку не передашь?

— Держи! — я протянул ей вилку.

— Маловата для того размера лапши, которую ты мне на уши вешаешь.

— Я честен как никогда! — захлопал я ресницами. — Хочешь, докажу?

— Докажи.

Все, пельмешка, попалась! Ты моя!

— Могу стать твоим джином, — азартно предложил я, — и исполнить три твоих желания! Любых!

— Лучше стань моим Гераклом и соверши двенадцать подвигов!

— Хоть сейчас! — легко махнул я рукой. — Что желаете, принцесса?

Она серьезно задумалась, явно просчитывая варианты. Я медленно завел руку за спину и достал наручники. Те самый, из секс-шопа. Потому что покажи любой женщине это чудо, и она непременно захочет им воспользоваться.

Лилечка не разочаровала. Протянула руку и сменила тон.

— Наручники…

Последней мыслью, перед тем как я завелся, было то, что у мастера руки явно росли из нужного места, потому что с ходу от настоящих секс-шопные не отличишь!

— Хочешь воспользоваться? — приподнял я бровь.

— Да боже упаси, вдруг по ним твои микробы гуляют туда-сюда.

Она вернула игрушку на место и отвернулась:

— Ладно, фея из убойного отдела. Совершишь двенадцать подвигов в мою честь — пойду с тобой на свидание. Засыпешься хоть раз — отстанешь сам!

— По рукам! — быстро согласился я.

Поймал ее ладошку, пожал и развернулся к обалдевшим пацанам, мол, учитесь, пока я жив.

— Два свидетеля! — пояснил для пельмешки. — Сроку тебе месяц, иначе наш договор аннулируется, и я снова начинаю за тобой ухаживать на моих условиях.

Сдавайся, Цветочек!

— Ладно. И вот тебе, майор Чингачгук, самый сложный подвиг… Воздержание. Полное. Месяц никакого секса. Ни с кем!

— Цветочек, ты иди моему начальству скажи, что секс на ближайший месяц для меня табу, а? Ты будущий генеральный, тебя послушают!