Хулиганка для майора

– Хорошая профессия, – хмыкнул я, совершенно не представляя ее на месте преступления. Не ту отрасль Анечка выбрала, не место ей в такой обстановке!

– Да, – фыркнул Серый, хотел что-то сказать, подумал и промолчал, – хорошая. В общем, адрес скину.

Серега резко поднялся, пожал мне руку и задумчиво ушел. Рыцарь, мать вашу, без страха и упрека. Хотя не мое это дело, ему в кайф, а я… Поеду забирать Анечку.

Взял со стола ключи от машины, сообщил дежурному, что на связи и вышел на улицу. Надел темные очки, пряча глаза от яркого солнца, сел в машину и завел мотор. Спустя несколько минут подъехал к нужному дому и, припарковав тачку, пошел в нужный подъезд. Поднялся на второй этаж и услышал голоса, один из которых принадлежал Ане.

– Уйди, – шипела она.

– Аня, ты просто не понимаешь, – патетично доказывал ей мужской голос, – мы созданы друг для друга. Сова и Филин, рак и рыба.

– Я скорпион, – спокойно поправила Аня.

– Все равно мы будем вместе!

– Да отойди ты от двери! – прорычала Анечка, а я понял, что пора вмешаться. – Дима, мне прошлый твой приход участковый еще не простил, не доводи до греха!

Поднялся еще на один лестничный пролет и встал за тщедушным пареньком в черной футболке, который изо всех сил удерживал дверь, не позволяя Анечке ее закрыть. Она удивленно округлила глаза, а я скользнул взглядом по ее фигуре. Простора для воображения не оставалось. Стройные ноги, аппетитные бедра, затянутые в короткие джинсовые шорты, тонкая талия и аккуратная грудь. Ярко-красные волосы свободными локонами спадали на плечи, создавая контраст с белой майкой и персиковой кожей.

– Очень добрый день, – широко улыбнулась мне Аня. – Ты зря приехал, молоко я уже купила.

– Очень добрый, – прокашлялся я, намеренно игнорируя парня, – собирайся.

– Куда? – она приподняла одну бровь и сложила руки на груди.

– Да, куда? – встрял придурок, который все еще крепко держал дверь.

– Вали отсюда, – посоветовал я.

– Анна, я требую объяснений! – развернулся он к ней. – Это кто?

Парень не очень культурно ткнул в меня пальцем, который тут же захотелось сломать.

– Требуй, конечно! Захар, возьми мою сумку, пожалуйста, – елейно попросила Аня.

Я отодвинул придурка в сторону, прошел в прихожую, подхватил спортивную сумку и кивнул:

– Пошли.

– Анна, мы не договорили, – снова встрял болезный.

– Потом договорим, – отмахнулась она.

– Когда потом? – немного успокоился Дима.

Аня зарычала и резко развернулась, хлестнув меня волосами по лицу. Я положил ладонь на ее плечо, сдвинул так, чтобы она оказалась за моей спиной, достал корочку и засветил перед лицом придурочного и посоветовал:

– Иди домой, мужик!

В глазах Димы отразился испуг, но он упрямо продолжал стоять на месте.

– А я закон не нарушал, – огрызнулся он.

– Сейчас я нарушу, – пообещала ему Аня, выглядывая из-за моего плеча.

– Считаю до трех и ломаю пальцы, – пообещал я, со значением глядя на его ладони, все еще держащие край двери.

– Это полицейский произвол…

– Раз…

– Я буду жаловат…

– Два…

Парень убрал руки так, словно дверь только что накалилась, спрятал их в карманы и драчливо на меня уставился.

Где вообще таких идиотов делают?

– Я завтра зайду, – напоследок крикнул он Ане и дунул на первый этаж.

Хлопнула подъездная дверь, и Аня тихонько выдохнула, уткнувшись лбом мне в спину. Хм… Приятно.

– Спасибо, думала, он никогда не уйдет, – прошептала она. – Ты зачем приехал?

– Серега просил тебя отвезти, – объяснил я.

– А предупредить меня нельзя было? – сложила она руки на груди.

– Все вопросы к Серому, – пожал я плечами.

Аня вздохнула и подтолкнула меня к выходу. Заперла дверь и молча пошла следом за мной.

Глава 6

Любимый дядюшка, конечно, удружил. Вот кого я не ожидала увидеть на пороге своего дома, так это Захара. А еще раньше – Диму. Филин сидел уже в печенках, и я всерьез собиралась принимать радикальные меры, чтобы избавить себя от его пристального и чересчур настойчивого внимания!

Пока я мысленно спускала Дмитрия с лестницы, не заметила, как мы вышли из подъезда. Захар открыл багажник своей машины, загрузил в нее мою сумку и помог мне устроиться на пассажирском сиденье. Сел за руль и, лениво заведя мотор, расслабленно выехал с дворовой парковки.

– Что за клоун к тебе приходил? – поинтересовался он, глядя на меня поверх солнечных очков.

– Филин, – с ненавистью выплюнула я.

– Да, я слышал, – разулыбался Захар, – и рак.

Я только скрипнула зубами.

– А что тебе не простил участковый?

– Давыдов, подслушивать нехорошо, – укоризненно покачала я головой.

– Я не подслушивал, я слышал, – пожал он плечами. – Ты мне теперь еще и за избавление от приставучего Филина должна!

Я округлила глаза, а потом ехидно выдала:

– С удовольствием избавлю тебя от надоедливой поклонницы.

Хотела было добавить: «Но потом не обижайся!», но мудро смолчала.

– Договорились, – кивнул Захар. – Так что с участковым?

– С ним все в порядке, высох, теперь как новенький, – отчиталась я.

– Высох? – брови Захара поползли вверх.

– После того, как я его чуточку намочила. Случайно!

– Случайно чуточку намочила участкового, – повторил Захар. – Ну да, обычное дело.

– Я потом извинилась!

– Это правильно!

– А он оказался мстительным и записал меня в понятые!

– Гад какой! – саркастично заметил Давыдов, стараясь не рассмеяться.

Но его губы так и норовили разъехаться в широкую улыбку, а я разглядывала ямочки на его щеках. И сама не заметила, как начала улыбаться ему в ответ. Харизма и обаяние Давыдова окутывали с ног до головы, и в тот момент я отчетливо поняла, от чего «кисы» теряли голову. Ведь ничего толком не сказал и не сделал, а я уже глупо улыбаюсь, разглядывая ямочки на его щеках.

Заставила себя отвести от него взгляд и уставилась в окно.

– У Серого точно пустой холодильник. Заедем в супермаркет? – поинтересовался Захар.

– Тебе разве не нужно на работу?

– Пока нет.

– Я потом сама схожу, – отмахнулась, стремясь поскорее избавиться от его компании. Потому что сердце билось как-то неспокойно.

– Да перестань. Поехали, а я потом помогу пакеты до дома донести.

– Не надо.

Но Давыдов уже свернул на соседнюю улицу и поехал в сторону ближайшего к дому Серёни супермаркета. Я со свистом выдохнула воздух, и в это время у Захара пиликнул мобильный, оповещая о входящем сообщении. Давыдов посмотрел на экран, нахмурился и принялся кому-то звонить. Оказалось, Сереже.

– Забрал, в супермаркет везу, – отчитался он, – как знал, что мышь повесилась. Все в порядке! С дядей разговаривать будешь? – уточнил у меня.

– Нет, – буркнула я.

– Все, бывай. Да, я на связи, – отчеканил Захар и сбросил вызов.

– Ты не знаешь, куда так торопился Сережа? – полюбопытствовала я.

– Знаю, – ответил Давыдов и замолчал.

– Куда? – настаивала я.

– По своим делам. Сама у него спроси, если захочет рассказать – расскажет.

– Обязательно спрошу.

В этот момент мы подъехали к центральному входу супермаркета и отправились делать покупки. Вошли в торговый зал, Захар подхватил тележку и направился за мной. Я ходила мимо витрин, выбирая продукты быстрого приготовления, просто чтобы не умереть с голоду в два ближайших дня, но в итоге набралась почти полная тележка.

– Килограмм мороженого? Ты не лопнешь? – саркастично поинтересовался Захар, заглянув в тележку. – Аня, одни сладости! Возьми что-нибудь посерьезней!

– Не лопну, – отмахнулась я, обалдело наблюдая, как Давыдов кладет в тележку курицу, килограмм пельменей и десяток яиц.

– Желудок себе испортишь, если будешь так питаться.

– Говоришь как моя мама, – закатила я глаза.

– Правильно я говорю. Пошли, сладкоежка!

Громко сопя, направилась вслед за ним на кассу. Мы вдвоем споро разложили покупки на ленту, и пока кассир пробивала продукты, я полезла в сумку за кошельком.

– Продукты в пакеты сложи, – сказал Захар.

Я замялась, но посмотрев на приличную очередь, которая уже собралась за нами, взяла пакет и быстро сложила покупки. А когда подняла голову, Давыдов забрал из моих рук пакеты и указал на выход.

– А деньги?

– Аня, – он закатил глаза, – пошли!

– Покажи чек, я все верну, – уперлась я.

– Должна будешь еще одну услугу, – засмеялся Давыдов.

– Лихо ты меня в долги вгоняешь, – восхитилась я.

– Расслабься и получай удовольствие, – посоветовал Захар.

И как-то сразу я напряглась, потому что тон, которым это было сказано… волновал и вызывал томление в душе. Поэтому решила промолчать и, как только окажусь в одиночестве, номер Давыдова заблокировать и постараться больше с ним не контактировать.

Мы снова сели в машину и поехали, наконец, к дому дядюшки. Захар припарковался во дворе, достал покупки и мою сумку и поднялся со мной на второй этаж. А когда я открыла дверь своим ключом, хотел войти. Я преградила ему путь, стоя на пороге.

– Спасибо, дальше я сама, – вежливо кивнула, пытаясь отобрать свои вещи.

– Пакеты тяжелые.

– Своя ноша не тянет. Отдай!

– Ладно, я оставлю все на пороге.

Я подозрительно уставилась в кристально честные глаза Давыдова и сделала шаг в сторону. Но этот деятель, спокойно миновав прихожую, прямым курсом потопал в кухню! Оставил на полу спортивную сумку, а продукты сгрузил на стол. И пока я соображала, как его из квартиры вытурить, спокойно принялся разбирать пакеты!

Кажется, у меня задергался глаз… Захлопнув входную дверь и громко топая, отправилась выяснять, насколько зашкалил борзометр Давыдова.

– Ты что делаешь? – поинтересовалась я, скрестив руки на груди.

– Это можно трактовать двояко? – ничуть не смутившись, спросил Захар, убирая курицу в морозильник.

Никогда таких нахалов не встречала!

– И только попробуй сказать, что я тебе за доставку и раскладку продуктов буду должна!

– Ты сама это сказала.

В такт первому стал дергаться второй.

– Мне нужно уехать ненадолго, – оповестил меня Захар, – позже заеду и проверю, как у тебя тут дела.

Думала я в тот момент громко и матом. Таким, который приличной девушке знать вообще не стоит.

– До вечера, Анечка, – томно промурлыкал Захар, оказавшись рядом. Слишком близко, нагло вторгаясь в мое личное пространство.

– Пока, – прошептала я, сглатывая невесть откуда взявшийся ком в горле.

Входная дверь захлопнулась, оповещая, что Давыдов покинул чужую жилплощадь, а я нервно выдохнула. За что мне такое пристальное внимание? Ну Сережа…

Глава 7

Я еще несколько мгновений смотрела на закрытую входную дверь, потом зажмурилась, стряхивая с себя оцепенение, которое окутало мозг от близости Давыдова, и отправилась на поиски Киллера.

Киллером звали мордастого, ленивого, своенравного и очень злого британского кота. Он не терпел, когда к нему прикасались, гладили и даже смотрели. За косой, по его мнению, взгляд можно было нехило схлопотать когтистой лапой. Киллера Серёне подарила его бывшая девушка. Правда, при расставании хотела забрать, но дядюшка из принципа не отдал.

Они с Киллером вполне сносно поделили территорию: Серёня Киллера кормил, кот на Серёню не нападал. А на аквариум смотрел как в импровизированный кошачий телевизор. Но подозреваю, что Киллеру просто лень было мочить лапки.

Я заперла входную дверь изнутри, достала корм, насыпала в кошачью миску и уселась на диван, не зная, чем себя занять. От безделья за время учебы я отвыкла, а смотреть телевизор не любила. Поэтому некоторое время рассматривала светлые обои на стене любимого родственника. Пока прямо за стеной невидимый сосед не врубил музыку на полную мощность. Басы колотили так, что даже рыбки в аквариуме дрожали.

Прислушавшись, поняла, что любитель зубодробительной музыки жил в квартире через стену, в соседнем подъезде. Киллер сидел в кресле абсолютно невозмутимо, из чего я сделала вывод, что сосед частенько радовал окружающих своими музыкальными подборками.

Я не ханжа, но громкость зашкаливала, а сидеть на вибрирующем от басов диване приятного было мало. Хватило меня минут на двадцать. Резко подскочив, я отыскала в Сережиных инструментах молоток и от души постучала в стену. Потом еще раз. И еще. Наконец меломан меня услышал, убавил звук и громко проорал направление, куда мне следует идти.

– Звук убавь, юродивый! – нервно ответила я.

– Беруши купи, – посоветовали мне из-за стены. И снова увеличили громкость!

Я с разбегу плюхнулась на диван, борясь с желанием прогуляться до соседнего подъезда и настучать молотком уже по пустой голове неугомонного соседа. А тот, словно назло, врубил что-то из тяжелого рока.

Курощать и низводить таких надо! Непременно плюшками! И их у меня есть!

Судя по наглости моего временного соседа и молчанию остальных жильцов, его выходки тут в порядке вещей. Значит, вызывать полицию – дохлый номер, учитывая, что через стенку от него живет Серёня. А значит, сосед либо чей-то сынок, либо незаслуженно носит погоны и со своими легко может договориться. Голос молодой, и, похоже, парень все-таки мажор.

У нас в университете имелась отдельная группка таких вот детишек богатых родителей. Часть из них были детьми либо папиных, либо бывших дедушкиных коллег и подчиненных, и, откровенно говоря, я легко могла влиться в их тусовку. Но мне было слишком скучно мериться родительскими деньгами и ходить часами по магазинам, выбирая дизайнерские шмотки, снимая бесконечные «сторис», делая при этом губы «уточкой». Я в соцсетях-то зарегистрировалась только с целью узнавать горячие новости.

Гораздо интереснее мне было в компании тех, кто так же, как и я, горел журналистикой. Да и выбирать друзей, ориентируясь только на профессию и статус их родителей… Для меня это было лицемерие в чистом виде.

Я еще немного послушала очередной «шЫдевр» исполнителей тяжелого рока, отложила молоток, насыпала корм рыбкам и решила прогуляться.

За окном занимались сумерки, и дневную жару, наконец, сменила вечерняя прохлада. Я вышла из подъезда, огляделась по сторонам. Лавочки у подъездов были переполнены, словно все соседи собрались на посиделки. Подозреваю, что всем просто уже надоело слушать ту муть, которую крутил мажор.

Я решительно подошла к бабулям, сидящим у второго подъезда.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась сразу со всеми.

Бабули нестройным хором поприветствовали меня, неодобрительно рассматривая мои волосы и голые ноги в коротких шортах.

– А что это у нас за сосед музыкальный? – решила я не ходить вокруг да около.

– Да это Макар, сынок местного депутата. Никакой управы на него нет, каждые выходные гуляет, – с удовольствием принялись жаловаться бабульки.

Ну так я и думала!

– Полицию вызывали, они руками разводят, – продолжала жаловаться милая бабуля в цветастом платке, лихо повязанном на голове.

– Ясно, – кивнула я. – До свидания.

Отошла подальше, достала мобильный и набрала Рому.

– Привет, Совенок, – радостно ответил лучший друг.

Пожалуй, только ему я могла простить вольную интерпретацию своей фамилии.

– Ром, а какой провод надо отчекрыжить, чтобы в одной квартире отключить электричество? – поинтересовалась я.

– Аня, умоляю, не трогай провода, иначе ты весь дом обесточишь. Что случилось?

– Сосед завелся музыкальный.

– Так попроси вежливо сделать потише.

– Уже. Он послал меня в пешее эротическое.

– Это он зря, – хохотнул Рома. – Давай я после работы заеду и отчекрыжу ему что-нибудь?

– Нельзя, – вздохнула я и кисло продолжила: – Если мы оставим сына депутата без внука, нас даже дед не спасет.

– Да, беда! Тогда приеду и сам вырублю ему электричество.

– Я у Серёни, адрес скину, – обрадовалась я.

Посмотрела на часы, Роману оставалось работать меньше двух часов. Друг совершал трудовые подвиги в матушкиной кофейне. Родительница составила его график так, чтобы не мешать учебе, но Ромашка прекрасно справлялся со всем, что делал.

– Аня, – послышался вдруг знакомый голос.

Давыдов шел в мою сторону, расслабленно крутя на пальце ключи от машины.

– Куда собралась? – поинтересовался он, подходя ближе.

– Прогуляться, – легкомысленно махнула я рукой. Жаловаться на соседа Давыдову не хотелось.

– Опять Макар шумит? – Захар догадался сам.

– Да. У парня отвратительный музыкальный вкус.

– Он сын Лаврентьева. Слышала про такого?

– Да, – кивнула я.

Совсем недавно его фотографиями были обклеены все столбы и подъезды. Улыбающийся кандидат Лаврентьев и кричащий лозунг: мол, голосуйте, родимые, не подведу!

– Вася его сослал сюда тусоваться. Нашим его трогать запрещено, но папа все еще делает попытки сыночка воспитывать, – Захар свел брови вместе, явно недовольный подобной расстановкой сил.

– Ну и воспитал бы на пятнадцать суток!

– Сын депутата – и пятнадцать суток? А репутация?

И как-то стыдно мне в тот момент стало за свое собственное поведение. Нет, я покой граждан не нарушала и приключений осознанно не искала, но родственникам при погонах тоже вряд ли хотелось портить репутацию моими случайными попаданиями в отделения.

– Поехали куда-нибудь? – предложил Захар, кровожадно рассматривая окна на втором этаже.

– Может, лучше прогуляемся? – предложила я.

– Может, – Давыдов перевел взгляд на меня, взял за руку и повел в сторону парка.

Его ладонь была большая, горячая и чуточку шершавая. А меня от этого невинного прикосновения бросило в жар. Реакция собственного тела пугала, и я некоторое время решала, что делать. Попробовала ладонь отобрать, но Давыдов только крепче сжал, параллельно что-то рассказывая. Я не слушала, полностью поглощенная своими ощущениями. Было неловко, но в то же время как-то уютно. Ладонь хотелось одновременно и отобрать, и оставить. Внутренняя борьба, видимо, как-то отразилась на моем лице, потому что Захар остановился, посмотрел на меня и попенял:

– Аня, отвисни!

Ладонь мою он так и не отпустил.

Глава 8

Захар

Смотрел на обескураженное выражение лица Ани и с трудом сдерживал победную ухмылку! Мозг автоматически отмечал, как высоко вздымается ее грудь, как расширились зрачки и приоткрылись губы. А когда она кончиком розового язычка их облизала, то я сам заиграл желваками, чувствуя, что во рту пересохло. Кадык дернулся, и мне пришлось приложить усилие, чтобы тут же не попробовать эти губы на вкус. В горле возник спазм, а на оживленной улице словно остались только мы вдвоем.

Я отлично разбирался в женщинах и прекрасно понимал, что с такой, как Аня, нахрапом нельзя. Нужно медленно окружать ее собой, давая привыкнуть, и показать себя с лучшей стороны, учитывая, что она прекрасно осведомлена о моей репутации. Здесь нужен системный подход, а значит, тебе, Давыдов, нужно запастись выдержкой. Стальной, если она продолжит носить эти шорты и снова навертит на голове красные загогулины. Да что меня на них так заклинило-то?!

Да, я любил женщин. Но, мать вашу, я взрослый свободный мужик, а они сами вешались! Глупо не воспользоваться ситуацией, когда обалденная красотка сама себя предлагает. Однако ни с одной из них я не готов был строить серьезных отношений. А с моим режимом работы встречи выстраивались исключительно по графику «забежал на пару часиков». Те, кого это устраивало, задерживались дольше, но и они быстро сдувались. Всем хотелось любви и внимания, милых сообщений в течение дня и прочих романтических атрибутов. А романтик внутри меня уже трепыхался в предсмертных судорогах.

Поймал взгляд Ани, специально не отпуская ее ладонь. Правда и отобрать ее она пыталась как-то вяло. Но потом выражение Аниного лица резко изменилось, девушка нахмурилась, выдернула руку и первой пошла в сторону парка. Я не отказал себе в удовольствии несколько секунд полюбоваться на стройные ноги, а потом в два широких шага догнал и подстроился под ее скорость.

Анечка спрятала ладони в карманы шорт и отвернулась в противоположную сторону. Я только хмыкнул – закрывается. Вспомнила, с кем имеет дело. Ладно, буду восстанавливать собственную репутацию.

И пока я перебирал в голове, каким вопросом снова вернуть ее внимание к своей персоне, Анечка сама поинтересовалась:

– Неужели Серёня спокойно терпит Макара? Это ведь неправильно – позволять ему так наглеть!

Да ты ж моя справедливая!

– А что он должен сделать? – полюбопытствовал я.

– Ну… – Аня задумалась, подняв глаза к небу. – Поговорить с ним. По-мужски.

– И лишиться погон, потому что этот говнюк тут же побежит жаловаться папочке, – сквозь зубы процедил я.

Рассказывать, что с Макаром неоднократно «беседовали» в темной подворотне так, чтобы лиц видно не было, не стал. После подобных «бесед» неделю в его квартире царила тишина, а мы месяц искали сами себя и получали по шапке за то, что не нашли. Плохо искали, да. Могли бы и еще «поговорить», но боялись пацана покалечить. А потом папашка ему охрану нанял, через стенку живет. Нормальный мужик, к слову. Сам заманался его выкрутасы терпеть.

Выражение лица Анечки тут же сменилось на кровожадное. Ее вообще очень легко было «читать». Все эмоции сияли на лице крупным шрифтом с неоновой подсветкой.

– Что ты задумала? – предостерегающе поинтересовался я.

– Ничего, – она приняла кристально честный вид и широко распахнула свои глазища. Ярко-зеленые, с темной окантовкой по краю радужки.

– Аня, если ты снова попадешь к нам, то я с тебя три услуги стребую, – грозно предупредил я.

– Тоже мне, нашел себе золотую рыбку! – фыркнула она, задирая нос повыше.

– Именно! И вот тебе первое желание – приготовить ужин голодному майору!

А я присмотрю, чтобы Макар дожил не «намоченным» до приезда Серого.

Анечка возмущенно приоткрыла рот и язвительно поинтересовалась:

– А что, сам майор не в состоянии приготовить? У него лапки?

Я улыбнулся краем губ и, приобняв Анечку за плечи, повел дальше, поглаживая при этом ее кожу большим пальцем. Она напряглась и скосила на меня глаза.

– Лапки, – согласился я.

– А спинку тебе не потереть, вдруг ты лапками не достаешь, а, майор?

– Отличная идея! – кивнул воодушевленно. Ее дыхание сбилось, пока я продолжал уже увереннее гладить плечо. – Сразу после ужина!

– Ладно, – пропела Анечка, сузив глаза, – будет тебе ужин. Каша из топора подойдет?

Сделал в уме пометку поесть где-нибудь в другом месте.

– Нормальный ужин, Аня. Или услуга не будет засчитана!

Она фыркнула, повела плечами и сбросила мою руку, с ног до головы обсмотрев испепеляющим взглядом. Однако зрачки снова расширились, и дыхание она еще не восстановила.

Мы подошли к мосту над небольшим водоемом, где плавали утки. Аня встала у перил, опершись на руки, и задумчиво уставилась вдаль, кусая при этом губы. Встав рядом, я положил руку так, чтобы наши ладони соприкасались. Она дернулась и убрала руки с перил, снова спрятав в карманы. Я отвернулся, чтобы Анечка не видела моей довольной ухмылки, потому что она сама еще не поняла, насколько остро ее тело реагирует на мои прикосновения.

В правильном направлении движешься, майор. Так, может, скоро дойдем и до потирания спинки. И не только…

Аня сделала еще шаг назад, споткнулась о камень и, раскинув руки, стала заваливаться назад. Реакция меня не подвела – успел поймать ее за талию и прижать к себе. Анечка посмотрела на меня снизу вверх, вцепившись пальчиками в ткань футболки. Член мгновенно стал каменным, угрожая вот-вот разорвать молнию джинсов. Я медленно начал наклоняться к таким манящим губам Анечки, когда она тихо произнесла: